Как мы видели из первой главы, эволюция не имеет никакого отношения к мистическому переживанию; не имеет имманентного отношения к Природе, к Творцу и Творению и поэтому не даёт истинного понимания взаимодействия между собой тонких энергетических вибраций, не раскрывает пространственного знания и не раскрывает сути природно – религиозного учения о сущности «Духо – Материи», но главное не утверждает решительно смысл человеческого пребывания на Земле, так как не обозначает чётко правильность направленности его пути. Она лишь действует наугад, используя относительные научно – религиозные методы, аксиомы и выдуманные законы; играет с нами в жестокую игру, подбрасывая различные задачи, где противоборствуют между собой противоположные понятия, используя диалектический метод. Безжалостно экспериментирует, создавая параллельно кармическую отягощённость, где каждый с самого начала чего-то должен друг другу, а главное ей. Она придумала так называемую «школу жизни», устанавливая уровни, этапы, стадии процесса самосовершенствования и наказывает тех, кто по какой-либо причине не успевает за общим ходом времени. Но мы знаем чем в итоге такие проекты заканчиваются: искусственно существующие расы забраковываются и сворачиваются, уступая дорогу другим , с такой же плачевной судьбой. Наравне со своей замкнутостью от живительного первоисточника, от «Искры Творения»; врождённой внутренней холодностью и неопознаваемостью, общей отчуждённостью от содержания человека, также обладает решительным авторитарно – патриархальным духом управления и подавления воли и свободы человека, подчиняя его суверенитет, вернее подменяет его тем, что называют «правом личности», ведомой эгоцентрической моделью поведения и желанием разделять и властвовать. В этом кроется корень изначальной безнравственности эволюции, в её идеи вечного порабощения жизни, иерархическом контроле, ложном порядке и управлении. Свой изначально отрицательный смысл она компенсирует нашими «положительно – прогрессивными установками процесса совершенствования, познания окружающего мира, накопления опыта и самопознания, что и приводит к противоположному для каждого из нас результату – Падения , инволюции и вырождения. Эта её гениальная демоническая идея должна быть осознана , чтобы выбраться из лабиринта матрицы.
Ведь, Как таковая «эволюционная заданность» имеет четкий алгоритм поступательного действия, подчинённый материальной необходимости , с необходимостью субъектов в постоянной, бесконечной смене форм и перераспределения энергии внутри существования, для решения тех или иных кармических задач во имя достижения иллюзорного духовного совершенства. Как мы видим, она имеет механистический характер и следовательно никакого отношения к творчеству не имеет. Принцип макрокосмической свободы и индивидуальной свободы воли здесь игнорируется. Перед нами по сути также самая безжизненная и холодная ложная реальность, направленная на поддержание порядка и внешний контроль, подменяющая собой истинную действительность, где прослеживается внутренняя интимная взаимосвязь познающего субъекта с объектом, видна их родственная и доверительная духовная связь, скрепленная соавторскими брачными узами во имя поддержания гармонии всех частей организма Духа – Материи. Во всей непримиримой мощи здесь являет себя диалектика духа и материи; добра и зла; Природы и Бога; сама диалектика познания, которая специально жонглирует своими искусственными понятиями через наше желание и интерес к игре существования. И мы играем здесь неосознанную роль свободных заложников для которых сама основа этого существования состоит из противоборства «хорошего» и «плохого»; «нашего» и «чужого»; иррационального начала и начала рационального; наконец, индивидуального и универсального.
Так мы противопоставили незаметно для себя самих бытие и небытие; потустороннее и здешнее; дальнее и ближнее; космическое и антикосмическое; противопоставили Человека и Бога, как существо внешнее или трансцендентное по отношению к нам и Природе. Мироздание сначала раскололось, а затем ещё более расщепилось на бесчисленное количество разрозненных, движущихся по принципу хаотического движения по непонятным нам законам пугающего своей сияющей бездной и засасывающей в своё ненасытное лоно пространства и времени. Очень хорошо эта тема отчуждения раскрыта в романах писателей экзистенциального толка; в творчестве Гегеля и Шопенгауэра; в творчестве Ф. Ницше. При этом , что совсем абсурдно, но упорно не замечается и замалчивается, познающий с нарочитой серьёзностью и напыщенной, гордой вдумчивостью упорно бьётся над проклятыми вопросами и мировыми проблемами, как будто вот-вот найдет хоть какое-нибудь решение, чем облегчит жизнь. И продолжает это делать из века в век, заставляя себя принять господствующую данность и необходимость, как она есть; как будто это для него нормальный порядок бытия и так и должно быть всегда. Мне сразу же вспоминается гениальный роман А. Камю на тему «нормы» абсурдности: «Миф о Сизифе. Эссе об абсурде», https://dzen.ru/a/YMsvpKe-MCnUpzVS , где главный герой, Сизиф, на протяжении всей «злой» бесконечности, понимая , что такой рок – это в порядке нормы, тем не менее продолжает упорно совершать одно и тоже бессмысленное действие: Вкатывать камень на гору, который постоянно скатывается, думая, что в этом деянии как раз и скрывает последний величайший, так и остающийся скрытым, смысл, который и должен вдохновлять на дальнейшие отчаянные, механические, действия. Такие действия он называет: «Священнодействием», подчинённым пресловутому высшему Божественному закону, управляемому Его волей; принципом недоступной для познания высшей целесообразности в Природе.
