Синяя Борода, Красная шапочка, Три царства: медное, серебряное, золотое, Безрукая девица, Красные башмачки и море других сказок о жертве. Не найдётся в мире человека, который бы не познал каково это быть жертвой (да здравствует клан раненных), ни одна сфера жизни не застрахована от удара. Быть жертвой это значит пострадать от чего-либо или кого-либо. То есть состояние жертвы это страдание, которое может длиться дни, недели, месяцы, годы, пожизненно. В состоянии жертвы повреждены инстинкты, душа пребывает в состоянии хаоса и раздробленности, жизнь неполноценна.
Жертвой становятся по-разному: в Синей бороде и в Красной шапочке у женщин были повреждены инстинкты, что они сразу не почувствовали хищника. «Ну что ты? Делай, что хочешь, только эту дверь не открывай». В жизни так же: делай то, не делай это и всё у нас будет хорошо и неважно, что тебе запрещают делать то, что жизненно необходимо твоей душе. Запирают твой творческий огонь, стремления, мечты. Не открывай дверь, пребывай в иллюзии, не выходи из комнаты и всё у нас будет хорошо. В Красной шапочке (я её уже разбирала) так же, под соусом заботы подают капкан, сексуальное насилие. В Безрукой девице жертва неудачной сделки с дьяволом, причём сделка была совершена даже не ею, но руки отрубили девице. В Красных башмачках жертва долго запираемого внутреннего огня. Или по-другому: если ты голоден, то очень велик шанс отравиться. Кислородное отравление бывает у того, у кого долгое время было кислородное голодание (И. Вырыпаев к/ф «Кислород») В Трёх царствах убийство было совершено с целью забрать ресурсы, добытые с большим трудом, чужими руками жар загрести.
А Девочка со спичками становится жертвой собственных иллюзий. И иллюзия здесь идёт в значении как обман чувств, нечто кажущееся, болезненное состояние, ошибочное восприятие предметов, явлений. Как часто мы видим нечто в искажённом свете, например, когда влюблены или вот-вот закончится ретроградный меркурий, неделя, дети вырастут, университет, куплю дом большой и тогда заживу (спойлер: нет).
Сейчас я хочу рассмотреть случай, когда жертва никак не может выйти из состояния жертвы и это заканчивается трагично. Сказка Красные башмачки.
Жила-была сиротка, премиленькая, прехорошенькая, но очень бедная, и летом ей приходилось ходить босиком, а зимою - в грубых деревянных башмаках, которые ужасно натирали ей щиколотки. Но постепенно девочка насобирала шерстяных лоскутков и сшила себе красные башмачки. Они были неуклюжие, грубые и некрасивые, но девочка души в них не чаяла. Как-то мимо девочки проезжала важная старая графиня в роскошной позолоченной карете. И эта графиня решила взять сироту к себе на попечение. Девочка подумала, что это вышло благодаря ее красным башмакам, но старая графиня нашла их ужасными и велела сжечь. Сиротку приодели в серое глухое платье и стали учить читать и шить. Девочка подросла, и необходимо было посетить церковь; ей сшили новое платье и собирались купить новые башмаки. Они пришли в лучшую мастерскую, чтобы купить чёрные туфельки для церкви. Но тут девочка заметила в шкафу прекрасные красные башмачки. Обувщик заметил её горящий взгляд, подмигнул ей и отдал красные туфельки. Старая графиня ничего не заметила, так как очень плохо видела.
Все люди в церкви смотрели на ноги девочки, когда она проходила на свое место. После обедни старая графиня узнала от других людей, что башмаки были красные, объяснила девочке, как это гадко, неприлично, и велела ей ходить в церковь всегда в чёрных башмаках. Красные башмачки поставили на верхнюю полку шкафа.
В следующее воскресенье надо было идти к причастию. Девочка взглянула на красные башмаки, взглянула на чёрные, опять на красные - надела их.
У церковных дверей стоял, опираясь на костыль, старый солдат с длинною, странною бородой: она была скорее рыжая, чем седая. Он поклонился им чуть не до земли и попросил старую графиню позволить ему смахнуть пыль с ее башмаков. Карен тоже протянула ему свою маленькую ножку.
- Ишь, какие славные бальные башмачки! - сказал солдат. - Сидите крепко, когда запляшете!
И он хлопнул рукой по подошвам.
Народ в церкви опять глядел на ее красные башмаки. Всю службу девочка только и смотрела на свои красные башмачки, что даже молиться забыла. После службы, когда девочка садилась в карету, возле нее очутился старый солдат и сказал:
- Ишь, какие славные бальные башмачки!
И девочка понеслась в дикую пляску, точно башмаки имели какую-то волшебную силу. Она не могла остановится. До тех пор, пока старая графиня и кучер не сняли с большим трудом с девочки эти красные туфли.
Приехав домой, графиня поставила башмаки в шкаф, но девочка не могла не любоваться на них. Старая графиня захворала, и девочка, воспользовавшись болезнью, надела красные туфельки. Но вот она хочет повернуть вправо - ноги несут ее влево, хочет сделать круг по зале - ноги несут ее вон из залы, вниз по лестнице, на улицу и за город. Так доплясала она вплоть до темного леса.
Что-то засветилось между верхушками деревьев. Карен подумала, что это месяц, так как виднелось что-то похожее на лицо, но это было лицо старого солдата с рыжею бородой. Он кивнул ей и сказал:
- Ишь, какие славные бальные башмачки!
