Я счёл этот вопрос риторическим и посчитал за благо убраться из автобуса в неуютный мрак декабрьской ночи, казавшейся тем более тёмной, потому что снег ещё не выпал. На нашей улице горел одинокий фонарь. И прямо перед ним мне наперерез слева направо кинулся огромный соседский чёрный кот. Вот если бы он перебежал дорогу справа налево, то это означало бы зелёный свет любым моим начинаниям! Все мои маневры не пустить вредное животное перебежать мне дорогу оказались тщетны. Котофей резво проскочил мимо меня и уселся аккурат рядом с забором на противоположной стороне улицы. Передо мной нарисовался непростой выбор. Повернуть назад и обойти по соседской улице, либо обойти кота и протиснуться между ним и забором. После напряжённого рабочего дня тащиться в обход по соседней улице было очень затруднительно, поэтому я выбрал второе.
– Киса, киса, киса, – своим самым елейным голосом, я пытался умаслить это черное чудовище, чтобы он не сошел со своего места, ибо в памяти моей еще слишком живы были последние воспоминания о том несчастливом дне, когда две чёрные кошки вот также наперерез перебежали мне дорогу слева направо, и вслед за этим пришло известие, что бабушка сломала шейку бедра, а ей ведь было уже семьдесят, – Стой на месте, тебе говорю, чёрная тварь!
Мои невероятные усилия увенчались сомнительным успехом. В тот момент, когда я занес ногу практически над котом, тот прыгнул на забор, прямо через моё колено. И лишний вес ему нисколько в этом не помешал. Как ему удалось изобразить столь изогнутую траекторию прыжка, я излагать не берусь, но кот сидел на заборе, а я озадаченно чесал затылок. Видно, чему быть, того не миновать! С этими вполне здравыми рассуждениями я отправился в тепло родного дома, справедливо полагая, что всё еще может измениться.
Наутро, совершенно забыв о неприятностях прошлого вечера, я мчался, как всегда в жуткой спешке, на любимую работу. И тут навстречу мне машина с номерами три тройки. По нумерологии это означало, что дел сегодня будет невпроворот и все они мне достанутся. Возможно, это слишком вольное толкование, но так уж оно в моей жизни действует. Эх, не зря вчера чёрный кот повстречался!
– Антон, сегодня вам предстоит весьма трудоёмкое занятие, которое растянется не на один день, – Екатерина Алексеевна сегодня была в тёмно-синем платье с отделкой цвета металлик, отливавшей, как мрачная сталь памятника Дзержинскому.
– Это я уже понял.
– В подсобном помещении будет располагаться филиал нашей библиотеки. Там следует навести порядок и начать оборудовать стеллажи для книг. Кстати, статью о сенявинском периоде верфи никто не отменял, повернувшись, как ледокол в Северном море, дама удалилась в кабинет.
Уж куда там, отменит она чего-нибудь! Как же… Делать нечего, пришлось переодеться в рабочий комбинезон и отправиться разгребать «авгиевы конюшни» нашей подсобки. Однако, вспомнив о тяготах службы наших моряков в непростых условиях средней полосы, когда не было необходимых материалов, строительные площадки оказались неподготовленными, не было рабочей силы, а только вечная сырость, малярия и комары, я немного успокоился и мысленно процитировал рапорт Сенявина вице-президенту Адмиралтейств коллегии графу Чернышеву: «Успех в строении судов по состоянию времени и людей идет так, что более кажется требовать мне от них не можно, в чем могут свидетельствовать спущенные на воду суда… всего спущенных судов на воду, кроме нынешнего и машины с понтонами 5, сверх того уже на воде состроенных шлюпок 10, палубных -2, 8-ми весельных 8, ялботов 12, прочие же суда в Павловске обшивкою внутри и снаружи одеты, выконопачены и к спуску приготовляются… а на будущей неделе, если … вода помешательства не сделает, уповаю спустить всё». Вот! А я тут в подсобке порядок не могу навести. Какая проблема? Настроив себя, как мудрый и опытный тренер спортсмена, я приступил к выполнению порученных директором заданий. Все шло хорошо до того момента, когда я потянулся за плакатом на рейках, лежавшем на верхнем стеллаже. Моя небрежность вызвала низвержение вещей, лежавших на плакате, завершающей точкой которого стало падение тяжеленного дырокола, приземлившегося точно на мою голову.
– Глядите-ка, что-то гардемарин совсем сомлел, барин!
– Не иначе как пьянствовал без меры.
– Неа, водкой не пахнет от него.
– Грузи, голубчик, его в сани, дома разберёмся, откуда у нас тут гардемарин взялся, и почему он сомлел.
Плавно покатились сани по снежному покрывалу, зазвенели поддужные колокольчики: «Но, пошла, родимая, быстрей!». Я открыл глаза на этих словах ямщика. На лавке напротив меня сидел очень знакомый человек, которого я видел впервые в жизни.
– Здравствуйте, я вас откуда-то знаю, вот только не помню откуда.