А возможно ли творчество для необходимости, из необходимости? Мы видели уже, что в царстве необходимости возможна лишь эволюция, т.е. перераспределение данной энергии. Лишь свобода творит абсолютную прибыль в мире, лишь свободный творит. Детерминизм, так принудительно нам навязанный, потому лишь неверен, что есть свобода лица, творчески прорывающаяся сквозь цепь необходимости. Творческую тайну бытия нельзя воспринять пассивно, в атмосфере послушания отяжелевшей материальности мира. Ее можно познать лишь активно, в атмосфере самого творческого акта. Познать творческую активность лица – значит быть творчески активным лицом. Познать свободу лица – значит быть свободным лицом. Подобное познается подобным. Внутреннее родство субъекта познания и объекта познания – обязательное условие истинного познания. Только свободный познает свободу, только творящий познает творчество, только дух познает духовное, только микрокосм познает макрокосм. Познавать что-нибудь в мире значит иметь это в себе. Познание есть творческий акт, и нельзя ждать познания творческой активности от познания как пассивного приспособления. Нельзя ждать познания свободы от рабского послушания необходимости. Нельзя ждать познания мировой свободы и мировой творческой тайны от уединенной, оторвавшей себя от мира и противоположившей себя миру индивидуальности. Свободная творческая мощь индивидуальности предполагает ее универсализм, ее микрокосмичность. Всякий творческий акт имеет универсальное, космическое значение. Творческий акт личности входит в космическую иерархию, освобождает от мертвенной власти низших, материализированных иерархий, расковывает бытие. В своей свободе и своем творчестве личность не может быть оторвана и отъединена от космоса, от вселенского бытия.
Вырисовывается привычная картина круговорота, замкнутого круга, вещей в Природе, где на фоне общей какофонии материальной необходимости, которую мы до сих пор воспринимаем, как мелодию, отрывочные и невнятные звуки которой отражаются эхом в холодном пространстве, слышны устрашающие отзвуки потерявшегося и замёрзшего, зовущего нас к себе, духа, молящегося отчаянно об избавлении – воссоединении, запечатлевающей каждого из нас в ледяной истории дня.
Таким образом все делается во имя необходимости, для необходимости и из необходимости, что изначально умаляет индивидуальную свободу и сам творческий акт. В результате человек словно добровольная жертва, которая упрощает существование, помогает спокойно воспринимать то, что есть, как будто так и надо; видеть красоту в уродливости существования; находить смысл там, где его не может быть изначально. И мы знаем из истории, к чему приводит такой вот, психопатологический настрое и модель поведения, которая напрямую связана с потребностью к мазохизму, садизму, суицидальным наклонностям.
Материально – Духовная имманентность остаётся трансцендентной, сокрыта от нас в силу нашей материально – духовной замкнутости; она непроницаема в своей спящей сокровенности и недоступна для привнесения живительных созидательных мистических сил откровения восьмого дня Творения.
Эволюционизм отвергает творчество по определению, так как он схематичен, систематичен; опирается на рационализм и также отрицает мистическое сознание. Он не учитывает антропологическую тайну и откровение о человеке, в котором последнее слово принадлежит его собственной свободе, решающему и последнему, роковому выбору, после которого восстанет и возродится новая, творческая, солнечная религиозная эпоха и откроется та загадка о судьбе человечества, которая была изначально заложена в человеке в его «сокровенном», но намеренно сокрыта Богом от своего взора, тем не менее, согласно предсуществованию, каким-то волшебным образом все синтезируется и сходится в точке интимного сотворческого соприкосновения человеческой и Божественной воли. Сокровенное в человеке встречается с откровением Бога о нас.
Христианство как религия воспитания и опеки несовершеннолетних, как религия страха соблазнов для малолетних вырождается и мертвеет. Нынешнему возрасту человека, нынешним временам и срокам может соответствовать лишь религия свободы, религия дерзновения, а не страха. Уже нельзя отказываться от бремени свободы, христианское человечество слишком для этого старо, слишком не только зрело, но и перезрело. В конце христианского пути загорается сознание, что Бог ждет от человека такого откровения свободы, в котором открыться должно непредвиденное самим Богом. Бог оправдывает тайну свободы, властно и мощно положив предел собственному предвидению. Несвободные не нужны Богу, не входят в божественный космос. Поэтому свобода не есть право, а есть обязанность. Свобода – религиозная добродетель. Несвободный, раб не может войти в царство Божье, он не сыновен Богу и подчинен низшим сферам.
