В Перми завершается судебное следствие по громкому уголовному делу о хищениях 67,7 миллиона рублей из благотворительного фонда «Содействие — XXI век». Несмотря на явную коррупционную подоплеку, на суде этого, по-видимому, стараются не замечать. Заочно допрошенный в качестве свидетеля Максим Решетников, бывший губернатором Пермского края в 2017-2020 гг., не признал, что деньги фонда тратились на его личные нужды, как это утверждают обвиняемые.
Сюжет: Коррупция
Оглашение приговора по этому резонансному делу запланировано на 31 января.
Обвиняемыми по делу являются экс-директор фонда «Содействие — XXI век» Елена Найданова и бывший вице-премьер правительства Пермского края Елена Лопаева в период, когда губернатором Пермского края был Максим Решетников (ныне – министр экономического развития РФ). Во время судебного следствия, в июле 2023 г. Найданова внезапно скрылась, дело в ее отношении было выделено в отдельное производство. Для Лопаевой прокурор запросила шесть лет колонии общего режима и штраф в 900 тысяч рублей.
Уголовное дело о растратах из фонда было возбуждено в 2019 году УФСБ по Пермскому краю, затем передано в СКР. В начале следствия эти действия были квалифицированы как мошенничество в особо крупном размере, совершенное по сговору группой лиц (ч. 4 ст. 159 УК РФ), позже были переквалифицированы на присвоение или растрата в особо крупном размере, совершенные по сговору (ч. 4 ст. 160 УК РФ).
По версии следствия, с 2017 по 2019 гг. Лопаева и Найданова в составе группы лиц по предварительному сговору заключали контракты с ООО и ИП, которым за фиктивные услуги переводили деньги фонда. Предприниматели обналичивали деньги и за определенный процент передавали обвиняемым. Обе они указали на Максима Решетникова как на главного организатора хищений.
Фонд «Содействие — XXI век» был основан в 2010 году, в него крупные компании перечисляли деньги, освободившиеся при снижении налоговой ставки. Эти суммы должны были идти на развитие социокультурных проектов в Пермском крае. По сообщениям СМИ, общий оборот фонда составил 22 миллиарда 781 миллион рублей. В ходе следствия выяснилось, что взносы крупных налогоплательщиков, исполняющих соглашения с краевым правительством, не всегда тратились на реализацию социокультурных проектов. Были проверены сведения «черной бухгалтерии», изъятой при обысках. В том числе проведена проверка операций на общую сумму около 90 миллионов рублей, которые предположительно были обналичены.
Как рассказала Найданова еще до своего побега, деньги из фонда систематически тратились в том числе и на личные нужды экс-губернатора края Максима Решетникова, членов его семьи и его ближайших помощников: на питание в ресторанах, покупку продуктов, алкоголя и сигар, детскую горку для детей губернатора, одежду, бытовое обслуживание членов семьи, дорогостоящие перелеты и проживание в люксовых отелях, приобретение «Мерседеса» за 12 млн рублей, которым пользовалась семья губернатора. По словам Найдановой, деньги фонда тратились и на мелкие бытовые нужды политика – от покупки предметов обихода до зубных щеток и носков. В доказательство этого она рассказала следствию, что чеки на соответствующие траты обозначались пометкой «МГ», что обозначало имя и отчество Максима Геннадьевича Решетникова. Эти же факты трат подтверждают и ряд свидетелей. Найданова пояснила, что распоряжения свои Максим Решетников давал через своего заместителя Елену Лопаеву, которая отдавала ей указания об оплате счетов на нужды губернатора и его семьи. Найданова заявила на допросе, что после обналичивания средств фонда деньги она себе не присваивала, а передавала наличные Лопаевой, которая расходовала их на нужды должностных лиц администрации Пермского края. По ее словам, за 2017 год на эти нужды было потрачено 1,3 млн рублей, в 2018 году около 20 млн, а в 2019 — 18 млн рублей. На выборы губернатора Пермского края в 2017 году из средств фонда было потрачено 1,1 млн рублей, на выборы президента в 2018 году 67 млн рублей.
Елена Лопаева, которой впервые дали слово на суде только в декабре, не согласилась с обвинениями, она отрицает также инкриминируемую ей организацию преступной группы и корыстные мотивы. На суде она обозначила свою роль как координатора-исполнителя, «транслятора воли губернатора», при этом губернатор единолично принимал решения по расходам фонда. Лопаева рассказала ранее, что поручения о закупке бытовых товаров она часто получала напрямую от жены Решетникова.
Как показала недавно допрошенная бывшая подчиненная Лопаевой Ирина Смелевская, ее задачей было отражать освоение денег фондом по проектам и вести учет по оплате договоров. Она знала, что работы по ряду проектов не велись, а деньги обналичивались. Найданова, по словам свидетельницы, передавала ей деньги, чтобы погасить долги по расходам губернатора, а сама Смелевская вела учет этих расходов в таблице с 2017 по 2019 год.
