Про любую смерть можно сказать: однажды это должно было произойти. Но про самых любимых такое не скажешь. Юрий Соломин не то, чтобы казался бессмертным, но он так перекрыл всю информацию про свои болезни в последние годы жизни, что слухи о нехорошем течении была заморожены. Без права допуска прессы, без комментариев. Юрий Мефодьевич болел. Ему трудно было читать пьесы для репертуара Малого театра, но он держался. Ничего не пропускал мимо себя. Режиссер Малого театра, Андрей Житинкин, рассказывал тогда, пару лет назад:
- Мы все знали, что он плохо уже видит. Мы понимали, что и пьесу любую он не запустит до тех пор, пока не прочтет. Очень ответственно подходил к любому тексту на сцене его театра. Я распечатывал пьесы с максимальным шрифтом и ездил в закрытый пансионат. Так мы выпустили «Идиота» и «Ялту-1943». Я был навязчив, но я знал, что иначе все не состоится. У меня были листы максимального размера для текста. Лишь бы он увидел. И все было накануне юбилея Малого театра. И никто не хотел жаловаться, разыгрывать истории с болезнями народного артиста. Чтобы вся пресса шумела. Он просто потом вернулся, хотя и ненадолго.
Так было и дальше. Совсем недавно, в ноябре, он пришел к нам на читку пьесы «Мой нежный зверь» - по Чехову, «Драма на охоте». Он очень любил Чехова. Он благословил спектакль, а уходя повернулся в дверях и пожелал нам всем аншлагов, взмахнув рукой. Всегда думал не о продажах в интернете или у перекупщиков, а о честных очередях в кассу театра… И всегда думал о том, будет ли зритель. Очередь у касс успокаивала его, что ли.
Это было за два дня до инсульта 6 ноября. Потом больничный период. А два дня назад, сейчас, его выписали, он вернулся домой и строил планы, обещал скоро подъехать в театр. Мы все радовались, но тут он умер. Во сне.
А Юра-то и не видит.
Юрий Мефодьевич как адъютант его превосходительства и муж «Летучей мыши» вписался в мир любого человека из СССР. Даже на первобытном девчоночьем уровне он был непобедим: красивый, умный, смелый, совестливый, любящий. Знающий все о чувстве долга и о правилах чести. Но фильм этот сделал еще одну вещь: он показал, что вокруг в самые трудные времена с разных политических лавок поднимаются люди. Там, в «Адъютанте его Превосходительства», нет деления на белое и красное. Есть благородство, есть ненависть, которая застит глаза. И есть эта знаменитая фраза: «Видишь ли, Юра»… Сказана подростку.
Про фразу, кстати, не знаю. Может, и придумана: в фильме она не звучит. Там есть вопрос про шпиона и ответ вопросом на вопрос: «Как ты думаешь, Юра, Владимир Зеноныч хороший человек? – Да, очень. – Мне он тоже нравится, я совсем не против него, а против того, что он хочет сделать».
Соломин был на экране в разных фильмах и героическим персонажем, и комическим. Но, вспоминая о нем, я очень часто думаю про непроизнесенную фразу для Юры и про песню трактирщика в «Обыкновенном чуде»: «Ах, сударыня, скажите, отчего же этот вечер удивительный такой?» Песня останется. И он тоже останется. А погода не такая, как всегда…
Автор: Валентина ЛЬВОВА