После обработки раны какой-то местной терпко пахнущей мазью и перевязки, девчонка ушла, но скоро вернулась с пиалой козьего молока и начавшей слегка черстветь ячменной лепёшкой. Саня с аппетитом съел это немудрёное угощение и искренне поблагодарил девушку. Почувствовав спиной чей-то пристальный взгляд, Григорьев резко повернул голову, и невольно охнул - неосторожное движение сразу отдалось болью в его ране. На пороге сарая стоял мужчина лет пятидесяти и внимательно разглядывал своего пленника. Одет он был небогато, и на Сашку смотрел не зло, без враждебности, а скорее, с любопытством:
- Я слышал, ты говоришь по-нашему, рус. Это хорошо! Ты сильный, крепкий, и это тоже очень хорошо. Я Махсуд, твой хозяин. Когда заживёт рана, будешь работать на меня! Хорошо работаешь - хорошо кушаешь, плохо работаешь - будешь всегда голодный, и скоро сдохнешь! Понимаешь?
- Понимаю, Махсуд. Освободи меня от цепи, я никуда не убегу! - Саня говорил на фарси, и по глазам видел, что это очень нравится его хозяину.
- Посмотрим на тебя. Может, потом и сниму с тебя цепь, если ты это заслужишь, рус. Как твоё имя? - с улыбкой спросил Махсуд.
- Александр - не стал врать Сашка.
- По-нашему Искандер. Так и буду звать тебя - кивнул моджахед - а сейчас ложись и спи, твоя рана скоро заживёт!
И без перехода он сразу повернулся к девушке, всё это время молча стоявшей рядом:
- Назгул, принеси ему наши старые одеяла. Нам они не нужны, а ему здесь пригодятся.
- Да, отец! - и девчонка выпорхнула из сарая, как птичка из клетки...
...Тем же вечером Назгул принесла Сане на ужин миску ячменной каши, небольшой кусочек овечьего сыра-брынзы и вместо чая какой-то лечебный травяной отвар. Пока парень ел, она всё расспрашивала его о родине, о людях, которые там живут, о самой жизни в СССР. Сашка даже удивился, откуда взялось столько интереса у деревенской девчонки из афганской сельской глубинки к тому, что её никоим образом не касается, и вряд ли когда-либо коснётся...
Ах, Саня, Саня! Знать бы ему наперёд, как он тогда заблуждался с этим поспешным выводом, но, как говорится, пути господни неисповедимы...
Он обстоятельно и не спеша отвечал на её вопросы, и спрашивал сам, стремясь лучше узнать окружающую обстановку. Вдруг Назгул сама откинула сетку паранджи, закрывающую её глаза, и Сашка даже слегка обалдел от неожиданности! В свете тусклой керосиновой лампы на него полыхнули два огромных тёмно-зелёных изумруда в обрамлении длинных чёрных ресниц. Видение тут же пропало, сетка снова упала вниз, а девчонка, помолчав, сказала:
- Искандер, мой дедушка Рахматулло был знаменитым целителем. К нему со всей округи шли люди за помощью, и не было ни одного случая, чтобы он кому-то не помог. Когда пришло его время, он из всей нашей семьи выбрал меня, и передал мне своё искусство врачевания. Правда, я ещё не со всеми знаниями разобралась, но впереди обязательно это сделаю. Я хочу сказать, что скоро вылечу тебя, и ты снова станешь здоров!
И Назгул, будто испугавшись собственной смелости, резво выскочила за дверь, а Саня смотрел ей в след, в скрывшую её темноту позднего вечера. И на душе почему-то было легко и спокойно.
- Такая пэри, пожалуй, точно вылечит! - пробормотал Сашка сам себе под нос, и, перевернувшись на бок, будто провалился в лёгкую дрёму...
...Надо сказать, что Сане очень повезло с хозяином, с ним обходились вполне сносно. Лечили, и, хоть и скудно, но кормили. Его молодой и крепкий организм, привыкший к нагрузкам и по-армейски неизбалованный излишествами жизни, восстанавливался очень быстро. К концу второй недели Саниного заточения в сарае рана полностью затянулась, и он сказал девушке, что готов выполнять посильную работу. Не век же ему в сарае на привязи сидеть! Девчонка сказала об этом отцу, и Махсуд остался очень доволен своим новым рабом. Он поставил Сашку пасти своих овец и коз. Конечно, под присмотром, но Саня и не думал делать глупости вроде преждевременного побега.
По своей давно укоренившейся привычке Григорьев решил как следует здесь осмотреться, войти, насколько это возможно, в доверие у местных, собрать всю нужную информацию, просчитать все варианты, и уж только потом действовать. Саня прекрасно понимал, что на это потребуется некоторое время, но теперь ему спешить было абсолютно некуда. И он добросовестно выполнял всю поручаемую ему работу.
Сашку немного тревожило только то, что Махсуд стал всё чаще заговаривать с ним о том, что не желает ли он перейти в ислам и стать правоверным мусульманином. И жить здесь не как раб, а как свободный человек. Саня, как умел, объяснял ему, что такие вопросы "с кондачка" не решаются. Что он уважает их исламскую веру, как и любую другую религию, однако должен понять и принять её всей душой, а в противном случае никакой мусульманин из него не получится. Так, недоразумение одно! Махсуд внимательно слушал и соглашался с Сашкой, но попыток уговорить его всё равно не оставлял. А потом взял, да и отвёл его к местному мулле, чтобы тот своим словом помог стать неверному на истинный путь.
Мулла Иззатулло оказался весьма неглупым и образованным человеком, и Сашка в свободное от работы время с удовольствием беседовал с ним, втайне желая привлечь его на свою сторону...
Внимание! Копирование или перепечатка материалов моего канала "Чёрный Скорпион" допускается только с разрешения автора!