Долгое время мне на давал покоя образ монаха-францисканца Вильгельма Баскервильского, из нашумевшего, и не раз экранизированного романа Умберто Эко «Имя розы», образ противоречивый, завораживающий, но такой, мне лично, - близкий. Речь идет конечно же о довольно странном «Шерлоке Холмсе» в этом довольно странном «средневековом детективе», или, как по прочтении начинаешь понимать,- историческом/богословском/философском/лингвистическом постмодернистском трактате.
Фабула произведения довольно проста: на излете 1327 года совершено некое убийство в бенедиктинском аббатстве, куда приезжают два путника, по, совершенно не связанным с этим преступлением, делам, а именно для организации и участия в переговорах между делегатами папы Иоанна XXII, с одной стороны, и генералом ордена францисканцев Михаилом Цезенским, его сторонниками при папском дворе и «имперскими богословами» (их представляет Вильгельм), с другой. Диспут должен был разрешить проблему этичности использования Церковью земных богатств и, проистекающее отсюда, усиления ее власти. Настоятель аббатства просит Вильгельма выяснить причины гибели одного из монахов, Адельма Отрантского, за которой вскоре следуют ещё несколько смертей.
Безусловно, отсылка здесь очевидна: Вильгельм, с британских островов, зовется Баскервилем. Имя ученика Вильгельма — Адсон — созвучно Ватсон.
Многие критики обвиняли автора в том, что он сделал своего главного героя чрезвычайно современным, не соответствующим реалиям XIV века. Это верно лишь отчасти, так как многие реплики из средневековых трактатов, используемые напрямую в романе, отражают современные проблемы настолько точно, что остается лишь оплакивать карикатурное восприятие Средневековья, навязанное нам массовой культурой.
Вильгельм - цельный, сложившийся персонаж, который разительно отличается от всех остальных участников тех событий любовью к наблюдениям и особой способностью толковать окружающую его реальность. Этот монах, практически сплав оккамистов, умеющих интерпретировать знаки , и францисканцев того времени, прообразом которых послужил известный философ, Роджер Бэкон - сторонник познания окружающего мира через научное знание. Вообщем, наш герой, живой, интересный, достойный гений постмодернизма : предоставляющий возможность переосмыслить прошлое, а не ввергнуть его в забвение как отрицанием, так и,- наоборот, рекурсивным постулированием его истины, что уничижает саму жизнь и ее неумолимое стремление к изменению. Постмодернизм - метод, который выбирает Умберто Эко и для создания своего романа: противопоставление иронии и непреложной догмы, что является ключом к понимаю развязки детективной линии романа.
Самым волнующим в этой истории лично для меня является то, что не так давно я наткнулась в одном итальянском журнале на статью про «Вильгельма Баскервильского наших дней». И если, по словам Умберто Эко, современность он узнавал с экрана телевизора, а средневековье - напрямую, я же многие удивительные вещи (без привязки ко времени) познаю, как и многие мои современники, через «великий и ужасный».
Наш герой, - Паоло Бенанти, родился в Риме в 1973 году. Он профессор факультета теологии Папского Григорианского университета, консультант Папского совета по культуре и рядовой член Папской академии жизни. После поступления в Третий регулярный орден Святого Франциска, образование не оставил, а продолжил, при этом, специализировался на этике, биоэтике и этике технологий. В своих исследованиях он пытается, по его словам, «сосредоточить внимание на этическом и антропологическом значении технологий для Homo sapiens».
Профессор, этот современный Вильгельм Баскервильский, монах-францисканец, эксперт в области новых технологий и, прежде всего, искусственного интеллекта, дал небольшое, но захватывающее интервью. Речь пойдет про ограничения, накладываемые алгоритмами на цепочки принятия решений в современном мире, вечная битва за власть над умами, словно мы снова на богословско/политическом диспуте 14 века.
Корреспондент: «Выступая на конференции, вы сказали, что «каждый технологический артефакт — это форма порядка, диспозиция власти». В каком смысле?»
Профессор Паоло Бенанти: «Просто подумайте об истории технологий. В начале прошлого века на Манхэттене мосты были построены над шоссе, но они были построены таким образом, чтобы не допустить проезда по ним автобусов, следовательно, позволить добраться до некоторых пунктов назначения только тем, кто мог себе позволить автомобиль. Таким образом, этот технологический артефакт, мост, не только состоит из материалов, из которых он сделан (оборудование), но включает в себя элемент программного обеспечения или (политический) выбор, ограничивающий его использование определенным социальным классом и исключающий все остальные. Во время пандемии, хотя мы все имели одинаковое право на вакцину, порядок вакцинации определялся алгоритмом внутри системы».
Корреспондент: «Рискуем ли мы поэтому оказаться под управлением алгоритмов и, прежде всего, тех, кто их создает?»
Профессор Паоло Бенанти: «Вчера, как и сегодня, создание технологического продукта сопровождается политическим выбором или обеспечением порядка. Проблема, особенно сегодня, заключается в том, что процесс выбора происходит в непрозрачной, нечитаемой форме, скрытой, в случае с приказом о вакцинации, за компьютером. Это контрастирует с теми принципами прозрачности и универсальности, на которых основано верховенство закона. К этому следует добавить, что великих производителей искусственного интеллекта очень мало, и все они живут в одной и той же части мира. Таким образом, существует риск нового цифрового колониализма, при котором несколько влиятельных людей будут контролировать остальной мир».
Интересно, если бы в 2024 году от Рождества Христова, в бенедиктинском монастыре на севере Италии, произошло загадочное хитроумное убийство, в которые были вовлечены нейронные сетки, смог бы профессор Паоло Бананти его раскрыть?