Начало
Предыдущая глава
Глава 7
Краем глаза Эмма замечала, как ей оборачиваются вслед, пока она шла по зданию аэропорта. Только она мысленно взмолилась, чтобы больше не привлекать внимания, как прямо перед ней появился мужчина с фотоаппаратом.
– Постойте, София! – воскликнул он.
С высоко поднятой головой и равнодушным выражением лица Эмма обошла его, даже не потрудившись остановиться и переубедить мужчину, который принял ее за сестру. Она отлично знала, что прохожие и папарацци отказываются верить, что она не София. В конце концов, фотографии Софи стоят дорого, и ни один папарацци не желал признаваться, что допустил ошибку. У одетой в дизайнерскую одежду Эммы было еще меньше шансов убедить кого-то в том, что она не ее сестра-близнец. Новый мини-гардероб был упакован в чемодан на колесиках, который она везла за собой. Никогда в жизни Эмма не носила такой дорогой одежды. По иронии судьбы, зная, что выглядит намного лучше, она стала увереннее. Однако перспектива провести выходные в семейном доме Давыда по-прежнему ее страшно нервировала.
До помолвки Давыд был неисправимым бабником. Порывшись в Интернете, Эмма узнала массу сведений о его симпатиях и антипатиях. Был там и пошлый рассказик о его непродолжительном романе с двумя сестрами. Упоминалось о его пристрастии заниматься сексом рано утром и делать экстравагантные подарки, о том, как быстро он теряет интерес к женщинам и до чего холодно разрывает с ними отношения. На работе он был помешан на аккуратности и порядке и держал с подчиненными дистанцию. Эмма не удалось узнать о его истинном характере. Давыд был очень образованным и создал бизнес сам, стремительно достигнув заоблачных высот.
Давыд увидел идущую к нему Эмма и замер от шока. Она была воплощением сияющего очарования и изысканной элегантности в укороченных брюках, мягком облегающем топе и туфлях на высоких каблуках. Он напрягся, потом одернул себя. Эмма идеально подходит для уготованной ей роли, никто не усомнится, что у него роман с такой красоткой с умопомрачительно длинными и стройными ногами. Приодевшись, Эмма стала просто великолепна. Давыд принялся убеждать себя, что она не привлекает его как женщина, ибо он предпочитает невысоких пышных брюнеток. Тем не менее он почувствовал сильное возбуждение и стиснул зубы. Наконец он заметил, что Эмма преследуют двое мужчин с фотоаппаратами, и приказал телохранителям избавить ее от них.
– Эмма? – выдохнул он.
Эмма удивилась его поведению, что замерла, как испуганный кролик. Она убедила себя, что ей не следует опасаться его. В конце концов, они проведут совсем немного времени наедине во время пышной свадьбы в кругу семьи. Более того, она не в его вкусе – он не любит высоких блондинок. Но Давыд вдруг поцеловал ее, и она тут же забыла обо всех своих убеждениях.
Он ласкал уголок ее рта, а когда Эмма разомкнула губы, бесстыдно воспользовался преимуществом и скользнул языком в ее рот. От неожиданности и неведомых ощущений Эмма содрогнулась всем телом.
– Я не ожидала физического контакта, – неуверенно сказала она, пока один из мужчин с фотоаппаратом спорил с охранником Давыда.
– Неужели ты так наивна? Предполагается, что мы любовники. В любом случае мы просто поцеловались, – насмешливо произнес Давыд, поведя плечом.
С точки зрения Эмма, поцелуй оказался некой «интоксикацией», которую она ждала всю жизнь. Но такая реакция характерна скорее для размечтавшегося подростка, чем для взрослой женщины, которая должна оставаться хладнокровной и сдержанной. Давыд прав – они просто поцеловались. И неудивительно, что он так здорово целуется. У него была куча любовниц. Теперь Эмма испытывает к нему вожделение, ведь она женщина из плоти и крови.
Давыд по-прежнему трепетал от желания, пока они садились в самолет. Он опустил веки, чтобы скрыть враждебный взгляд, и поджал красивые губы. Черт побери, Эмма совершенно неопытна и явно не проститутка. Хотя вполне возможно, что она просто очень хорошая актриса. Но ей не удастся его одурачить. Давыд следует принципам и правилам. Скорее рак на горе свистнет, чем он переспит с дамочкой, оказывающей эскорт-услуги.
Слушая, как Давыд рычит на стюарда, старающегося обеспечить ему комфорт, Эмма закатила глаза и взяла журнал. Давыд в плохом настроении и не намерен сдерживаться. Его блестящие темно-золотистые глаза мечут молнии, он напряжен и похож на гранитную скалу.
У Эмма сохранилось мало счастливых воспоминаний о детских годах, проведенных с матерью. Ольга развелась с ее отцом, когда он обанкротился. Развод был болезненным. Как только отец девочек-близнецов снова женился, он сразу о них забыл. В последний раз Эмма видела своего отца, когда ей было двенадцать лет. Она знала, где он живет и как выглядит его жена, как зовут ее братьев и сестер по отцу. Она с интересом наблюдала за ними через социальные сети. При поддержке сестры Катт Эмма написала отцу, будучи подростком, и предложила встретиться. Он ей не ответил.
Работая моделью, Ольга наслаждалась нескончаемым потоком поклонников и всех своих любовников приводила в дом. Единственным, кто довольно сносно относился к дочерям Ольга, был отец их младшей сестры Тамары – южноамериканской игрок в поло, который расстался с Ольгой, вернувшись на родину.