Она испугалась, хотела сбросить с себя башмаки, но они сидели крепко; она только изорвала в клочья чулки; башмаки точно приросли к ногам, и ей пришлось плясать свой нехороший танец, плясать по полям и лугам, в дождь и в солнечную погоду, и ночью и днем. Ужаснее всего было ночью!
Она все плясала и плясала, и очутившись перед церковью, увидела в ее открытых дверях ангела в длинном белом одеянии; за плечами у него были большие, спускавшиеся до самой земли крылья. Лицо ангела было строго и серьезно, в руке он держал блестящий меч.
- Ты будешь плясать, - сказал он, - плясать в своих красных башмаках, пока не побледнеешь, не похолодеешь, не высохнешь, как мумия! Ты будешь плясать от ворот до ворот и стучаться в двери тех домов, где живут гордые, тщеславные дети; твой стук будет пугать их! Будешь плясать, плясать!..
- Смилуйся! - вскричала девочка
Но она уже не слышала ответа ангела - башмаки повлекли ее в калитку, за ограду кладбища, в поле, по дорогам и тропинкам.
Раз утром она пронеслась в пляске мимо знакомой двери: тут она узнала, что старая графиня умерла, но девочка всё равно продолжала плясать.
Так доплясала она до маленького уединенного домика, стоявшего в открытом поле. Она знала, что здесь живет палач, постучала пальцем в оконное стекло и сказала:
- Не руби мне головы! – сказала девочка. Отруби мне лучше ноги с красными башмаками.
Палач отрубил ей ноги с красными башмаками, - пляшущие ножки понеслись по полю и скрылись в чаще леса.
Девочка так и осталась калекой и жила в услужении до конца своей жизни. О красных башмачках она больше не вспоминала.
До слёз печально. А ведь многие из нас, сами того, не замечая подобны этой девочке.
Девочка-сиротка, у неё нет любящих родителей, родственников и других людей, которые могут о ней позаботится, дать совет, помочь, но у этой девочки есть огонь жизни, раз она смогла сшить из ничего себе обувь. И если бы у неё была поддержка, то со временем девочка смогла бы себе или сшить, или нажить более хорошую обувь. Но этого не было. Более того, девочка попадает в «золотую клетку», где её душа, желания, таланты никому не нужны. От неё требуется искусство быть смирной. Её нелепые красные башмачки сжигаются, её творческое начало гасится. Душа девочки попадает в неволю. Она становится жертвой по неведению, ей казалось, что её звезда зажжётся, но её душевный огонь потушили. Все мечты, надежды, всё сгорает с этими нелепыми башмачками. Девочка замолкает. Она мертва внутри.
Но вот появляется шанс вернуть себе утраченный огонь, взяв в обувной лавке красные башмачки. Любому человеку знакомо это чувство, когда хочется урвать кусок жизни. Не спать полночи и смотреть сериал, чтобы хоть как-то почувствовать жизнь, а наутро проснуться разбитым, любовные связи без обязательств после перенесённых любовных мук, зависимости, чтобы как-то заглушить разгорающийся огонь, и тут же наравне с наркотиком -рукоделие/написание картин/ другое творчество до утра, пока есть время, пока с утра обязанности перед обществом не затянули. И даже сейчас я похожа на эту девочку – пишу статью в ночь, а наутро буду умирать от недосыпа перед офисной кофеваркой и пугать коллег кругами под глазами, а меня пугать сердце ненормальным ритмом. Пишу пока есть время, пока не упаду, пишу пока не забрали возможность творить, пока есть время здесь и сейчас, как Колетт на обрывке афиши. Кстати, живой пример жертвы, которая благодаря несгибаемой воли перестала быть жертвой. Как же тяжело душевному огню гореть, за таким огнём мы всегда должны присматривать и охранять. Не дать этому пламени сжечь себя, но и затухнуть тоже.
Когда мы живём в четверть, в полжизни, когда мы что-то себе не позволяем, от того, что в прошлом был неудачный опыт. Мы хотели в детстве рисовать и рисовали на обоях в маминой спальне, после некоторых экзекуций мы больше не рисовали, мы хотели петь, но нам закрывали рот, мы протягивали своё сердце, кому на это было наплевать, наши проекты обесценивали, мы по неведению попали в какой-либо капкан и еле выбрались, насилие. И от этого погружаемся в тихое молчаливое отчаяние и бездействие. Мы, словно, собака, которую держали долгое время взаперти в клетке под электрическим напряжением и все попытки побега были прекращены, но, когда открылась дверь, собака уже не веря, что есть шанс убежать, оставалась взаперти при открытой дверце.
И ещё долго жертва не будет видеть возможности выбраться из ловушки, остановить этот бешенный танец смерти. И, если человек будет бездействовать, не бежать, когда ему всё внутри кричит: «Беги!!!», отказываться от возможности зажечь огонь, привыкать к состоянию беспомощности, что это приводит умиранию души, внутренней пустоте или к психосоматике. Да, прошлое не перестаёт быть в прошлом просто так, нельзя моментально отделить прошлое от настоящего. И единственный путь это всё отрубить и начать заново, знаю, как больно.
Мы не выбираем травмы, которые нанесут нам на жизненном пути, мы не всегда сильнее обстоятельств, приведших к душевным ранам, но у нас всегда есть возможность вернуться к своей жизни, даже если шрамы покрывают всё наше тело.