Те,кто любят, уже опасны. Они не знают страха. Они подчиняются иным законам мне не с чем сравнивать, – не открывая глаз, добавил он. – В этом и состоит секрет счастливой жизни. Было ли этого достаточно? И для чего именно? Сколько человек должны нас любить, чтобы мы чувствовали себя счастливыми? Двое? Пятеро? Десять? Или всего один? Тот, кто дарует зрение и разгоняет страх. Кто наполняет смыслом наше существование. Пожалуй, таких людей в моей жизни не было. Когда начинается любовь? Когда она кончается? Любовь – не бисер и не песчинки. Ее не разделишь на равное число бусинок и на одинаковые песочные кучки. Любовь – не рисовый колобок. Его тоже легко разрезать поровну. Любовь – не сочный плод манго, из нее не выжмешь сок и не разольешь по кружкам. Любовь не признает деления поровну. Не признает справедливости. Любовь подчиняется своим законам, даже материнская. Интуиция – это память о нашем опыте. Надежная память. Нужно лишь внимательно слушать ее голос. Мы считаем любовью те ее п
Те,кто любят, уже опасны. Они не знают страха. Они подчиняются иным законам
мне не с чем сравнивать, – не открывая глаз, добавил он. – В этом и состоит секрет счастливой жизни.
Было ли этого достаточно? И для чего именно? Сколько человек должны нас любить, чтобы мы чувствовали себя счастливыми? Двое? Пятеро? Десять? Или всего один? Тот, кто дарует зрение и разгоняет страх. Кто наполняет смыслом наше существование. Пожалуй, таких людей в моей жизни не было. Когда начинается любовь? Когда она кончается?
Любовь – не бисер и не песчинки. Ее не разделишь на равное число бусинок и на одинаковые песочные кучки. Любовь – не рисовый колобок. Его тоже легко разрезать поровну. Любовь – не сочный плод манго, из нее не выжмешь сок и не разольешь по кружкам. Любовь не признает деления поровну. Не признает справедливости. Любовь подчиняется своим законам, даже материнская.
Интуиция – это память о нашем опыте. Надежная память. Нужно лишь внимательно слушать ее голос.
Мы считаем любовью те ее проявления, которые совпадают с нашими о ней представлениями. Мы хотим, чтобы другие любили нас так, как любим мы сами. Всякое иное проявление любви вызывает у нас замешательство.
Освободятся только те, кто прощает. Каждый, кто достигает прощения, вырывается из плена.
В том, кого однажды отвергли, навечно сохраняется ощущение ненужности. Тот, кого не любили, всегда будет испытывать неутолимую тоску по любви. А тот, кто был любим, но по какой-то причине лишился любви, сохраняет ее в душе вместе со страхом потерять снова.
Есть воспоминания, от которых не сбежать. Куда бы мы ни отправились, понесем их с собой, и расстояние не поможет. Они преследуют нас, сопровождают в разные моменты жизни. Мы чувствуем их запах, слышим их звуки. Наслаждаемся ими либо страшимся их. Память не спрашивает о дне недели и времени суток.
«заболевание» оказалось на редкость тяжелым. Против вируса любви все лекарства бессильны. Тело и душа либо исцеляются сами, либо… не исцеляются.
Иногда нам приходится искать вдали то, что лежит рядом.
Иногда необходимо сделать нечто не ради результатов, а чтобы понять: хотим мы совсем другого.