– Вы и сами начинали свою карьеру не как тренер, а как фигуристка-парница. Не думали никогда пойти вслед за папой – в женский хоккей?
– Тогда и женского хоккея не было, поэтому нет, не думала. Моя жизнь как спортсмена оборвалась рано и трагично. Я получила травму – не на тренировке, не на выступлении, а во время церемонии награждения на Всемирной Универсиаде 1966 года в итальянском Сестриере, где мы с партнером Георгием Проскуриным взяли золото.
Не сориентировалась в темном праздничном освещении – и споткнулась о ковер, что расстелили перед пьедесталом. Привычный вывих плеча перешел на два сустава… О поддержках я могла забыть. Было так горько, так обидно! Это уму непостижимо: из-за такой глупости в 19 лет, что мне исполнилось в день окончания Универсиады, стать профнепригодной… Худшего слова для меня не существовало.
От горя и тоски хотела покончить жизнь самоубийством. Обдумывала – как. Но отказалась, когда поняла: после такого конца, что я там себе надумала, останусь изуродованной. А люди что скажут? А мамуля как расстроится? Ее мне было жальче всех.
И остаться такой некрасивой после смерти я себе позволить не могла. Папа, видя мои страдания, сказал как отрезал: «Хватит дурью маяться. В тренеры иди!» И я пошла, – рассказала заслуженный тренер СССР.