Эволюционизм имеет линейную направленность и траекторию по типу «от» и «до» со множеством стадий и этапов, которые адепт якобы должен преодолевать на пути к конечному пункту назначения – «Состояния абсолютного духа», используя для этого временные интервалы, подчинённые той же самой «НЕОБХОДИМОСТИ», в плену которой мы находимся и которая используя инструмент кармической обусловленности заставляет совершать однотипные действия согласно одному и тому же сценарию в нашей искусственно созданной реальности; порабощает через наше желание стать лучше, таким образом обращая стремление к духовности в иллюзорную абстрактную область, формируя роковую зависимость, исключая акт сознательного волеизъявления и принцип индивидуальной свободы: Человек не должен подчиняться , его не должны подталкивать социальные нормы , религиозная мораль, закон, к какому-либо действию, которое ему незнакомо, не прочувствовано, не имеет на данный момент родственной интимной связи с ним. Но у него нет выбора, потому что Эволюционизм за него решает, что сейчас полезно ему, а что вредно. Он лаконичен, предельно краток, требует безоговорочного подчинения и повиновения, за малейшую провинность отяжеляет кармой, наказывает; он надсмотрщик ревностно управляет мировым процессом и следит за каждым из нас в камере существования кармической обусловленности для пожизненных заключённых. Мы знаем, что такой авторитарный абсурдизм приводит к прямо противоположному эффекту – беспорядку, к тем событиям, которые отразились в романе А. Кубина, «Другая сторона» https://www.labirint.ru/reviews/goods/392197/
У эволюционизма есть, действительно, другая сторона, связанная с обратным процессом, «инволюцией», это замаскированная хитрость эволюционизма, заставляющая нас не останавливаться в гонке за самосовершенствованием и получением знаний, иначе это чревато нашим исчезновением. И мы верим в это стараясь быть умнее, лучше и сильнее, но в действительности, как уже говорил, никакого нашего развития и прогресса в нас не происходит, мы совершаем бег на одном месте в рамках инертного трехмерного пространства, в котором по существу ничего и никогда не происходит : Просто очередной безликий день на фоне всех остальных, до боли похожих друг на друга. Мы теряем силы , которых еле еле хватает на преодоление внутренней деградации и поддержания гармонии; творческое свободное самосознание не проявляет себя, оно приносит в жертву себя ложным нравственно – духовным ориентирам и обыденным ценностям, подразумевающим активное участие в непримиримой борьбе «Добра» и «Зла», в которой проживается их диалектика. Это мне напоминает Уробороса, вечно через мазохизм преодолевающего себя, но не могущего отказаться от своей самоуничижительной и мазохистской потребности. И здесь мы также прослеживаем болезненную цикличность – зацикленность эволюции, её замкнутость и хотение создать «совершенную» реальность, что подменяет только истинную действительность, создаёт карикатурное подобие, в котором просматривается отчаянность и нервозность действия того или иного аспекта всемирного процесса.
Эволюционизм имеет форму спиралевидной структуры, подразумевающей якобы целесообразное циклическое планетарное естественное развитие, изначально заложенное в природу, что в действительности выглядит как замкнутая зацикленная, болезненная, весьма неустойчивая система, искусственно поддерживаема морально – интеллектуальными усилиями и верой в конечную трансцендентность, к которой якобы тоже всё устремляется сквозь общие симптомокомплексы в виде сначала, на заре древности, в простейшем образовании духа племенного взаимодействия, затем все к более усложненной формам общности( социума), потом историзма, окультуривания, и достижении новейшего времени цивилизации с последующей идеей поддержания ценностей глобализма, который окончательно закрывает всякое индивидуальное живое творческое начало в человеке, его истинной сущности, заменяя её на суррогат – личность , подчинённую установленному закону и соблюдающей мировой порядок; разделяющей социальные нормы и ценности; исполняющей свои жизненные уроки и задачи, исполняющей эволюционные обязанности и приобретающей опыт. Наибольший вклад в формировании теории эволюции, как известно внесли корифеи научной мысли: Ж.Л.Л.Бюффон, Ж.Б.Ламарк, Ч.Лайель, Г. Спенсера, Э.Геккель, и конечно же, Ч.Дарвин; их поддерживали мыслители: Гегель, Кант, Спиноза, Декарт. Параллельно с научным взглядом на эволюционизм развивается также и религиозная концепция развития, подразумевающая патриархально – иерархическую систему с идеей греховности, искупления, послушания, что приводит также к необходимому подчинению обыденности и её необходимости, так как имеет отрицательный смысл смиренного пассивного несения креста без возможности изменить ход дел через внутреннюю творческую революцию и преображение этой обыденности. Научная и религиозная системы по сути схожи, так как исполняют миссию по управлению и контролю человека, только используя разные методы, отрицая его внутренний суверенитет сознания и творческую свободную волю, подразумевающую самостоятельный акт созидания в сотворчестве с Природой и Богом.
Здесь кроется самое большое противоречие между спящей, но время от времени, на мгновение, просыпающейся истинной сущности человека, подразумевающей самостоятельный творческий акт, с его личностью, сформированной вековыми научно – религиозными традициями со всеми мировоззренческими предрассудками, стереотипами, шаблонами; с необходимостью принятия и подчинения «естественному» механическому процессу эволюционной заданности. При этом, как уже говорил, наука и религия параллельно с этим продолжают вести споры между собой, согласно собственным ориентирам, ввергая нас в вечную игру «добра» и «зла», постоянно меняя их местами, чтобы нам интереснее было играть и мы продолжали бы принимать активное участие во всей этой клоаке, принимая и переходя время от времени то на сторону мирового духа, то опять же на сторону материализма. И диалектика здесь является главным инструментом, ведь расщепленное сознание, принимая социальные ценности и искусственные законы эволюции, не может действовать сознательно, созидательно, проводя через спокойное внутреннее переживание универсальный синтез энергий «Духа – Материи», тем самым соответствуя и отвечая на мелодию единства и целостности Его неиссякаемого творческого источника, кроме как и дальше разделять, противопоставлять, анализировать, наслаждаясь абсурдизмом существования до какого-то времени, пока вдруг не поймёт, что запуталось в лабиринте матричного , трехмерного пространства, которое его энергетически подавило, сформировав рабскую зависимость.
