Боевой настрой Станислава Ивановича мне нравился. И, хотя его оптимизма не разделял, верил, что он выиграет дело в суде. А как не верить: он старше меня, опытней, уверен, что знает свой коллектив, который, по его словам, поможет сагитировать народ за него. Опять же: судя по вниманию административного ресурса к его персоне, действующий глава считает его серьёзным конкурентом на предстоящих выборах, хотя среди кандидатов есть Медведев, отставший на прошлых выборах на несколько сотен голосов. Признаться, не совсем понимал этого рвения штаба главы района снять с гонки Станислава. Чего они так испугались? Того, что не удалось отсеять его на этапе приёма подписных листов? Знаю, что основной барьер опасным конкурентам избирательная комиссия на этом этапе ставит. Проще всего придраться к подписным листам. А нас они пропустили. Да, я заставил Станислава собрать подписчиков и добротно их проинструктировал, напечатал образец в помощь. Ещё я настоял, чтобы в подписном листе было не больше четырёх избирателей — проще выбросить сомнительный лист и повторить подписку. Да, отбраковали сами много и добирали ещё вместо оформленных неправильно. И прошли. То ли комиссия не ожидала такой тщательности оформления, то ли звёзды не так сошлись для неё, но факт остаётся фактом: зарегистрировали Станислава. А потом в администрации района всполошились почему-то. Слежку устроили, заявление организовали. Теперь суд предстоит.
Суд. Наш самый гуманный и справедливый суд. Есть у меня опыт по части суда, небольшой, но веры в наш праведный суд он не добавил. Сам разводился, пришлось общаться с судейскими работниками, а ещё присутствовал на одном суде — старики пытались аннулировать договор купли-продажи дома, а я был посвящён во все подробности этого дела. Старики проиграли. А сколько всяких слухов было про разные процессы, чаще — нехороших. Закон в суде есть, а справедливости…
И независимость судейских от местной власти не казалась мне такой уж независимостью. Жильё, достойная работа для членов семей судьи, как ни крути, а помощь в таких делах главы района нужна. И советские традиции оглядываться суду и прокуратуре на первое лицо района никто не отменял. А судьи у нас были ещё той, советской закваски. В прокуратуре какая-то ротация кадров ещё была, а судьи давно стали местными жителями. Понятно, что при рассмотрении дела Станислава в зале заседания будет незримо присутствовать и действующий глава района, вольно-невольно, но судья позаботится о благополучии этого человека, хотя имя его ни разу не прозвучит вслух.
В зале районного суда лишних не было: мы со Станиславом, председатель районной избирательной комиссии и зам прокурора района. Присутствие последнего меня насторожило: слишком много внимания к скромной фигуре Станислава. Администрация района решила усилить ударную группу, или услужливая прокуратура сама подсуетилась лишний раз засвидетельствовать преданность сюзерену? Прокурорского работника мне ещё не приходилось видеть в деле, но этот симпатичный товарищ в хорошем костюме и при галстуке был на слуху в районе, а мне доводилось слышать о нём совсем не лестные отзывы обывателей, столкнувшихся с ним на бытовой почве. Было понятно, что этот тип в обвинениях стесняться не будет, любопытно как это будет выглядеть в натуре.
Я поздоровался с председателем избиркома за ручку, что для него, мне показалось, стало неожиданностью, он заметно стушевался и порозовел. Не в местных традициях обмениваться знаками вежливости представителям разных сторон одного судебного процесса, однако я вежливость ставлю выше. Да и как не поздороваться с хорошим человеком, который меня учил в администрации района премудростям чиновничьей жизни. Иван Иванович и сам предельно вежлив и культурен, он из потомственных сельских учителей. Над его интеллигентскими замашками в администрации района посмеиваются, не раз мне рассказывали про то, что Иван Иванович и картошку копает при галстуке. Было такое дело, наблюдали эту картинку не раз на общественном огороде за станицей, где работникам администрации выделили участок под огороды. Хороший мужик Иван Иванович, и сосед отменный, но эта его безропотная учительская исполнительность начальственной воли… Очень преданным подчинённым был этот культурный человек, но, судя по присутствию прокурорского работника, и у его готовности исполнять капризы начальства были какие-то границы.
Станислав был собран, серьёзен и помалкивал. Я эту молчаливость принял за решимость победить и спокойно ждал начала процесса. Судья мне был знаком, мужчина положительный, спокойный, но жажда справедливости его не мучает. Это его дочка работала в РайПО юристом. И жену его знаю, женщина твёрдой рукой управляет самой большой средней школой в районе, мне кажется, что она лучше подходит для роли судьи. Впрочем, если бы она была в районе судьёй, то достойной работы её мужу не видать. Все на своих местах, к каждому главой подобран свой ключик. А те, к кому ключика не подобрали, сидят на почте за компьютером на должности работника.
Иван Иванович был краток и не проявил кровожадности, мол, поступил сигнал о нарушении закона, комиссия сделала выводы, кандидат не согласился, пришлось перенести разбирательство в наш справедливый суд, раз кандидату недостаточно авторитета уважаемой комиссии.
А вот зам прокурора оторвался по полной в своей речи. Мне показалось, что он совсем не вник в ситуацию, зато пространно и красиво рассуждал о недопустимости нарушений законодательства о выборах. Приплёл Станиславу «к агитации в местах выдачи заработной платы» и другие нарушения, названия которых в законе не было, зато была строка «...и другие нарушения». Эти «другие» нарушения он посчитал несовместимыми с гордым званием кандидата на выборы главы района и потребовал лишить Станислава права участвовать в местных выборах.
Я был в большом недоумении от речи прокурорского работника, мне совсем не к месту пришёл на ум анекдот про Шапокляк, которая хвалилась крысе, что про неё написали в газете. «Где, покажи?» «А вот видишь написано - «… и др. гости», «др.» - это про меня».
