– В этой связи вызывают вопросы и сам факт наличия инкубационного периода: у одних заразившихся он заканчивается за несколько минут, у других — длится днями и даже неделями; а есть инфекции, которые умудряются таиться в нас годами или, как лепра, долгие десятилетия. И вопрос: куда смотрят наш бдительный иммунитет, хваленые фагоциты и НК-клетки, почему они позволяют проникать и гнездиться в организме болезнетворным чужакам, не трогают, не уничтожают их немедленно?, что они, эти чужаки, оставаясь в течение столь длительного времени внутри наших тел, вообще там делают, чем занимаются? – вопрос не праздный. Но основная интрига в том, что однозначно являясь для организма чужеродными агентами, целая армия болезнетворных бацилл, вибрионов, палочек, простейших, вирусов и т. д. продолжает в течение целой жизни разумного прекрасно в нём жить и размножаться, никак не провоцируя своим существованием его бдительный защитный механизм. И вот вопрос: почему?
– Полагаете глисты, вирусы, микробы обладают способностью управлять нашим иммунитетом, «выключать» его или «переключать»?
– Я слышала подобное выражение, но не понимая его значения (что значит «переключать» иммунитет), не могу ни согласиться, ни опровергнуть данного утверждения.
– У вас есть собственное объяснение, почему фагоциты в течение длительного времени упорно «не замечают» внутри организма хозяина чужеродцев?
– Есть. Дело, по-видимому, заключается в том, что лейкоциты и прочие пожиратели чужаков, способны к их уничтожению только при строго определенных условиях: когда микробы и вирусы уже выполнят внутри наших тел их обязанности, устранят генетические ошибки, раковые клетки, аутоиммунные тельца, которые атакуют и разрушают организм. Когда же микробы и вирусы «просто внутри нас сидят», но «ничего не делают», наш иммунитет молчит. Иммунитет всегда уничтожает только «сытытх» микробов, но не трогает «голодных».
– Какая разница?
– Существенная. Наш иммунитет от природы не ориентирован на борьбу с внешним врагом - микробами и вирусами, но только на собственную нестандартность. Истинное предназначение иммунитета есть забота о поддержании в неизменном виде строго определенного видового стандарта, видовой оригинальности организма хозяина, которая то и дело подвергается злокачественной «коррекции» и которая может быть устранена единственно таким вот, специфическим, несколько вычурным образом.
– Когда ее сначала должны сожрать «пришельцы», и только потом уже фагоциты, уничтожив вместе с ней и собственную генетическую ошибку (читай, раковую клетку)?
– Верно. В силу описанных выше обстоятельств, когда лейкоциты организма не способны разглядеть трансформирующихся в смертельных врагов родственных им агентов-предателей, защита хозяина невозможна. В силу этих же причин защитные тельца организма не реагируют и на «внешних врагов» - они не обязаны на них реагировать. Это не входит в их естественную компетенцию. Объектом нападения и уничтожения фагоцитами является только и единственно «сладкая парочка» - микроб (вирус), накрепко связанный с частицей патогенной мутации организма хозяина. И только этот, воистину теперь патогенный тандем, он и «щучит» по полной программе. Именно в таком состоянии микроорганизм и становится «болезнетворным». Понимание этого момента дает теперь ключ к пониманию и другой заморочки: почему необходимо дать инфекции «состояться». Если человек вдруг подхватит туберкулёз, это будет означать только одно: в его организме появилась смертоносная мутация. Однако, если не доверяя парадоксальной версии о полезности инфекции, он, едва узнав об инфицировании, тут же приступит к профилактике, начнет глотать уничтожающую палочку Коха лекарства, то без сомнения, не дав ей возможности размножиться, очень скоро уничтожит. А это будет означать: смертельная в виде генетической ошибки патология (рак лёгкого), которую и призвана была уничтожить туберкулезная микобактерия, останется в организме развиваться. Есть другой вариант развития событий и тоже, к несчастью, ошибочный: когда иммунологическая реакция успела состояться, но человек, испугавшись, что она может трансформироваться в болезнь, начинает с ней бороться. Антибиотики быстро уничтожат полезную бактерию.
– Ну и какая разница?! В чем вы видите принципиальное отличие в способе уничтожения «сытого» микроба: путем ли естественного фагоцитоза или антибиотиками?
– Разница огромная. Убивая палочку Коха антибиотиком, люди убивают только ее саму, никак не воздействуя на ее «желудок» (читай, на тот злокачественный материал, который она уже успела поглотить). И, погибая, разрушаясь, бактерия вываливает во внутреннюю среду организма непереработанное, не обезвреженное, патогенное содержимое, которое возвращаясь в родную стихию, начинает немедленно действовать. Этим можно объяснить и механизм образования злокачественных метастаз: это не сами злокачественные клетки, будто бы отрываясь от родительской опухоли, начинают мигрировать по организму с током крови, «застревают» в других органах, начиная там развиваться и расти. Очень часто это бедствие есть результат действия именно антибиотиков или химиотерапии, которые вмешавшись в процесс естественной утилизации рака, разрушают переносимые лимфой бактерии, заставляя их отдавать по дороге к лимфоузлу захваченный патогенный материал.
