Рядом с бывшим Дворцом Культуры Моряков (ныне Феско-Холлом) во Владивостоке есть довольно необычная скульптура: три серых кита выпрыгивают изо льда. Человек непосвященный скорее всего решит, что это просто элемент городского декора, однако на самом деле своеобразный монумент – подарок американцев. С ним связана одна очень драматичная история…
Все произошло на крайнем севере Аляски в начале октября 1988 года. Семья серых китов – папа, мама и детеныш – направлялась на зимовку к побережью Калифорнии и зашли в лагуну у мыса Барроу. Однако резкое похолодание заперло выход из лагуны тяжелыми арктическими льдами, и киты оказались в плену, из которого невозможно было выбраться.
7 октября 1988 года охотник Рой Ахмаогак обнаружил трёх серых китов, запертых в полынье льда в Море Бофорта вблизи мыса Барроу в штате Аляска. Охотник попытался при помощи цепной пилы прорезать путь во льду, ведущий к открытой воде. Соседи по деревне помогали охотнику, с помощью насосов не давая льду образоваться заново за ночь.
Неделей позже в Анкоридже был снят новостной сюжет о попавших в ловушку китах. Спасатели попытались получить во временное пользование баржу из Прадхо-Бей, чтобы проломить лёд и очистить путь, однако баржа сама оказалась заперта во льдах.
Вскоре судьбой млекопитающих озаботился местный биолог Джефф Кэролл. Он сохранял надежду на самостоятельное спасение китов, однако температура, как назло, упала до рекордно низких для октября отметок. Мороз угрожал закупорить остававшееся во льдах отверстие и попросту утопить китов. Шли дни – тенденции к улучшению не было. Тогда Кэролл забил тревогу и сделал все возможное, чтобы о бедствии узнало, как можно больше людей.
На ситуацию в море Бофорта обратили внимание журналисты. Попавшие в ловушку природы киты превратились в постоянных героев сюжетов на ТВ. Сотрудники «Гринписа», к которым обратились за комментариями репортеры, лишь разводили руками, сетуя на отсутствие необходимого оборудования. Прибывшая на место активистка Синди Лоури из этого ведомства предложила выманить узников китовыми песнями. По ее убеждению, животные сами пробили бы ледовую массу и прорвались в открытое море.
А после того как китов показали в новостях СNN, за развитием событий в лагуне стал следить весь мир. Драма у мыса Барроу разворачивалась в прямом эфире. В поселок прибыли 150 журналистов из разных стран мира и новости с места событий поступали каждый день. Китам даже придумали имена. Их назвали на эскимосский манер – Путу, Сику и Каник.
Время шло. На девятый день после обнаружения Ахмаогаком киты начали проявлять признаки стресса. Одновременно состоялось совещание капитанов китобойных шхун из числа эскимосского населения. Несколько охотников выступили с предложением застрелить животных и так избавить их от страданий. Радикальная позиция, впрочем, осталась в меньшинстве.
С возрастанием резонанса спасением океанских жителей заинтересовались власти США. Национальное управление океанических и атмосферных исследований отправило к месту ЧП ученых. Ответственным за спасательную операцию был назначен офицер Рон Моррис из Национальной службы морского рыболовства. Не было реализовано на практике и предложение использовать взрывчатку. Не прошел захват китов в сети и вывоз на вертолете.
Пытаясь вырваться самостоятельно и явно пугаясь людей (помимо спасателей у полыньи круглосуточно дежурили толпы журналистов), киты метались в «проруби» и получали ранения острыми осколками льда. Вода вокруг окрашивалась их кровью.
Первым потерял силы младший из животных девятимесячный Каник. Он начал хрипеть и 21 октября умер от нехватки кислорода и, как предположили ветеринары, развившейся пневмонии. Гибель остальных особей как могли отсрочивали специалисты.
Американские спасатели были в отчаянии. Операция по спасению китов продолжалась уже третью неделю, и положение стало критическим. Температура у мыса Барроу упала до -18 градусов по Цельсию.
Они начали прорубать канал для выхода китов в открытое море, но оказалось, что пространство между рифами забито стамухами — льдинами, сидящими на мели до самого дна.
Однако, несмотря на все старания, американцы не могли помочь китам – у них просто не было мощных ледоколов. Помочь мог только советский флот.
Только тогда Государственный департамент США призвал на помощь находившиеся неподалеку советские корабли – ледокол «Адмирал Макаров» и судно-снабженец «Владимир Арсеньев». В политическом плане вынужденное обращение к СССР осложнялось сложной историей взаимоотношений советских моряков с организацией «Гринпис»: пятью годами ранее активисты организации, выражая протест против убийства китов, вторглись на сибирскую станцию и подверглись аресту.
