Я родила здорового ребенка в 28 лет. По современным меркам не рано и не поздно. В самый раз. От первой и желанной беременности. Беременность была прекрасным временем. Без всяких токсикозов, извращенных пищевых пристрастий или капризов. Никаких угроз или осложнений. Самостоятельные роды. Без разрывов и ужасных ужасов. Здоровый крупненький мальчик.
Младенческое развитие соответствовало всем нормам. В полгода активно гулил и агукал, в 11 месяцев начал ходить.
Могла бы насторожить некая повышенная возбужденность где-то после года. Периодические проблемы со сном (а у каких малышей их нет?). Мы радовались новым умениям, навыкам, словам, а гиперактивность списывали на то, что он такой вот живой и весёлый мальчик.
С Лёней мы много гуляли, путешествовали, читали миллион детских книг. К трем годам словарный запас был достаточно большим, но слова были эдакие сепаратисты. Существовали сами по себе и объединяться с собратьями во фразы и предложения не собирались. Вопросов Леонид не задавал и на поставленные вопросы не отвечал. Но меня это не особо настораживало, потому что я считала, что я все делаю правильно, постепенно появится связная речь. Ближе к 3 годам немножко смущало то, что сюжетными или ролевыми играми Лёня не интересовался, детей очень любил, но никакой толковой коммуникации, кроме как поиграть в догонялки, с ними не получалось.
Мир перевернулся с ног на голову в его 3,5 года. Леонид пошел в детский сад, где воспитатели, совершенно не стесняясь выражений, ушей других родителей и не щадя каких-то там наших родительских чувств, объяснили мне, что АУТИСТУ в обычном садике не место.
Забегая вперед, скажу, что аутизм впоследствии ни один врач и коррекционный специалист не подтвердил. Но сквозь пелену паники, тревоги и отчаяния я более четко рассмотрела все задержки развития и поняла, что надеяться на «всё израстется» уже нельзя.
Начался наш местами последовательный, местами истерично-хаотичный путь реабилитации.
To be continued.