– Что вы называете «процессом естественной утилизации»?
– Процесс превращение патогенных агентов защитными тельцами в гной и прах. Только такой способ переработки злокачественного материала является воистину охранительным. Мешая лейкоцитам переваривать бактерии, которые уже взяли «в плен», «связали» и удерживают внутри себя настоящих в наших организмах убийц, и, напротив, препятствуя проведению такой их контртеррористической деятельности, мы оказываем собственной будущности воистину медвежью услугу.
– Но послушайте! Как можно в это поверить, имея перед глазами такую статистику! От туберкулеза во всем мире гибнет огромное, просто огромное число людей! Как можно их не лечить?! Как можно не заниматься профилактикой этого ужасного заболевания, а вот так просто, как вы предлагаете, отойти в сторону, стоять, тупо наблюдать за ужасным противостоянием больного и его болезни!
– А я такое предлагала? В самом деле? Где? В каком месте моей книги вы это прочли? Я говорила только о ценности заражения, о ценности иммунологических реакций, которые нельзя подавлять, а еще о необходимости предоставления организму возможности прежде всего самостоятельно решать вопросы, связанные с его безопасностью, т. е., «болезнью», которая в подавляющем большинстве случаев не идет дальше упомянутых выше жизненно важных и безопасных иммунологических реакций.
– Всё равно не понимаю о чем речь!
– На одного больного с манифестной формой гепатита приходится 7 человек, перенесших «заразу» на ногах; на одного туберкулёзного «больного» приходится как минимум столько же спонтанно излечившихся, и которые только спустя долгие десятилетия при случайном обследовании узнают о перенесенном однажды «заболевании». То, что вы обозначаете, как «тяжелая болезнь», есть всего лишь крайний случай, редчайшее явление проявления в агрессивной «редакции» иммунологического ответа организма на очень серьезную в нем проблему. Инфекциями тяжело болеют единственно те люди, в существе организмов которых скрытая патология носит уже генерализованный характер; когда не отдельные, а огромные локусы тканей их тел поражены генетическими аберрациями и злокачественными новообразованиями. Организму для решения такого уровня проблем требуется уже гораздо больше усилий со стороны как собственных возможностей, так и внешнего иммунитета (большая порция заразы, а еще именно особо вирулентные ее формы). В таких случаях речь идёт уже не о «санации» как таковой, не о локального уровня зачистках и деликатных акциях исправления редких генетических поломок, речь идёт по сути о … человеческих мутантах, людях-химерах, вернуть естественную генетическую оригинальность которых бывает очень трудной, почти невыполнимой задачей. Они, эти люди, гибнут не от инфекции, как таковой и даже не от противостоящей ей, не желающей уступать и сдаваться, патологии. В случае тяжелой болезни тотальное разрушение организма, его расплавленные и изъязвленные органы и ткани есть результат чудовищного противостояния двух сил (смертельных и защитных), обоюдного действия, как охранительных, так и враждебных в нем механизмов. Всё как на войне: освобожденные патриотами-защитниками после кровопролитных боев города очень мало напоминают собою именно города, населенные, пригодные для проживания пункты, а представляют собой сплошные руины, груды бесформенных развалин. Вот только микробы и вирусы (так же как освободители) разрушали охраняемый и дружественный им организм не умышленно, но, будучи именно освободителями(!), вынуждены были применять по отношению к нему тактику «выжженной земли», «дербанить» его органы и ткани, так как добраться иначе до засевшего и окопавшегося в них врага и уничтожить его не представлялось иной возможности. Отсюда и такие масштабы повреждений. Страшные картины разрушений, наблюдаемые на вскрытиях патологоанатомами, есть результат действия, с одной стороны, уже начавшей стремительно набирать обороты давно вызревшей смертельной патологии; а с другой, - очень добросовестной работы микробов, но работы, которой в данном случае оказалось, к несчастью, слишком, слишком много... С этих же позиций можно легко объяснить и причины осложнений после болезней, всегда имеющих место только в случаях тяжелых их форм. Если болезнь носит скрытый, латентный, в виде стёртых иммунологических реакций, характер, ее никогда не лечат. К врачам обращаются, имея уже серьезную клиническую картину. И медики немедленно начинают свои мероприятия. Огромные порции антибиотиков делают свое дело, — микробы гибнут, инфекция отступает. Но остаются проблемы не только в виде изъязвленной слизистой кишечника и желудка, или побитых кавернами лёгких. Остаются очаги еще не обработанной микробами пораженной злокачественностью целины, которую не всегда возможно разглядеть среди уже случившихся разрушений. Мнение, что виной всему «бациллы», которые будто бы «дали осложнения», травмировали здоровые ткани, способствовали их перерождению «в рак», не корректно. Здесь всё обстоит с точностью до наоборот: ткани потому и трансформировались в опухоль, что не успели подвергнуться ревизии добросовестными микроорганизмами. И, возможно, если бы медицинская помощь пришла чуть-чуть позже, человек и не умер бы впоследствии от рака или не пострадал от осложнений, которые всегда(!) являются результатом преждевременного вмешательства наших добрых докторов. Да, возможно, вследствие разрушенного кишечника он сделался бы инвалидом, вынужденным теперь всю оставшуюся жизнь сидеть на диете. Но разве это такая уж большая плата за жизнь, за возможность остаться в этом мире, работать, растить детей, продолжать существовать в нем долго и счастливо?..
