Журналистом я стала давно, во втором классе. Да еще и оппозиционным. Дело было так.
В нашем классе была стенгазета. Делала ее не я, а те, кто пользовался доверием учителей: хорошо учился, вел себя образцово-показательно, нес общественные нагрузки. Я училась хорошо, вела себя плохо, что же касается нагрузок, то у меня была музыкальная школа, класс скрипки, если кто не знал. Поэтому я как бы была пристроена – в то время было обязательным заниматься чем-то еще, кроме обычной учебы. Но так как музыкалка была отдельно от школы, а кружки – прямо в ней, то девочки, которые показательно посещали клуб «Поиск» или КИД (клуб интернациональной дружбы), котировались выше меня. Моя музыкалка как бы была, но ее как бы не было.
А еще у нас в школе были обязательными закладки. Это выглядело так: берешь тесемочку или веревочку, открываешь учебник с конца, наливаешь на верхнюю часть обложки лужицу прозрачного канцелярского клея и уверенно ляпаешь туда тесемочку. Когда клей засохнет, можно пользоваться.
Мне эти действия казались ужасным кощунством. Потому что тем, кто хорошо учился, выдавали новенькие учебники. Тем, кто плохо – потрепанные, степень потрепанности зависела от оценок. У меня были новые. И вот так, клеем их портить?! Я вместо этих тесемочек использовала открытки. Самые красивые, какие только могла найти. Помню одну – с лебедями, розовыми облаками, золотым тиснением. Картина, а не открытка.
И вот за это меня постоянно прессовал Пост бережливых. Это тоже были люди с общественной нагрузкой – они на входе в класс проверяли, чистые ли руки, воротнички и манжеты, потом проверяли тетради и учебники – чтобы все были в обложках. В числе обязательным требований были и закладки. А я их не соблюдала. Причем умышленно. Ладно бы забывала...
И вот в школьной стенгазете была такая рубрика – «Пост бережливых сообщает». Внутри нее – еще одна рубрика: «Стыдно!» Там перечислялись все нарушения. И уже внутри этой рубрики – еще одна: «Нет закладок: Песчинская…» И далее другие фамилии, которые менялись, а моя – нет.
Однажды мне это надоело. И я решила выступить с оппозиционным листком. Сочинила для начала стихотворение – про Наташу из «Поста бережливых».
Шла Наташка по дорожке,
Проверяла все обложки,
Проверяла все тетрадки.
У самой-то все в порядке?
Такой ответ: конечно, нет.
Это была передовица. Далее я еще что-то сочинила про отличников и подлиз, что в то время для нас, хулиганов, означало одно и то же, все это перенесла на альбомный лист, добавила рисунки, шаржи, юмор – чтобы хорошо читалось. Я уже тогда думала о тиражах. Название газеты я не помню, но тираж менялся от трех-четырех экземпляров – я не ленилась все это рисовать. Выходила газета раз в месяц, подписка стоила одну конфетку в месяц. Я помню, как мне сдавали эти конфетки, в основном рассчитывались карамельками. Но я, конечно, делала это не ради оплаты. Меня устраивали и карамельки. Зато роль лидера оппозиции за деньги не купишь. Над ней надо было потрудиться, и я трудилась.
Газета выходила несколько месяцев. А потом произошло то, что и должно произойти: хулиган Денис хотел спрятать в портфель свой номер, а правильная соседка по парте Галя попыталась посмотреть, что у него там. Тогда хулиганов подсаживали к правильным, чтобы они контролировали их жизнь. Денис старался не отдать, но плохо старался: он был худенький, а Галя крупная. В целях контроля она все-таки отняла листок и, не читая, понесла через на стол учительнице. Я хорошо помню этот ее марш через весь класс.
Учительница Альбина Николаевна внимательно изучила листок. Лицо ее ничего не выражало. Свои чувства она выразила позже. Сначала в дневник: двойка по поведению за неделю мне была обеспечена. Я уже привыкла и не парилась.
Чуть позже Альбина Николаевна ровным голосом спросила:
- Ника, а ты бы не хотела делать нашу классную стенгазету?
Дело в том, что мой листок был заметно ярче и интереснее официозного издания. И учительница здраво рассудила, что лучше меня использовать в правильном направлении. Я была не против. С тех пор классную стенгазету делали и я и мои друзья. Я была уже не каким-то тайным оппозиционером, а официальным редактором классной стенгазеты.
И, как вы, наверное, догадались, с тех пор из рубрики «Стыдно!» исчезла моя фамилия. Хотя вместо закладки у меня так и была открыта с лебедями. Так я использовала свое служебное положение в личных целях. Потом я уже делала школьную стенгазету. Так как росту я всегда была маленького, то члены совета дружины, входя в пионерскую комнату, удивлялись: «Это она все это пишет?!» И в пионерских лагерях я в сончас, вместо того, чтобы фальшиво спать на правом боку, сначала рисовала стенгазету, а потом шла купаться.
Хорошо быть журналистом.
Всех с праздником.