В мире, где я оказался, всё было не таким, как я себе представлял. Люди создавали различные механизмы, но это выходило за рамки разумного.
Однажды мой создатель создал меня, и другие люди начали приходить и искать чертежи, чтобы создать таких же, как я. Однако у них ничего не получалось, потому что мой хозяин решил спрятать всё, что могло бы стать частью меня и было бы у него отнято. Поэтому я не сомневался в его любви и преданности.
Я мог видеть мир, но не выходил из своего укрытия, опасаясь, что меня схватят те, кто был для нас настоящим врагом. Они считали, что биомеханика — это абсурд. Но, увидев меня, они начали пытаться создать что-то похожее на меня. Однако не у всех получалось. Некоторые из них делали много ошибок, и механизмы выходили из строя.
Мне не нравилось, что всё шло так неправильно. Я думал, что они поймут, когда нужно остановиться, а когда идти вперёд до конца. Хотя однажды у одного парня получилось создать нечто похожее на меня. Он был похож только гребнем на голове и телом. Но было ещё одно отличие: я был боевым, а он — грузовым.
Однажды ночью я встретился с ним, и мы решили стать братьями навсегда. Его звали Амфори, а меня — Крикун.
После знакомства с Амфори мы решили, что если все начнут переходить на сторону искусственного интеллекта, то мы будем сражаться с ними бок о бок, плечом к плечу. Но что-то заставляло меня сомневаться в его словах. Сказал ли я ему об этом? Нет, я промолчал, потому что не хотел его огорчать.
Ещё я узнал, что мой создатель умер, и его душа переселилась в моё тело. Хотя мне никто из моих друзей не поверит, ведь нас было всего десять, а искусственного интеллекта — больше. Хотя мы были гораздо сильнее их, в два раза слабее. Но минус ещё в том, что биомеханических нашли, пока меня не было на базе.
Это были люди, которые помогли мне снова найти человека. Конечно, принял его я только через два месяца и не более, ведь первое время я вредничал и не хотел с ним даже разговаривать.
Да, прошло всего два месяца, но разговаривать я с ним начал только через пару дней. Но вот только Амфори последнее время паниковал. Хотя в чём смысл паники, если нет смысла в этом? Что ж, это не моё дело, ведь он сам должен решить, что делать с его паникой.
Сегодня, 26 мая 2066 года, нас с ним отправили на миссию. И вот такая картина: мне как самому буйному выключили реакцию. А вот Амфори был с реакцией. Самый спокойный из нас двоих. Но вот незадача вышла: он даже, можно сказать, был до ужаса спокоен даже со своей реакцией, которая сработала тогда по-другому. Видит или он запутался: бежать или нападать? А я бы уже давно набил морду этому существу, которое всё это время сокращало расстояние, разрушая высотки.
Как, например, мэрию, у которой отпали шестерёнки. И не только она. Эта громила разрушила пару магазинов, тем самым убив пару человек, которых не заметила вообще. То есть цербер с искусственным интеллектом, который ни хрена не видел, напугал грузовой биомеханизм.
Амфори, сейчас или никогда! Иди и набей ему морду, или нас поймают, а потом разберут на запчасти, если ты этого не сделаешь прямо сейчас.
Но он даже не реагировал ни на что. Ведь он был напуган тем, что какой-то 59-метровый цербер с искусственным интеллектом бежал на нас. Но я не переставал кричать и пытаться как-то вывести из ступора моего друга.
— Амфори, ты же тогда поклялся мне, что мы будем биться в любом состоянии, даже в ступоре. Не стой как вкопанный. Давай, иди и дай этому недомеханизму по роже.
Он ответил только через час моей мольбы. Конечно, это было странно — видеть его таким. Ведь раньше он спокойно отвечал на мои вопросы и не только.
— Я не могу. Что-то заставляет меня стоять на месте и не двигаться вперёд. Прости меня, Крик. Я сам не свой сейчас. Прости меня.
Я впервые увидел его таким. Ведь раньше мы оба были как бесстрашные бойцы и как братья бились бок о бок. Но, видимо, сегодня на этом и закончилось наше совместное путешествие с моим другом по оружию.
Вернёмся на один день до миссии. Вчера, 25 марта 2066.
Вернувшись на базу, мне надо было сделать одну вещь — сходить на могилку когда-то умершего, моего создателя, который любил меня как сына. Да, может быть, мне сейчас тяжело, но всё-таки он мне как отец, который породил меня.
А ведь он мог спокойно сказать им тогда, как он сделал меня и моего брата, но не стал этого делать и даже чертёж спрятал там, где они не найдут. Правда, он, возможно, знал, что найдутся люди, которые могут сотрудничать с нами и помогать нам жить, а не выживать, как это обычно бывало, пока мы их не встретили.
Мне было жутко сложно принять новую жизнь с новыми людьми. Хотя Эмили не такая уж и плохая девушка, а её друзья так вообще отличные ребята оказались. Так что думаю, что всё будет хорошо пока что, но нужно думать, как вытащить тех, кого мы потеряли.