– А я вас не знаю, но из уважения к вашему морскому будущему решил оказать помощь, поскольку морозец крепчает, а вы рисковали совсем замёрзнуть оставаясь на снегу без сознания. Что с вами приключилось, сударь мой? Да позвольте же представиться Алексей Наумович Сенявин, контр-адмирал. В ваших краях недавно.
– В феврале вы к нам прибыли.
– А вы почём знаете? Мы вроде бы гардемаринов не привлекали на строительство, лишь лейтенантов.
– Ваше превосходительство, не извольте гневаться, но вы ни одному моему слову не поверите!
– И всё же, извольте говорить лишь правду, лжи не потерплю.
– Меня зовут Антон Иевлев, я местный житель, историк, работаю в музее. Изучаю историю Икорецкой верфи. Но живу я в 21 веке, а сюда как попал, да ещё в форме гардемарина – не знаю.
– Мда, или правда, или с головой беда…
– А я вам о чём говорил!
– И что же вы успели изучить? Какова история верфи будет?
– Да не очень бравая история получится. Нет, но корабли-то будут построены, а прамы спущены на воду. Вот только на мель они сядут вниз по течению Дона, правда не все. Два сразу до Азова дойдут. Потом обстановка будет нездоровая из-за сырости, гнуса и нехватки рабочей силы, помрут многие.
– Что ж вы, голубчик, такую безрадостную картину мне нарисовали! Однако, зная обычаи и климат наш, сдаётся мне, что это правда…
– У вас там на верфи Ушаков Фёдор служит. Он станет адмиралом флота! Много побед одержит.
– Да ты самое главное скажи! Выход к Черному морю мы завоюем?
– Вот с Фёдором Фёдоровичем Ушаковым и завоюете!
На этих словах я очнулся, лёжа на полу в подсобке. В голове звенело, как в упряжке с тремя конями. Привидится же такое!
Тут в подсобке внезапно оказалась Екатерина Алексеевна, которая долго причитала о моей непутёвой и раненой голове. Хотела скорую вызвать, от чего я напрочь отказался. Ещё чего! Скорую… Моя голова и не такое выдерживала, йодом залью и все дела. А вот за выходной, милостиво пожалованный мне директором, который громко именовался методическим днём – отдельное спасибо! Только я собирался не методическую литературу штудировать, а на подлёдную рыбалку отправиться. Это особое удовольствие, которое я уже давно себе не устраивал. Нет ничего более приятного, чем посидеть с удочкой над лункой. Вокруг, насколько хватает глаза, снег переливается под солнечными лучами. Чёрные точки рыбаков видны по всему руслу реки, никто рядом садиться не будет без договорённости. И тишина…
Так, за мечтами о любимом времяпрепровождении, я и доехал до своей остановки.
Утро меня не обмануло в надеждах. Солнышко ярко освещало тропинку на реку, по которой я резво ступал, нагруженный необходимым для рыбалки скарбом. Шишка на голове уже почти не болела, так что я забыл о ней думать. Настроение самое преотличное! Третий выходной нечасто перепадает нашему брату. Пересекая трассу, которая делила на две части наше село, я увидел машину с номером из трех девяток. Это меня насторожило, потому что такая комбинация означала опасность от воды или пьянства. Пьянствовать я не собирался, а направлялся как раз к воде. Предчувствия меня не обманули. Только я расположился, провертел лунку, настроил удочку и присел на принесённый с собой складной стульчик, как внезапно увидел парнишку с коньками, который непонятно каким образом в рабочий день оказался на речке, не иначе, как школу прогуливал. Но мне было не с руки вмешиваться, потому что огромная щука клюнула в этот самый момент. Увлечённый борьбой с этой потрясающей рыбиной я услышал треск льда и вскрик неудачливого конькобежца. Парень провалился в невесть как образовавшуюся полынью.
Щука моя была такова, снасти я бросил, поспешив на помощь тонущему, который быстро терял силы. Я снял свой армейский ремень, лёг на лёд и пополз в направлении тонущего. Пришлось несколько раз бросать ремень, пока пацан не ухватился крепко, чтобы я смог его вытянуть. Пришлось приложить немало усилий, чтобы достать его из проруби, благо потом, на животе по льду он заскользил легко. Предстояло решить задачу, во что его обрядить, чтоб он не превратился в сосульку на морозе. Мой добавочный свитер пришелся как нельзя кстати. А потом я просто завернул его в свою армейскую плащ-палатку и потащил на трассу, чтобы тормознуть первую попавшуюся машину.
Таковая оказалась с тремя четвёрками на номерном знаке. Я облегчённо вздохнул. Наши приключения на сегодня подошли к концу. Андрей, так звали моего нового друга, напрочь отказался ехать в больницу, поэтому был доставлен домой. Видимо, он надеялся, что дома никого нет, и происшествие останется незамеченным. Однако у дома стоял автомобиль его отца. Он внезапно вернулся раньше, вот и не верь в предчувствия родительского сердца.
(продолжение следует)
