Документальный рассказ
«Я так расщекотала наших морских по их ремеслу, что они огневые стали, а для чего, завтра скажу; если хочешь, сам догадайся. Я на сей час сама за них взялася, и, если Бог велит, увидишь чудеса… У меня в отменном попечении ныне флот, и я истинно его так употреблю, если Бог велит, как он еще не был; а я уже нарядила, не скажу куда, а матросы пьяные по улице сказывают: в Азовет идем», – на этих словах незабвенной императрицы Екатерины II я и проснулся, стукнувшись лбом о рабочий стол. Утомившись своими изысканиями на тему о строительстве кораблей на нашей Икорецкой верфи, я заснул в обеденный перерыв, когда мне и приснился этот тематический сон, да ещё с подлинными словами из письма императрицы к графу Ивану Григорьевичу Чернышеву. А всё потому, что директор музея, где я тружусь научным сотрудником, практически полная тёзка царствующей особы, Екатерина Алексеевна, строго настрого приказала закончить доклад о строительстве кораблей на верфи в Екатерининский период, так что приходилось и в обеденный перерыв читать документы, в которых есть хоть малая крупица интересущих нас сведений. И так я в эту тему погрузился, что будто в восемнадцатом веке очутился. Во всяком случае речевые обороты в моём лексиконе появились таковы, каких отродясь до сего момента не было! Грандиозность замыслов правителей восемнадцатого века поразила моё воображение. Ведь речь шла о моей малой родине. Мальчишкой облазил я все потайные уголки милой нашей речушки Икорец, а теперь оказалось, что она была ареной грандиозных исторических событий мирового масштаба. Подумать только – здесь родился Черноморский флот!
– Антон! Вы снова замечтались на рабочем месте? – величественная фигура Екатерины Алексеевны выросла предо мной совершенно неожиданно.
– Я по теме размышлял, – мой ответ прозвучал мало убедительно, судя по скептически качнувшимся массивным серебряным серьгам нашего директора.
– И что же вы вынесли из ваших размышлений?
– Великий подвиг совершили наши предки в восемнадцатом веке, построив здесь, на Икорце шесть кораблей, пять прамов и морских лодок огромное количество!
– Гм, возможно я была к вам несправедлива, продолжайте в том же духе, – Екатерина Алексеевна, с величием парусника выплыла из кабинета. Вот, хоть убей, не понимаю, как она может появляться так незаметно, а уходить так значительно? Талант! И я снова углубился в чтение архивных документов.
«Алексей Наумович! – писала Екатерина Сенявину в мае 1769, – посылаю вам гостинцы – три чертежа, которые до тамошних мест принадлежат: 1) разные виды берегов Черного моря, даже до Царяграда; 2) Азовское море; 3) корабль, на Воронеже деланный и на воду там же спущенный. Оные, я думаю, будут вам приятны и, может быть, еще, сверх того, и полезны. Пожалуй, дайте мне знать, ловко ли по реке Миюс плыть лесу в Троицкое, что на Таганроге, и ваше о том рассуждение, также есть ли по Миюсу годные леса к корабельному строению. Я чаще с вами в мыслях, нежели к вам пишу. Пожалуй, дайте мне знать, как нововыдумленные суда, по вашему мнению, могут быть на воде и сколько надобно, например, времени, чтоб на море выходить могли».
Все-таки Екатерина II была великой женщиной. Мало кто из царствующих особ женского пола с таким жаром и рвением пекся о строительстве флота, доходя до тонкостей кораблестроения и особенностей судоходства рек в государстве. Взять «нововыдумленные суда». В исторической науке их принято называть новоизобретёнными. Они были вызваны к жизни гением Сенявина и людей, которых он привлек к их созданию. 7 ноября 1768 года Екатерина II имела с Алексеем Наумовичем длительную беседу и предложила ему взять на себя руководство Донской экспедицией. Сенявин охотно принял ответственное поручение.
Живое моё воображение вмиг нарисовало картину давно минувших дней. В рабочем кабинете императрицы, где принимала она доклады своих подданных, на краешке белого стула с резными ножками и золоченой обивкой, устроился контр адмирал Алексей Сенявин. В кабинет резвой и уверенной поступью вошла императрица. Сенявин резко встал и, припав на колено, был удостоен милости приложиться к ручке государыни.