– Однако вы так и не ответили на вопрос: что делать, если иммунологическая реакция начинает развиваться не по такому, как хотелось бы, сценарию? Когда ее положительное качество начинает вдруг превращаться в свою противоположность, т. е., болезнь?
– Такого рода проблемы не имеют решения. Любое из них всегда будет неправильным.
– Как так?!
– Никто не может просчитать жизненную перспективу серьезно больного пациента. Возможно, верно, добросовестно травмировав и без того уже травмированные патологией его кишечник и печень, микроорганизмы больше не оставят ему и малейших шансов на жизнь (продырявленные кишки или «переплавленная», но самым добросовестным образом ими вычищенная, избавленная от злокачественности печень, уже недееспособны). Такая заботливость действительно выглядит сомнительной. Но и мешая бактериям и вирусам осуществлять свою спасительную миссию, медицина фактически ненадолго продлевает таким людям жизнь. Они однозначно умрут, но только чуть-чуть позже от тех же самых проблем (функциональной недостаточности пораженных генетическими поломками органов, которые в силу засевшей в их тканях ошибки, больше не смогут полноценно выполнять свои функции; или аутоиммунного заболевания, которое станет атаковать собственный организм, пытаясь уничтожить его любой ценой...)
– Но подавляющее большинство вылеченных больных, тем не менее, восстанавливаются, возвращаются к нормальной жизни и, не болея вопреки вашему мнению ни раком, ни лейкозом, живут до глубокой старости!
– Верно. Случается в нашей жизни и такое.
– Скажите, это исключение из правил?
– Из правил — нет. Дело в том, что к такого рода излечению врачи иногда имеют весьма формальное отношение. И благополучное избавление человека от страшной напасти произошло скорее... вопреки их стараниям. Имеет место простое совпадение во времени двух событий: когда начало борьбы докторов за жизнь пациента, по счастью, совпадает (или почти совпадает) с окончанием борьбы добросовестной инфекции с раком. Медики просто истребляют уже ненужный остаток патогенной микрофлоры, помогают измученному и сильно ослабевшему, но объективно уже и не больному пациенту, восстанавливаться. Иногда они помогают избежать процесса перехода инфекционного качества в свою противоположность, мешают отчего-то «съехавшей с катушек» инфекции превратиться из охранителя в злодея. А такое иногда тоже случается. Кроме того, мы еще ничего не сказали о явлении баконосительства. Когда врачам при всём старании не удается... угробить пациента (безжалостно уничтожаемой ими инфекции все-таки удается зацепиться в организме, перейти на «нелегальное» положение, продолжить работать, заботиться о своём подопечном).
– Как «работать»?!
– Не позволять реализоваться «генетическим поломкам»: бактерии выделяют в том числе и токсины, которые действуют, как химиотерапия. Этим же моментом, вероятнее всего, объясняется и столь распространенное в наше время явление химической наркомании. Уступившие под давлением антибиотиков и мыла свое место под солнцем инфекции уже не могут, как прежде, добросовестно защищать разумную биомассу, делиться с ней своими защитными веществами, которые...
– ...которые теперь с «большим успехом» заменяют отдельные виды наркотиков?!
– Верно.
– В мире стало меньше заболевших смертоносными инфекциями, но больше химических наркоманов? Теперь наркотики выполняют роль токсинов?!
– Скажем так: в том числе и токсинов.
– А если человек не наркоман? Что его продолжает защищать?
– Вирусные инфекции (типа гриппа, ОРВИ), а еще профилактические прививки.
– Но вы же сами еще недавно писали, что прививки — это уже не актуально.
– Здесь, я думаю, самое время подробнее поговорить о роли вакцинации в современных условиях…
(продолжение следует...)