Евгений, поделись, почему из большого выбора медицинских направлений ты остановился именно на этом?
Так сложились обстоятельства. Я родом из деревни, приехал в большой город, поступил в Медицинскую академию. На втором курсе устроился на работу санитаром в реанимационное отделение и понял, что это мое. И вот так через всю жизнь прошло, уже 25 лет.
Мне со стороны кажется, что анестезиологов-реаниматологов как будто недооценивают, не видят всего, что они делают. Сталкивался ли ты с этим?
Конечно, сталкивался. В первое время было даже обидно. Человек чего больше всего боится? Боли. А благодаря анестезиологам он находится без сознания и ничего не чувствует. Этапы операции для него не так важны. Самый лучший вариант для пациента – это поддержка анестезиолога до операции, во время операции и после нее. Человек просто выключает эти минуты своей жизни и всё.
Женя, ты много лет проработал в государственном учреждении. Есть ли разница между работой в частной и государственной клиниках?
Огромная разница! Работа, конечно, одна и та же, но психологические моменты – разные. Когда человек приходит в частную клинику и платит деньги – он изначально настроен на получение услуги. И отношение у него такое же. Медицина, к сожалению, превращается в сферу услуг. Во многих местах пациент уходит на второй план, на первом плане цель заработать деньги. А в государственном учреждении ты просто выполняешь свою работу так, как должен.
То есть в бюджетном учреждении проще в психологическом плане?
В моей профессии – нет. Моей задачей, как только я переступаю порог клиники, становится обеспечение комфортного пребывания пациента в клинике. Не так, конечно, будто он к бабушке на пирожки приехал, но даже гиперэмоционального человека необходимо успокоить и расположить к себе, сделать так, чтоб он мне доверился.
Женя, я знаю, что ты работал в Африке. Как ты вообще туда попал?
Я работал там по миссии ООН – «Врачи без границ». Но там я работал как доктор экипажа, а не как анестезиолог. Проводил осмотры, и на случай, если кто-то пострадает во время военных действий, нужно было оказать первую помощь и провести экстренную реанимацию. Но, к счастью, таких ситуаций не случалось. Все заканчивалось на обучении и профилактике.
Женя, помимо анестезиологии твоим направлением является реанимация. Тебе приходилось, в буквальном смысле, людей с того света вытаскивать или до этого не доходило?
Конечно приходилось. Я этим занимался 20 лет, каждый рабочий день. Очень много было уникальных случаев на моей памяти, хоть книгу пиши.
Психологически - это сложно?
Самое сложное – это синдром выгорания, но у меня его нет. Страшно, когда кто-то уходит на твоих руках, а ты ничего не можешь с этим сделать, не знаешь, как объяснить это всё родственникам. К сожалению, в институтах это вскользь проходят, не уделяют должного внимания психологическим аспектам.
Работа врача – тяжелый и в физическом, и в эмоциональном плане труд. Как ты предпочитаешь разгружать голову после рабочего дня?
Очень помогает спорт. Я занимался футболом, это хорошая разгрузка. А так же семья и дети, конечно же.
Что в твоей деятельности доставляет тебе больше всего удовольствия?
Результат! И еще подкупает в моей профессии то, нельзя так говорить, конечно, что я второй после Бога, потому что от меня зависит, когда пациент уснет и когда проснется. А еще результат виден на конце иголки. Человек приходит, вижу, что ему плохо, начинаю реанимировать, спасаю жизнь.
Как ты считаешь, может ли плохой или злой человек стать хорошим врачом?
Думаю, нет. В медицине очень большую роль играет сострадание и понимание пациента. Ты должен расположить к себе человека, ведь он тебе свою жизнь доверяет.
Что бы ты выбрал – год без интернета или год без врачебной практики?
Конечно год без интернета!
Если бы тебя попросили охарактеризовать одним словом место, в котором ты сейчас работаешь, каким бы оказалось это слово?
Не соскучишься!