– Дражайший наш Алексей Наумович! Дела великой важности ожидают наше великое отечество. И вам, верному сыну его, отведена в сиём предприятии отнюдь не малая роль!
– Рад служить Отечеству моему! – вытянувшись по струнке контр-адмирал резким кивком головы будто поставил восклицательный знак.
– Имеем мы надобность в устройстве Донской экспедиции, и я предлагаю именно вам стать во главе её.
– Для меня честь участвовать в подобной кампании. Доверия вашей августейшей особы не посрамлю.
Легко читать архивные документы, сидя в тепле и уюте музейного кабинета с камином, украшенным лепниной и позолотой. Однако, обратив внимание на дату беседы Екатерины II с Сенявиным, я понял, что дело происходило в ноябре. Начиналась суровая русская зима, которая в наших краях представляла то ещё испытание, особенно в далёком XVIII веке, когда еще не стояла проблема глобального потепления и климат был гораздо более холодным. И тем не менее, с 17 марта по 20 апреля 1770 года все заложенные на донских верфях суда сошли на воду и были поставлены на достройку.
Мой рабочий день подходил к концу, пора было бежать на пригородный автобус, который доставит меня в село, где и располагалась та самая верфь, изучению которой я теперь посвящаю всё своё рабочее время. Стоял морозный, классический декабрь, когда на нашей реке уже образовался довольно прочный лёд. И я абсолютно не ощущал особенно глобального потепления. Холод пробирался за пазуху и щипал открытые участки кожи. Уши мои наиболее пострадали от злого ветра. Спасительное тепло автобуса согревало и убаюкивало. Я опустился в кресло напротив лобового стекла автобуса – моё любимое место, откуда прекрасно наблюдать нашу замечательную природу. Я люблю это делать в любое время года, но сейчас особенно приятно глазеть из тепла автобусного салона.
– Милостивые судари, его превосходительство, кавалер, контр-адмирал Алексей Наумович Сенявин подготовил для Адмиралтейств коллегии доклад о судах, кои потребны государству нашему для обеспечения присутствия российского в Черном и Азовском морях. Прошу вас, сударь!
– Для обеспечения решения сей непростой проблемы надобно размыслить над двумя особо важными аспектами, – Сенявин глубоко вздохнул и продолжил излагать чётко и ясно свои выстраданные бессонными ночами мысли, – Главное значение приобретают решения о месте строительства будущих кораблей и типах морских судов. Начать строительство новой флотилии на самом побережье Азовского моря невозможно – оно находится в зоне военных действий. Вероятно создание верфей в устье Дона, но глубины его недостаточны для крупных кораблей. Для того, чтобы преодолеть мели в устье Дона, эти корабли должны будут обладать небольшой осадкой, но при этом обязаны нести на себе мощную артиллерию, способную состязаться с корабельной артиллерией турецкого флота.
– Выслушав со всем возможным усердием доклад сего досточтимого мужа, Адмиралтейств коллегия постановляет: отправить генерал-кригс-комиссара Селиванова в Тавров и прочие тамошние адмиралтейства для приготовления там лесов к строению судов разной величины и для возобновления как нужных магазинов, так и прочих потребных строений, снабдя его от коллегии инструкциею и всеми принадлежащими к тому сведениями; употребить оной коллегии всевозможное старание примыслить род вооруженных судов, коими бы против тамошних морских судов с пользою действовать могли; к рассуждению и сочинению в силу сего указа призывать вице-адмирала Спиридова и контр-адмирала Сенявина, ибо первый в нужных местах сам был, а второму действовать…
– Антон, вставай, твоя остановка, – я очнулся от глубокого, похожего на обморок сна в тот момент, когда водитель нашего автобуса тряс меня, пытаясь выдворить из вверенной ему техники, поскольку ему пора было поворачивать назад, в город, – в другой раз будить не буду, поедешь назад со мной.
– Спасибо, дядь Вов, что довезли и разбудили! Я побегу.
– Беги-беги, соня. И что вы по ночам делаете, молодёжь?
(продолжение следует)