Здесь ещё раз очень явно прослеживается обязательный, необходимый характер эволюции, к которой привлекается каждый человек вне зависимости от его интересов, желания и воли, в рамках обязательного закона всеобщей жизненной повинности. Не учитывается сущность и внутренняя глубина содержания человека, отвечающая требованиям системности, её характеристикам в установленной общей познавательности картины; никого не интересует, насколько индивиду действительно будет полезно для его внутреннего благополучия примерять рамки общепризнанных научно - образовательных, культурных, социальных норм. Она не терпит того, что выходит за рамки её понимания и схематичности, что не соответствует её моральным установкам. Для неё важно наше «чувство долга» и способность приспосабливаться к капризной изменчивости условий; умение соответствовать духу коллективизма; помнить и знать свою родовую принадлежность; чувствовать общие тенденции и понимать их тренд, чтобы подготавливать себя к переходу на «новый» этап развития. Всё это вместе меня наводит на мысль, что эволюция не была задумана , как все полагают высшим разумом, божественным провидением; не была привнесена более развитыми цивилизациями, для нашего воспитания, развития и совершенствования; то есть придумана чем-то внешним, хотя это тоже верно, но по большей части эволюция – наше гениальное изобретение и одновременно то, к чему неминуемо и обязательно надо стремиться, так как линейно – системное развитие считается якобы естественным процессом обучения, получения навыков; возможностью перейти на новый уровень и стать членом более высокоразвитых цивилизаций. И оно теперь владеет нашими умами, умами великих учёных и богословов. Эволюция стала для нас всем, богом. Игра в прятки с самим собой, так как так интереснее жить, когда весь творческий ресурс направлен не во внутрь, а во вне, наружу вследствие нравственно – духовной недееспособности и общей интеллектуальной дифференциации, когда человек не имеет творческой силы уравновесить и согласовать собственные созидательные стихии( пять элементов , о которых писал в первой главе) потенциалом пространства и творить из себя, непрерывно на тонкоэнергетическом уровне пребывая у состоянии Коловращения, всё более расширяясь, углубляясь и возвышаясь, проводя непрерывный высокочастотный синтез при помощи открывающихся органов сознания и таким образом сообразуясь с саморегулируемым самоорганизующимся организмом «Духа – Материи». Но ориентация на внешнее имеет для эволюции единственное, главное, необходимое условие её существования и вместе с этим каждого из нас. Она заставляет попеременно примерять на себя различные роли: адепта, ученика, учителя, злодея, гения, святого, монаха, извращенца, богача, бедняка. Всё для того, чтобы мы постоянно были в поисках, в напряжённом искании; преодолевали бы испытания, чтобы снискать благодати; грешили, чтобы получить прощение; мечтали бы р лучшей доле и жизни. Наше активное участие во всём этом – основная договоренность, чтобы быть «своим» для неё. Сама закостенелость непрерывного процесса развития в общей иерархической многоуровневой системе циклической замкнутости наводит на мысль о её самоотчуждённости, невозможности проникаться глубинным внутренним содержанием и неспособности к эмпато – интуитивно – мистическому соучастию и сопереживанию в истинном благородном деянии самораскрытия творческого потенциала и свободного, ничем не стесненного созидательного акта, который лишь один может раскрыть подлинную жизненность жизни всего происходящего. Такая губительная проекция макрокосма отражается в нас, как хроническое чувство нереализованности и желание компенсировать этот комплекс эволюции желанием и дальше приобретать и систематизировать получаемые знания для того, чтобы делиться нашим несчастным опытом с другими. На более приземленном, бытовом уровне мы чувствуем потребность в вечной спешке опасаясь, что многое не успеем совершить. Появляется так называемая «родовая зависимость», подчинённая принципу бесконечного воспроизводства в общей механике существования, о которой рассказывал в предыдущих главах, когда кажется, что будущий наш проект может быть станет лучшей копией нас самих и наконец-то оправдает наши желания и чаяния, принесёт хоть какое-то удовлетворение и даст необходимую передышку. Только с той разницей, что в рамках простейшего физиологического акта соития мы лелеем надежду наконец-то получить сколько-нибудь продолжительное удовлетворение в иллюзорном внешнем соединении с объектом с целью реанимирования единства и целостности пола, то в рамках интеллектуального акта мы тоже самое делаем, чтобы завладеть тайной знания и понимания, проникнуться её единством и целостностью, совершенной истины в свете конкретного объекта внимания. Но и то и другое, как мы понимаем без глубоко внутреннего самораскрытия, неспешного исследования и мистического переживания невозможно. В первом случае мы лишь воспроизводим такое же замкнутое, конечное, половинчатое, ущербное, дифференцированное существо, долг которого принести нам счастье, а во втором случае наше знание ещё более расщепляется и замыкается на себе.