– Что ты куксишься как девчонка? Потом ты закатишь истерику? – не задумываясь, произнесла Эмма. Она оделась в точности так, как он просил, пришла вовремя и старалась улыбаться.
Ошеломленный, Давыд обернулся и сердито уставился на нее в недоумении:
– Что ты сказала? Кто дал тебе право меня оскорблять? – взревел Давыд, глядя на нее сверху вниз.
Эмма и бровью не повела:
– Не думаю, что правда оскорбляет. Ты никогда не говоришь «пожалуйста» или «спасибо» и постоянно лезешь в дверь первым. Ты богат, большинство людей тебе подчиняются, поэтому ты пользуешься своими преимуществами.
Давыд поразился тому, до чего взбешен. Но ведь прежде ни одна женщина так с ним не разговаривала. Как правило, женщины утомляли его подобострастной лестью. И вдруг не пойми откуда появляется какое-то офисное ничтожество и начинает его критиковать!
– Я не пользуюсь преимуществом над подчиненными! – рявкнул он и подумал, что слов «пожалуйста» и «спасибо» в его лексиконе действительно нет. Но потом он в ярости напомнил себе, что не привык к пустой болтовне и любит отдавать четкие указания, которые редко бывают неправильно поняты. Кроме того, последние два года его компания считается образцовой по условиям труда для сотрудников.
– Ну, ты угнетаешь Марину, – без колебаний парировала Эмма. – Я составляла ее расписание, поэтому знаю, что говорю. Я уверена, ты платишь ей отличную зарплату…
– Плачу, – проворчал Давыд, стиснув зубы и задаваясь вопросом, удастся ли ему вытерпеть Эмму все выходные, не прикончив.
– Но я сомневаюсь, что этой зарплаты достаточно. Ты заставлял ее, замужнюю женщину с тремя детьми, работать до восьми вечера в канун Рождества, – произнесла Эмма. – А еще она поехала с тобой в командировку за границу на свой сороковой день рождения.
– Я не просил Марину работать допоздна в канун Рождества. Что касается ее дня рождения, то я понятия не имею, когда у нее день рождения. Но я тебе замечу, что если она ни о чем мне не сказала, то я не виноват!
– Был канун Рождества. Ты сказал ей, что работа срочная, и она за нее взялась, – мягко продолжала Эмма. – Конечно, она согласилась. Она очень прилежная. Внимательный работодатель учел бы ее положение и не заставил бы работать в такой особенный день.
Давыд заскрипел ровными белыми зубами.
– Замолчи, – строго сказал он. – Я не желаю тебя слышать до конца полета!
Эмма сделала шутливый жест – застегнула рот на молнию и закрыла глаза, чтобы скрыть веселье во взгляде, а потом снова посмотрела на Давыда. Она знала, что раздражает его, и не чувствовала ни малейшего угрызения совести. Он не должен был ее целовать и нарушать границы приличия. Увидев его горящий взгляд, она покраснела.
– Ты не должен был меня целовать, – резко произнесла она, нарушая гнетущую тишину.
– Как ты справишься с ролью моей подруги, если с трудом перенесла один незначительный поцелуй? – усмехнулся Давыд.
– Не надо было меня трогать. В аэропорту не было свидетелей, перед которыми следовало разыгрывать спектакль, – заметила Эмма. – Будет лучше, если мы установим основные правила.
– Какие еще основные правила? – мрачно спросил Давыд.
– Пожалуйста, не прикасайся ко мне без особой надобности. – Эмма разглядывала его ясными голубыми глазами, вздернув подбородок. – Ты купил только мое время и ничего более.
– Ты хочешь сказать, что никогда не спала с клиентом? – В голосе Давыда было столько неверия, что Эмма захотелось с силой ему врезать.
– Никогда! – в ярости ответила она.
– Расскажи еще, что ты девственница и чиста как свежевыпавший снег! – воскликнул Давыд, уселся в кресло и открыл ноутбук.
Поджав губы, Эмма уткнулась в журнал. Она сказала то, что должна была сказать. Ему следовало знать заранее, что между ними не будет сексуальных отношений. На мгновение ей захотелось рассказать всю правду, но она не смогла бы признаться, что агентство эскорт-услуг принадлежит ее матери и она практически шантажом заставила ее работать. Слишком унизительно признавать, что ради денег ее мать готова на все. Давыд не поверит, что Эмма никогда не оказывала эскорт-услуги, а он ее первый и последний клиент. Хотя почему она беспокоится о том, что он о ней думает?
Пребывая в жутком раздражении, Давыд наблюдал за спящей Эмма. Она положила длинную тонкую руку с изящными бледно-розовыми ногтями под щеку, разомкнула сочные губы, вытянула великолепные длинные ноги и скрестила их в лодыжках. Золотистые волосы каскадом падали на ее топ. Поджав губы, он мрачно размышлял, что Эмма отвратительная спутница. Если бы она не перестала молоть всякую чушь, он уже придушил бы ее. Однако его обидело ее полное безразличие и равнодушие. Наплевав на его присутствие, она просто уснула. По правде говоря, он ожидал, что она будет с ним флиртовать как сумасшедшая, заведет его и воспользуется возможностью с ним сблизиться. Как молодой, чрезвычайно богатый и презентабельный мужчина, он привык к тому, что женщины стараются произвести на него впечатление, очаровать его и соблазнить. Другие красотки не стали бы погружаться рядом с ним в сон, словно он предмет мебели!
Подключила монетизацию, поэтому если понравился роман - поставьте лайк, дополните комментарием. Это лучшая награда для меня.