Она подтвердила показания Найдановой о специальных пометках на чеках по личным тратам Решетникова, а также об оплате услуг и личных нужд его политтехнолога Леонида Давыдова из средств фонда. «Договоры фонда закрывали расходы по выборам, по тратам губернатора, его питанию, по тратам Давыдова, его зарплате в 4,7 миллиона в месяц и его перелеты», – рассказала Смелевская.
Ранее, в ноябре 2023 года в суде огласили показания бывшего губернатора Пермского края Максима Решетникова. На заседании были зачитаны его показания в виде заочного допроса. Основные вопросы, которые были заданы на допросе экс-губернатору, касались того, куда тратились деньги фонда, его также попросили прокомментировать информацию о расходовании средств фонда на личные нужды его и его семьи.
Согласно показаниям Решетникова, из средств фонда финансировались социокультурные проекты региона, реконструкция объектов здравоохранения и образования, охрана окружающей среды, молодежные проекты и т.п. деятельность.
Кроме того, Решетников ответил, что деньги фонда тратились на «реализацию выборов различных уровней». К слову сказать, законодательством прямо запрещено финансирование выборов из средств благотворительных фондов, и бывший губернатор вряд ли мог об этом не знать.
На допросе у Максима Решетников спросили, соответствуют ли действительности показания Найдановой и Лопаевой, что деньги фонда «тратились на губернатора», и есть ли основания у обвиняемых его «оговаривать». По словам Решетникова, деталей он «не помнит», ему ничего не известно о подобных тратах фонда, а свои личные нужды, включая автомобиль, рестораны и бытовые нужды он оплачивал якобы из своих личных средств, которые передавал Лопаевой. «Я допускаю, что Лопаева или Найданова могли оплатить из средств фонда какие-то услуги и товары, связанные с моим содержанием или моей семьи. Однако об этом они никогда не ставили меня в известность. Возможно, они могли это делать по собственной инициативе, проявляя излишнее служебное рвение», – пояснил Решетников.
По словам экс-губернатора, показания Лопаевой и Найдановой «не соответствуют действительности» и таким образом «они пытаются добиться смягчения наказания за совершенные ими хищения из фонда». Впрочем, ни следствие, ни суд, очевидно, так и не задались вопросами о том, на какие нужды Лопаева и Найданова направили «похищенные» миллионы.
Ранее ряд источников, близких к суду, указывали, что Максим Решетников из статуса свидетеля может перейти в статус обвиняемого, но этого так и не случилось. Ход процесса говорит о том, что показания Лопаевой, Найдановой и других свидетелей суд, скорее всего, проигнорирует.
Как считает юрист адвокатской фирмы «Тверская» Елизавета Моисеева, согласно сложившейся судебной практике, при большом количестве явных противоречий в деле, итоговый судебный акт не выносится, а суд возвращает дело в правоохранительные органы для повторного расследования:
«Статьей 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.Руководствуясь нормами закона, а также практикой, можно сделать вывод о том, что в ходе судебного следствия невозможно заранее определить обращает ли суд на какие-то конкретные доказательства, внимания больше, чем на другие, например, на допрос свидетеля обвинения, больше, чем на показания самого обвиняемого.Приговор может быть поставлен только при условии, что каждое доказательство будет оценено судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности будут достаточны для разрешения уголовного дела. Оценку таким доказательствам суд, в любом случае, дает не в ходе судебного следствия, а в итоговом судебном акте.В сложных уголовных делах экономической и коррупционной направленности, принимая во внимание большой объем дела, количество вошедших в него эпизодов и наличие оснований признания недопустимыми ряда доказательств, большого количества явных противоречий, сложившаяся судебная практика показывает, что с первого раза итоговый судебный акт, как правило, не выносится, а суд отправляет дело на повторное расследование».
Многие высказывают мнение, что Решетников уйдет от наказания, свалив всю вину на Лопаеву и Найданову. Суд, похоже, идет сейчас именно по такому курсу. Вот они, удобные обвиняемые: Лопаева давала указания о нецелевом расходовании средств фонда, обналичивании денег, а Найданова своими руками оплачивала эти нецелевые расходы из средств фонда. Возможно, суд пойдет по простейшему пути – признать виновными непосредственных исполнителей, а не добраться до заказчика и доказать его вину – тут надо поработать гораздо серьезнее, а главное – отчитаться о гладко рассмотренном деле и посадить «стрелочников» гораздо проще. В конце концов, никаких сигналов «сверху» не поступало, и еще неизвестно, чем может закончиться излишнее рвение – видимо, так рассуждают конкретные чиновники, которые ведут следствие и принимают судебные решения.
Но такое хромое правосудие идет вразрез с политикой федеральных властей на искоренение коррупции. В этой борьбе в последние годы отличились правоохранительные органы – СКР, Генпрокуратура и ФСБ, раскрывшие ряд громких коррупционных дел и многомиллиардных хищений. Однако пока что не все региональные правоохранительные и судебные органы на местах приняли такую антикоррупционную политику как указание к действию. Это, несомненно, требует более пристального внимания и вмешательства федеральных структур, которым подведомственны региональные структуры.
Николай Ольхин