Ещё раз хочется сказать, что эволюция и все, кто находится в её системе, лишены глубинного индивидуального переживания, роднящего нас с нашей настоящей сущностью, раскрываемой только через творческий потенциал; поэтому им незнакомо сопереживание тем протекающим пространственным процессам, которые в интимном соприкосновении с нами каждое мгновение заново запечатлевают священные мистериальные действа величайшей тайны жизни, постоянно обновляющейся и возрождающейся как бы заново, вместе с нами, затрагивающей каждую вновь пробудившуюся для ясного осознания единства и целостности всего происходящего каждую клетку нашего существа. Поэтому она лишена логоса, сердца и души; не понимает , что такое одухотворенное состояние и творческий свободный полёт. Она оперирует только теми проверенными обыденными инструментами развития и познания, которые нам так хорошо известны. Ей знакома только привычная, внешняя сторона существования и она видит только облик явлений, внутренняя сущность которых остаётся сокрытой от неё, использует для своих целей. Но, как мы уже поняли, нам важно именно исследование внутреннего содержания того, что происходит и только так мы входим в глубинный контакт с пространством. Вроде бы, на первый взгляд, что интересного можно узреть в созерцаемом объекте в данный момент, коме того, что просто радует наш глаз и приносит сиюминутное наслаждение? Но это лишь поверхностный взгляд, видящий только внешнюю сторону предмета, который также легкомысленно испаряется, оставляя нас как бы обманутыми, один на один с одиночеством нашей неудовлетворённости, которая, как мы хорошо знаем, оставляет очень горькое послевкусие разочарования и увековечивает в нас осознание эфемерности Жизни в духе философии А. Шопенгауэра, где злободневная повестка дня по-прежнему включены в ледяную историю человечества. Хотя потом по законам диалектики познания, мы вдруг снова видим привлекательность этого явления и воспаряем на время к нему интересом, который через мгновение также исчезает. И так до бесконечности. Всё от того, что мы не являемся в данный момент осознанными носителями подлинного и сосредоточенного интереса к объекту, к его внутреннему содержанию, к тем процессам, которые протекают внутри объекта. Наше хотение быстрой выгоды – это признак легкомысленного отношения к нему, и естественно его к нам отношение будет соответственно нашему настрою. Это нам в наказание. Мы не ощущаем в данный момент трансцендентальной динамики, происходящей непрерывно, скрываемой в мистериальных действах стихийных сил , облачающихся в нескончаемую палитру красок внешнего многообразия и поэтому не воспринимаем настоящее присутствие творческого Божьего духа в Природе, который приглашает нас через наше вдохновение стать Его соавтором, приобщиться к сотворческому процессу, чтобы и дальше быть преисполненным неутомимого созидания восьмого дня Творения и раскрывать волшебство Природы во славу Его, как и подобает изначальному царственному статусу человека:
Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные.
Дело Его — слава и красота, и правда Его пребывает вовек.
Псалтирь 110:2-3
В этим словах скрывается призыв Творца, Отца нашего к дерзновенному творческому участию; он требует от нас свободного акта созидательной деятельности: Возделывать свое внутреннее пространство и пространство вокруг нас, используя те упущенные возможности во времена райского сада, которые снова зовут возделывать Землю, взращивая «древо познания мироздания»; не запускать сад и вовремя вкушать его плоды, таким образом все более углубляясь, расширяясь, возвышаясь в пространстве.
Мы должны научиться видеть подлинную красоту Природы, которой не знает эволюция. С этого начинается одновременно покаяние, искуплением творчеством и прощение, выход в новую творческую эпоху богочеловечества, о которой писал Н. А Бердяев в своём произведении: «Смысл творчества».
Как мы видели из первой главы, эволюция не имеет никакого отношения к мистическому переживанию; не имеет имманентного отношения к Природе, к Творцу и Творению и поэтому не даёт истинного понимания взаимодействия между собой тонких энергетических вибраций, не раскрывает пространственного знания и не раскрывает сути природно – религиозного учения о сущности «Духо – Материи», но главное не утверждает решительно смысл человеческого пребывания на Земле, так как не обозначает чётко правильность направленности его пути. Она лишь действует наугад, используя относительные научно – религиозные методы, аксиомы и выдуманные законы; играет с нами в жестокую игру, подбрасывая различные задачи, где противоборствуют между собой противоположные понятия, используя диалектический метод. Безжалостно экспериментирует, создавая параллельно кармическую отягощённость, где каждый с самого начала чего-то должен друг другу, а главное ей. Она придумала так называемую «школу жизни», устанавливая уровни, этапы, стадии процесса самосовершенствования и наказывает тех, кто по какой-либо причине не успевает за общим ходом времени. Но мы знаем чем в итоге такие проекты заканчиваются: искусственно существующие расы забраковываются и сворачиваются, уступая дорогу другим , с такой же плачевной судьбой. Наравне со своей замкнутостью от живительного первоисточника, от «Искры Творения»; врождённой внутренней холодностью и неопознаваемостью, общей отчуждённостью от содержания человека, также обладает решительным авторитарно – патриархальным духом управления и подавления воли и свободы человека, подчиняя его суверенитет, вернее подменяет его тем, что называют «правом личности», ведомой эгоцентрической моделью поведения и желанием разделять и властвовать. В этом кроется корень изначальной безнравственности эволюции, в её идеи вечного порабощения жизни, иерархическом контроле, ложном порядке и управлении. Свой изначально отрицательный смысл она компенсирует нашими «положительно – прогрессивными установками процесса совершенствования, познания окружающего мира, накопления опыта и самопознания, что и приводит к противоположному для каждого из нас результату – Падения , инволюции и вырождения. Эта её гениальная демоническая идея должна быть осознана , чтобы выбраться из лабиринта матрицы.
