Эта увлекательная история рассказывается нам от лица Е.А Черноусова.
Евгений Арсентьевич Черноусов-Полковник милиции в отставке. С 1991 по 1995 год — старший оперуполномоченный по особо важным делам УБНОН МВД (Управление по Борьбе с Незаконным Оборотом Наркотиков).
«Маски-шоу — это были крайне неэффективные действия всевозможных «местных» милиционеров: районных отделений, сотрудников уголовного розыска, каких-то локальных подразделений по борьбе с наркотиками. Шуму много, а толку мало. Когда такой отряд с грохотом и криками врывался в очередное заведение, 99% находящихся в помещении наркотиков уничтожались или просто скидывались на пол. И доказать их принадлежность конкретному человеку было невозможно. Наше же подразделение работало только по конкретным людям. Мы действовали микрогруппами, быстро проникая в клуб и мгновенно отсекая конкретного дилера. Быстрое задержание, понятые, изъятие.
Понятно, почему проводили маски-шоу, — не было надежной оперативной информации. Все делалось на авось. Мы никогда с местными милиционерами не контактировали, потому что это на 100% означало крах операции. К сожалению, уже тогда, в начале и середине 1990-х, появилось много коррумпированных сотрудников, а сейчас их стало на порядок больше. Сейчас практически нет хороших оперативных разработок: информация сразу же сливается заинтересованным лицам за хорошие деньги. Мы же, если у нас не было конкретной информации, никогда не устраивали облав в клубах, как и никогда не подбрасывали наркотики посетителям, чем, к сожалению, грешили некоторые наши коллеги на местах. В то время в Москве не было ни одного клуба, где бы не употребляли. В молодежных — всякую синтетику, ее везли из Прибалтики и Европы; в дорогих — в основном кокаин, которого в 1990-е в Москве было очень много. В некоторых молодежных местах иногда до 100% посетителей было под чем-то.
В клубах для солидной публики работали непосредственно наши сотрудники — под видом клиентов. В молодежных, конечно, это было бессмысленно: наши сотрудники слишком сильно отличались. Там мы брали продавцов по наводке информаторов, чаще всего — персонала клубов. Зачастую многие из них и сами приторговывали, поэтому им было выгодно устранить, скажем, диджея-конкурента. Нам всегда очень хорошо помогали те, кого мы арестовывали с поличным: они всегда охотно сдавали других дилеров.
Строго говоря, работа наша была не слишком эффективна. Да, мы задерживали немало продавцов, но на их место сразу же приходили другие. Наркотики тогда были так модны, что справиться с этим гигантским оборотом мы просто не могли. Только время справилось. Коллеги-американцы рассказывали, что у них было то же самое: безудержный всплеск наркомании в 1990-е и постепенное затухание к началу нулевых. Насколько я знаю, сейчас наркотиков намного меньше, чем 20 лет назад».
…
Влад- бывший дилер, в 1990-е торговал в клубах .
"Это, в общем, и не было бизнесом: купил на 100 долларов, отбил продажей эту сотку, остальное сторчал с друзьями. У меня была нормальная работа, в клиентах — только друзья и друзья друзей. На продаже экстази и спидов я не разбогател. И то и другое у меня стоило по 20 долларов. Я торговал в «Луче», Water Club и некоторых других клубах — их не так-то много тогда было. Бывало, кстати, что клиентами были целые редакции выпускавшихся в то время модных журналов. Протупят весь месяц, потом приходит время сдавать номер — они берут у меня «круглых» или амфетамина, запираются в редакции и отлично успевают к дедлайну.
За товаром я ездил на автомобиле в Эстонию, перевозил в обычной автомобильной аптечке. Там производились действительно качественные наркотики — например, 96%-ный амфетамин. В Москве и Питере со временем тоже начали что-то делать, но это был низкокачественный стафф, которым через мелких барыг торговали бандиты, реализуя это говно в самых разных местах. Это был реально продукт для торчков, а я все-таки брал для друзей. Кстати, там же, в Эстонии, каким-то образом закупались и некоторые представители московского ОМОНа — зачастую сами бойцы приезжали в клубы на рейды в легко считываемом состоянии. В Москве с милицией все было нормально: как-то замутили отличную нелегальную вечеринку на Остоженке, в заброшенном особняке: два этажа, куча народу, музыка долбит. Приезжает милиция, мы собираем им денег, и все — они уезжают с пожеланием приятно потусить.
Ни охрана, ни руководство клубов в мою работу тоже не вмешивались — все же были знакомые. Ну были места, в которых владельцы боролись за алкогольную выручку, там я и мои коллеги им явно мешали, но я в таких местах и не работал. Однако даже в этом случае проблем особых не было: объемы у меня были несерьезные, это не какие-то бандитские схемы, поэтому мне просто по-доброму говорили, чтобы я здесь не торговал.
Бросил я это дело по идеологическим мотивам. Я-то хотел, чтобы всем друзьям было весело, мечтал о постройке «солнечного мира», а многие со временем просто стали тупо торчать. Брали где угодно и у кого угодно, лишь бы уделаться. А во-вторых, когда у тебя есть — ты всем нужен: зовут на все вечеринки, девушки на шею вешаются. Когда у тебя нет — ни звоночка, ни приглашений. Вот этот цинизм начал бесить. В общем, стало понятно, во что превращается все это рейв-движение, — ни во что не превращается, все опошлилось; многие просто сторчались, а некоторые от наркотиков банально умерли".