Странно, что прокуратура не замечает, как один из кандидатов, которого вторые выборы регистрируют на случай дружного бойкота выборов кандидатами-соперниками действующего главы, абсолютно бездействует. Никаких признаков его реального участия в предвыборном процессе. А прокуратуре такое нарушение законодательства о выборах - до одного места. Никто же заявление на него в прокуратуру не накатал. Какие могут быть претензии?
Я ждал от Станислава разгромного выступления, а он меня совершенно разочаровал. Вышел, рассказал как он толкует «место выдачи зарплаты», отказался признать за собой нарушение закона о выборах. Никаких подробностей слежки, сговора, не вызвал свидетелей, не разоблачил участие главы поселения в организации заявления. И вернулся на своё место в зале. Мне показалось, что и судья удивился такой краткой и бледной защите.
- Станислав Иванович, - развёл я руками, когда тот сел на своё место, - я что-то не понял?
- Не время объяснять, выйдем, расскажу, - отмахнулся от меня Станислав.
Вот тебе раз! Стоило затевать весь этот сыр бор, чтобы так беспомощно выступить в свою защиту на суде? Ради чего меня позвал? Чтобы я увидел постыдно формальное выступление прокурора? Только время зря потерял, ведь это вовсе не мой тёзка Кони, чьими речами я когда-то зачитывался. Да и Станислав выглядел за трибуной безлико, будто из него душу вынули. Что с ним случилось между предыдущей нашей встречей и заседанием суда? Глава побеседовал с глазу на глаз или ещё что-нибудь похуже?
Пока судья думал над решением, мы со Станиславом вышли во двор и уединились в затишке.
- Понимаешь, - начал Станислав вполголоса, - поехал я к этим заявителям в хутор, собрал их вместе, а они - в плач, мол, извини, Станислав Иванович, нас заставили. И не проси, мол, отказываться от заявления мы не будем. Нам работа нужна, если мы в отказ пойдём, глава поселения нас с работы уволит и родственникам житья не даст. Это он написал бумажку, а мы подписались.
- Сволочь, - не выдержал я, - этот товарищ умеет на своём настоять, у меня в этом хуторе родственники живут, наслышан о его методах. Никакого отношения к вашей организации не имеет, а умудрился кадровую работу на своей территории монополизировать. Все назначения через него идут. Капает главе района на мозги, чтобы муниципальные начальники без согласования с ним никого не назначали. И работающий народ считает себя обязанным за это главе поселения!
- Да-да... И я настроен был решительно его разоблачить, но посмотрел на этих плачущих в голос тёток и … обида на них и злость на главу поселения улетучилась. Бедные люди! Каждая из них три поколения семьи на свою зарплату тянет, а я должен у них последний кусок отнять. Да пропади она пропадом эта должность главы, я и без неё проживу и без своей нынешней должности, а вот тётки… Не зря же у этого сатрапа на них выбор пал. Будь я на сто процентов в победе уверен, то пообещал бы работницам защиту и помощь после выборов, уговорил бы их правду рассказать… Теперь вижу, что штаб главы ни перед чем не остановится, чтобы снять меня с дистанции или опозорить перед людьми.
- Во как власть понравилась людям, готовы на подлянки идти, чтобы её сохранить.
- Хрен с ними! Пусть подавятся своей властью, мне уважение работников дороже.
- Правильно поступил, Станислав Иванович, одобряю. Шороха навёл в этом болоте — уже приятно. Как думаешь, ковырнут они нас с работы или обойдётся?
- Не тронут, - уверенно сказал Станислав Иванович, - даже и не думай об этом.
- Я-то могу и не думать, а вот жена…
- Какой в этом смысл? Они же понимают, что злить нас и настраивать против себя чревато, лучше рядом держать на коротком поводке.
- Согласен. Своего добились в отношении тебя, теперь надо другими соперниками заняться. Там ещё и фермер из соседней станицы в кандидатах объявился, прёт, как танк.
- Знаю, подходил он уже ко мне, мол, тебя всё-равно суд снимет с гонки, агитируй своих сторонников за меня. Пообещал подумать.
- О, секретарь зовёт в зал, пошли решение слушать.
Судья подтвердил решение избирательной комиссии лишить Станислава Ивановича права участвовать в выборах в качестве кандидата на должность главы района. Признаться, я воспринял этот вердикт с облегчением. Станислав Иванович тоже от суда другого решения уже не ожидал. Финита Ля Комедия!
Через неделю я столкнулся в операционном зале нашей почты с тем самым главой сельского поселения. Обычно он всегда уважительно со мной ручкался при встрече, а тут сделал вид, что не заметил меня. Заметил, ещё как заметил — какая-то судорога пробежала по его лицу. Но я заступил ему дорогу и с безмятежной улыбкой протянул руку для приветствия, чего обычно никогда не делаю в отношении начальников и старшего поколения. Но в наших краях нравы простые, и я решил отступить от этого правила вежливости. Начальником он мне не был, а вот возраста был почтенного. Глава поселения вскинул брови, а потом двумя руками с готовностью затряс мою ручонку, учтиво склонившись ко мне с высоты своего двухметрового роста. И такая радость была написана на его лице, будто он ручкался с президентом страны. Похоже он решил, что я не в курсе его действий в отношении Станислава и обрадовался этому. В курсе-в курсе, просто я — вежливый человек, со всеми здороваюсь, а про твою подлянку помнить буду и при общении это учитывать. Глава живёт в тридцати километрах от меня, и, слава Богу, не так уж и часто придётся его лицезреть. Но может быть когда-нибудь услышу историю Станислава в редакции этого старика.
А пока надо жить дальше.