Ведь, Как таковая «эволюционная заданность» имеет четкий алгоритм поступательного действия, подчинённый материальной необходимости , с необходимостью субъектов в постоянной, бесконечной смене форм и перераспределения энергии внутри существования, для решения тех или иных кармических задач во имя достижения иллюзорного духовного совершенства. Как мы видим, она имеет механистический характер и следовательно никакого отношения к творчеству не имеет. Принцип макрокосмической свободы и индивидуальной свободы воли здесь игнорируется. Перед нами по сути также самая безжизненная и холодная ложная реальность, направленная на поддержание порядка и внешний контроль, подменяющая собой истинную действительность, где прослеживается внутренняя интимная взаимосвязь познающего субъекта с объектом, видна их родственная и доверительная духовная связь, скрепленная соавторскими брачными узами во имя поддержания гармонии всех частей организма Духа – Материи. Во всей непримиримой мощи здесь являет себя диалектика духа и материи; добра и зла; Природы и Бога; сама диалектика познания, которая специально жонглирует своими искусственными понятиями через наше желание и интерес к игре существования. И мы играем здесь неосознанную роль свободных заложников для которых сама основа этого существования состоит из противоборства «хорошего» и «плохого»; «нашего» и «чужого»; иррационального начала и начала рационального; наконец, индивидуального и универсального.
Так мы противопоставили незаметно для себя самих бытие и небытие; потустороннее и здешнее; дальнее и ближнее; космическое и антикосмическое; противопоставили Человека и Бога, как существо внешнее или трансцендентное по отношению к нам и Природе. Мироздание сначала раскололось, а затем ещё более расщепилось на бесчисленное количество разрозненных, движущихся по принципу хаотического движения по непонятным нам законам пугающего своей сияющей бездной и засасывающей в своё ненасытное лоно пространства и времени. Очень хорошо эта тема отчуждения раскрыта в романах писателей экзистенциального толка; в творчестве Гегеля и Шопенгауэра; в творчестве Ф. Ницше. При этом , что совсем абсурдно, но упорно не замечается и замалчивается, познающий с нарочитой серьёзностью и напыщенной, гордой вдумчивостью упорно бьётся над проклятыми вопросами и мировыми проблемами, как будто вот-вот найдет хоть какое-нибудь решение, чем облегчит жизнь. И продолжает это делать из века в век, заставляя себя принять господствующую данность и необходимость, как она есть; как будто это для него нормальный порядок бытия и так и должно быть всегда. Мне сразу же вспоминается гениальный роман А. Камю на тему «нормы» абсурдности: «Миф о Сизифе. Эссе об абсурде», https://dzen.ru/a/YMsvpKe-MCnUpzVS , где главный герой, Сизиф, на протяжении всей «злой» бесконечности, понимая , что такой рок – это в порядке нормы, тем не менее продолжает упорно совершать одно и тоже бессмысленное действие: Вкатывать камень на гору, который постоянно скатывается, думая, что в этом деянии как раз и скрывает последний величайший, так и остающийся скрытым, смысл, который и должен вдохновлять на дальнейшие отчаянные, механические, действия. Такие действия он называет: «Священнодействием», подчинённым пресловутому высшему Божественному закону, управляемому Его волей; принципом недоступной для познания высшей целесообразности в Природе.
А возможно ли творчество для необходимости, из необходимости? Мы видели уже, что в царстве необходимости возможна лишь эволюция, т.е. перераспределение данной энергии. Лишь свобода творит абсолютную прибыль в мире, лишь свободный творит. Детерминизм, так принудительно нам навязанный, потому лишь неверен, что есть свобода лица, творчески прорывающаяся сквозь цепь необходимости. Творческую тайну бытия нельзя воспринять пассивно, в атмосфере послушания отяжелевшей материальности мира. Ее можно познать лишь активно, в атмосфере самого творческого акта. Познать творческую активность лица – значит быть творчески активным лицом. Познать свободу лица – значит быть свободным лицом. Подобное познается подобным. Внутреннее родство субъекта познания и объекта познания – обязательное условие истинного познания. Только свободный познает свободу, только творящий познает творчество, только дух познает духовное, только микрокосм познает макрокосм. Познавать что-нибудь в мире значит иметь это в себе. Познание есть творческий акт, и нельзя ждать познания творческой активности от познания как пассивного приспособления. Нельзя ждать познания свободы от рабского послушания необходимости. Нельзя ждать познания мировой свободы и мировой творческой тайны от уединенной, оторвавшей себя от мира и противоположившей себя миру индивидуальности. Свободная творческая мощь индивидуальности предполагает ее универсализм, ее микрокосмичность. Всякий творческий акт имеет универсальное, космическое значение. Творческий акт личности входит в космическую иерархию, освобождает от мертвенной власти низших, материализированных иерархий, расковывает бытие. В своей свободе и своем творчестве личность не может быть оторвана и отъединена от космоса, от вселенского бытия.