Из воспоминаний первого помощника «Адмирала Макарова» Владимира Мороза:
«Мы уже возвращались во Владивосток в составе двух кораблей. И тут получаем радиограмму, подписанную Горбачевым, о том, что необходима помощь трем китам, попавшим в ледовый плен у берегов Аляски. Семья китов с маленьким детенышем зашла в лагуну бухты Барроу, и не смогла выбраться из-за раннего движения льдов. Когда нам предоставили карту, мы поняли, что задача гораздо сложнее, чем кажется. Мы запросто могли сесть на мель и остаться зимовать во льдах».
И все же «Адмирал Макаров» и «Владимир Арсеньев» откликнулись на просьбу. Они подошли к мысу Барроу на рассвете 26 октября. На борт «Адмирала Макарова» сразу прилетели руководители спасательной операции – Рон Моррис и командующий Северным флотом США адмирал Зигмунд Петерсен.
«Американцы не верили в возможности наших ледоколов. Но когда они посмотрели, как после двух ударов стамухи разлетелись, они изменили свое мнение» — вспоминал капитан ледокола Сергей Решетов, начавший операцию словами на английском, произнесенными в прямом эфире американского телевидения:
— «Давайте резать лед».
«Корабль пробил лед до входа в лагуну, но дальше идти не мог, поскольку глубина стала критической - 6-7 метров при осадке ледокола 10 метров. Наступила очередь «Владимира Арсеньева» — рассказывал гидролог «Адмирала Макарова» Николай Шаталин.
Практически чиркая по дну брюхом, «Арсеньев» дробил лед в проливе, расчищая проход к каналу, который прорубали американцы.
Вся эта адская работа закончилась только утром 28 октября. В ледяном хребте наконец-то образовался проход. Участники «Прорыва» приготовились праздновать победу, однако киты отказались уплывать в море, боясь дрейфующих осколков льдин. Тогда офицер Моррис попросил команду «Владимира Арсеньева», уже собиравшуюся покинуть место операции, очистить и расширить образовавшуюся «дорогу жизни».
К утру 29 октября, согласно данным вертолётной разведки, по прорубленному ледоколами пути киты ушли в открытое море.
Операция Breakethrough - «Прорыв», как ее окрестили американцы, закончилась.
Американцы потратили на операцию по спасению китов 5,5 млн. долл. С экономической точки зрения это было абсолютным безумием, но невероятной героический резонанс, который произвела операция «Прорыв» во всем мире, оказалась бесценной. Переживания за китов объединили тысячи людей из разных стран, Greenpeace набрал вес и авторитет в мире.
За драмой, разыгравшейся у мыса Барроу, как и многие люди в мире, следил торговец произведениями искусства из маленького городка Лейк-Цюрих в штате Иллинойс Тимоти Дагген. Восхищенный тем, что совершили русские, Тимоти решил отблагодарить наших моряков и сделать им подарок от всех американцев. Дагген разыскал в штате Миннесота скульптора Джерри Фэйбера, который работал с деревом, и сделал ему заказ: попросил сделать оригинальный памятник в честь спасения китов. Художник долго искал подходящее дерево, и в результате нашел его в резервации индейцев Чиппева. Это был 300-летний умирающий вяз, в который Джерри решил вдохнуть вторую жизнь. Работал он в общей сложности три месяца, и когда скульптура была готова, мир удивился, потому что Джерри решил создать не двоих, а троих освободившихся китов, выпрыгивающих из воды. А когда его спросили почему, ответил: «Знаете, я немного сентиментален и люблю хеппи-энды. Конечно, один кит погиб, но пусть их будет трое, ведь если бы ваши парни участвовали с самого начала, третий кит, наверняка, остался бы жив…»
В США эту историю помнят до сих пор. О ней написаны книги, и на основе одной из них несколько лет назад в Голливуде сняли фильм «Все любят китов», мировая премьера которого состоялась 3 февраля 2012 года.
В 1989 году американец Тимоти Дагген подарил Владивостоку памятник, изображавший трех китов, выныривающих из воды. Со временем из-за приморского климата деревянный памятник пришел в негодность и был заменен на более долговечный металлический.
Монумент — не только достопримечательность Владивостока, но и символ мужества и отваги российских моряков, а также человеческой доброты и ответственности за мир, в котором мы живем.
Ставьте лайки, подписывайтесь.
Впереди ждет много интересных историй)