Автор множества книг о фигурном катании и муж великой Елены Чайковской стал героем рубрики обозревателей «СЭ» Юрия Голышака и Александра Кружкова «Разговор по пятницам» в марте 2019 года.
Мадам
Много лет назад во дворце спорта «Янтарь» Елена Анатольевна открыла школу, которая зовется просто и хорошо — «Конек Чайковской». Там наши журналисты и встретились с Анатолием Михайловичем.
Девушке-фотографу легендарный представляется задорно:
— Толик.
Ведет по комнаткам, демонстрируя несметные сокровища на стенах. Под ногами путается пуделек Чамик. «Чайковский Анатолий Михайлович» преобразовался вот так, в Чамика.
— У них уже восемь пуделей было, и все Чамики... — заметил в одной из передач Александр Ширвиндт. Старинный друг семьи.
— Шура пошутил, — поправляет Анатолий Михайлович. — На самом деле этот Чамик — четвертый. А тарелок у нас в коллекции полторы тысячи, привозили с Олимпиад, чемпионатов мира... Здесь не все!
— Уникальные есть?
— Да вот эта, например. Посвящена Олимпиаде-1980 в Москве. Сделали заключенные в каком-то лагере, прислали в подарок к соревнованиям. Попала в оргкомитет, оттуда — мне в руки.
— Керамика?
— Ну да.
— С чего ж началась коллекция?
— С того, что в конце 60-х, на третий год после свадьбы, отправились ко мне на родину в Киев. Муж двоюродной сестры — журналист, много писал об искусстве. Все стены в квартире — в тарелках украинских художников. Ну как не заразиться? Начали с Мадам коллекционировать, привозить отовсюду...
— Наверное, не только вы.
— Ученики прознали — тоже стали дарить. Вот тарелочка — это Владимир Котин побывал в Южной Африке.
Идем дальше.
— Извините! — отвлекается Анатолий Михайлович, смотрит на нашего прекрасного фотографа. — Я забыл ваше имя.
— Дарьюшка.
— Даша! — произносит торжественно.
Нам интересно, каким же будет продолжение — и продолжение не подводит.
— Болтуну, который стоит перед вами, 88 лет!
— Только через пару недель 88, — поспешно добавляем мы.
— Да, — с печалью соглашается он. — Через пару недель...
Недели пролетели, как секунда — Чайковскому уже было 88.
Садимся в кабинете — Елена Анатольевна разливает кофе. Отчего-то категорически отказываясь фотографироваться. Потом подхватывает на руки Чамика Четвертого и удаляется в сторону катка.
— В мире фигурного катания Чайковскую давным-давно называют Мадам. Кто придумал?
— Я. Когда поженились, приходил на тренировки, видел ее учеников. Спросить: «Где Елена Анатольевна?» язык не поворачивался. «Где Лена?» — тоже не лучший вариант.
— Баронесса — вычурно.
— Да уж. Хотя понимаю, к чему клоните. Она действительно потомственная баронесса. По материнской линии в ее роду были немецкие бароны. Из-за этого в начале войны Лену с мамой как фольксдойче выслали в Чимкент. В Москву смогли вернуться лишь в 1946-м... В общем, заглядывая на каток, я спрашивал: «Где Мадам?» И все зацепились за это словечко, пошло гулять по закулисью. Даже Игорь, сын Лены от первого брака, зовет так же.
— Правда, что с Еленой Анатольевной вас познакомил ее же муж?
— Да. В феврале 1965-го, когда еще в Киеве жил, меня отправили в Москву освещать чемпионат Европы по фигурному катанию. После удачного проката Татьяны Тарасовой и Георгия Проскурина поручили взять интервью у их тренера, Елены Анатольевны Новиковой.
— Это фамилия первого мужа?
— Совершенно верно. Через Андрея Новикова, которого неплохо знал мой коллега, договорились о встрече. Пообщались, написал заметку. Спустя два месяца Лена прилетела в Киев на чемпионат страны. Там знакомство продолжилось. Вскоре оно переросло в роман. В декабре 1965-го я перебрался в Москву, Лена с пятилетним Игорьком ушла от мужа, и мы стали жить вместе. А в день рождения Ленина, 22 апреля 1966-го, расписались.
— Мило.
— Это я еще не рассказал, с чем в Москву приехал.
— С чем же?
— С чемоданчиком, где лежала пара белья, две книжки Энгельса и томик Ленина.
— Выбор не самый очевидный.
— Да ну что вы! Энгельс — потрясающий журналист, блестяще владел словом. Читается легко — в отличие от Маркса. Публицистика Ленина — это тоже очень интересно. Полистайте его труды, не пожалеете. Отбросьте революцию, идеи коммунизма, рассмотрите Ленина просто как пишущего человека. Не сомневаюсь, получите удовольствие.