Вырисовывается привычная картина круговорота, замкнутого круга, вещей в Природе, где на фоне общей какофонии материальной необходимости, которую мы до сих пор воспринимаем, как мелодию, отрывочные и невнятные звуки которой отражаются эхом в холодном пространстве, слышны устрашающие отзвуки потерявшегося и замёрзшего, зовущего нас к себе, духа, молящегося отчаянно об избавлении – воссоединении, запечатлевающей каждого из нас в ледяной истории дня.
Таким образом все делается во имя необходимости, для необходимости и из необходимости, что изначально умаляет индивидуальную свободу и сам творческий акт. В результате человек словно добровольная жертва, которая упрощает существование, помогает спокойно воспринимать то, что есть, как будто так и надо; видеть красоту в уродливости существования; находить смысл там, где его не может быть изначально. И мы знаем из истории, к чему приводит такой вот, психопатологический настрое и модель поведения, которая напрямую связана с потребностью к мазохизму, садизму, суицидальным наклонностям.
Материально – Духовная имманентность остаётся трансцендентной, сокрыта от нас в силу нашей материально – духовной замкнутости; она непроницаема в своей спящей сокровенности и недоступна для привнесения живительных созидательных мистических сил откровения восьмого дня Творения.
Эволюционизм отвергает творчество по определению, так как он схематичен, систематичен; опирается на рационализм и также отрицает мистическое сознание. Он не учитывает антропологическую тайну и откровение о человеке, в котором последнее слово принадлежит его собственной свободе, решающему и последнему, роковому выбору, после которого восстанет и возродится новая, творческая, солнечная религиозная эпоха и откроется та загадка о судьбе человечества, которая была изначально заложена в человеке в его «сокровенном», но намеренно сокрыта Богом от своего взора, тем не менее, согласно предсуществованию, каким-то волшебным образом все синтезируется и сходится в точке интимного сотворческого соприкосновения человеческой и Божественной воли. Сокровенное в человеке встречается с откровением Бога о нас.
Христианство как религия воспитания и опеки несовершеннолетних, как религия страха соблазнов для малолетних вырождается и мертвеет. Нынешнему возрасту человека, нынешним временам и срокам может соответствовать лишь религия свободы, религия дерзновения, а не страха. Уже нельзя отказываться от бремени свободы, христианское человечество слишком для этого старо, слишком не только зрело, но и перезрело. В конце христианского пути загорается сознание, что Бог ждет от человека такого откровения свободы, в котором открыться должно непредвиденное самим Богом. Бог оправдывает тайну свободы, властно и мощно положив предел собственному предвидению. Несвободные не нужны Богу, не входят в божественный космос. Поэтому свобода не есть право, а есть обязанность. Свобода – религиозная добродетель. Несвободный, раб не может войти в царство Божье, он не сыновен Богу и подчинен низшим сферам.
Эволюционизм имеет линейную направленность и траекторию по типу «от» и «до» со множеством стадий и этапов, которые адепт якобы должен преодолевать на пути к конечному пункту назначения – «Состояния абсолютного духа», используя для этого временные интервалы, подчинённые той же самой «НЕОБХОДИМОСТИ», в плену которой мы находимся и которая используя инструмент кармической обусловленности заставляет совершать однотипные действия согласно одному и тому же сценарию в нашей искусственно созданной реальности; порабощает через наше желание стать лучше, таким образом обращая стремление к духовности в иллюзорную абстрактную область, формируя роковую зависимость, исключая акт сознательного волеизъявления и принцип индивидуальной свободы: Человек не должен подчиняться , его не должны подталкивать социальные нормы , религиозная мораль, закон, к какому-либо действию, которое ему незнакомо, не прочувствовано, не имеет на данный момент родственной интимной связи с ним. Но у него нет выбора, потому что Эволюционизм за него решает, что сейчас полезно ему, а что вредно. Он лаконичен, предельно краток, требует безоговорочного подчинения и повиновения, за малейшую провинность отяжеляет кармой, наказывает; он надсмотрщик ревностно управляет мировым процессом и следит за каждым из нас в камере существования кармической обусловленности для пожизненных заключённых. Мы знаем, что такой авторитарный абсурдизм приводит к прямо противоположному эффекту – беспорядку, к тем событиям, которые отразились в романе А. Кубина, «Другая сторона» https://www.labirint.ru/reviews/goods/392197/
У эволюционизма есть, действительно, другая сторона, связанная с обратным процессом, «инволюцией», это замаскированная хитрость эволюционизма, заставляющая нас не останавливаться в гонке за самосовершенствованием и получением знаний, иначе это чревато нашим исчезновением. И мы верим в это стараясь быть умнее, лучше и сильнее, но в действительности, как уже говорил, никакого нашего развития и прогресса в нас не происходит, мы совершаем бег на одном месте в рамках инертного трехмерного пространства, в котором по существу ничего и никогда не происходит : Просто очередной безликий день на фоне всех остальных, до боли похожих друг на друга. Мы теряем силы , которых еле еле хватает на преодоление внутренней деградации и поддержания гармонии; творческое свободное самосознание не проявляет себя, оно приносит в жертву себя ложным нравственно – духовным ориентирам и обыденным ценностям, подразумевающим активное участие в непримиримой борьбе «Добра» и «Зла», в которой проживается их диалектика. Это мне напоминает Уробороса, вечно через мазохизм преодолевающего себя, но не могущего отказаться от своей самоуничижительной и мазохистской потребности. И здесь мы также прослеживаем болезненную цикличность – зацикленность эволюции, её замкнутость и хотение создать «совершенную» реальность, что подменяет только истинную действительность, создаёт карикатурное подобие, в котором просматривается отчаянность и нервозность действия того или иного аспекта всемирного процесса.
Эволюционизм имеет форму спиралевидной структуры, подразумевающей якобы целесообразное циклическое планетарное естественное развитие, изначально заложенное в природу, что в действительности выглядит как замкнутая зацикленная, болезненная, весьма неустойчивая система, искусственно поддерживаема морально – интеллектуальными усилиями и верой в конечную трансцендентность, к которой якобы тоже всё устремляется сквозь общие симптомокомплексы в виде сначала, на заре древности, в простейшем образовании духа племенного взаимодействия, затем все к более усложненной формам общности( социума), потом историзма, окультуривания, и достижении новейшего времени цивилизации с последующей идеей поддержания ценностей глобализма, который окончательно закрывает всякое индивидуальное живое творческое начало в человеке, его истинной сущности, заменяя её на суррогат – личность , подчинённую установленному закону и соблюдающей мировой порядок; разделяющей социальные нормы и ценности; исполняющей свои жизненные уроки и задачи, исполняющей эволюционные обязанности и приобретающей опыт. Наибольший вклад в формировании теории эволюции, как известно внесли корифеи научной мысли: Ж.Л.Л.Бюффон, Ж.Б.Ламарк, Ч.Лайель, Г. Спенсера, Э.Геккель, и конечно же, Ч.Дарвин; их поддерживали мыслители: Гегель, Кант, Спиноза, Декарт. Параллельно с научным взглядом на эволюционизм развивается также и религиозная концепция развития, подразумевающая патриархально – иерархическую систему с идеей греховности, искупления, послушания, что приводит также к необходимому подчинению обыденности и её необходимости, так как имеет отрицательный смысл смиренного пассивного несения креста без возможности изменить ход дел через внутреннюю творческую революцию и преображение этой обыденности. Научная и религиозная системы по сути схожи, так как исполняют миссию по управлению и контролю человека, только используя разные методы, отрицая его внутренний суверенитет сознания и творческую свободную волю, подразумевающую самостоятельный акт созидания в сотворчестве с Природой и Богом.
Здесь кроется самое большое противоречие между спящей, но время от времени, на мгновение, просыпающейся истинной сущности человека, подразумевающей самостоятельный творческий акт, с его личностью, сформированной вековыми научно – религиозными традициями со всеми мировоззренческими предрассудками, стереотипами, шаблонами; с необходимостью принятия и подчинения «естественному» механическому процессу эволюционной заданности. При этом, как уже говорил, наука и религия параллельно с этим продолжают вести споры между собой, согласно собственным ориентирам, ввергая нас в вечную игру «добра» и «зла», постоянно меняя их местами, чтобы нам интереснее было играть и мы продолжали бы принимать активное участие во всей этой клоаке, принимая и переходя время от времени то на сторону мирового духа, то опять же на сторону материализма. И диалектика здесь является главным инструментом, ведь расщепленное сознание, принимая социальные ценности и искусственные законы эволюции, не может действовать сознательно, созидательно, проводя через спокойное внутреннее переживание универсальный синтез энергий «Духа – Материи», тем самым соответствуя и отвечая на мелодию единства и целостности Его неиссякаемого творческого источника, кроме как и дальше разделять, противопоставлять, анализировать, наслаждаясь абсурдизмом существования до какого-то времени, пока вдруг не поймёт, что запуталось в лабиринте матричного , трехмерного пространства, которое его энергетически подавило, сформировав рабскую зависимость.
Здесь ещё раз очень явно прослеживается обязательный, необходимый характер эволюции, к которой привлекается каждый человек вне зависимости от его интересов, желания и воли, в рамках обязательного закона всеобщей жизненной повинности. Не учитывается сущность и внутренняя глубина содержания человека, отвечающая требованиям системности, её характеристикам в установленной общей познавательности картины; никого не интересует, насколько индивиду действительно будет полезно для его внутреннего благополучия примерять рамки общепризнанных научно - образовательных, культурных, социальных норм. Она не терпит того, что выходит за рамки её понимания и схематичности, что не соответствует её моральным установкам. Для неё важно наше «чувство долга» и способность приспосабливаться к капризной изменчивости условий; умение соответствовать духу коллективизма; помнить и знать свою родовую принадлежность; чувствовать общие тенденции и понимать их тренд, чтобы подготавливать себя к переходу на «новый» этап развития. Всё это вместе меня наводит на мысль, что эволюция не была задумана , как все полагают высшим разумом, божественным провидением; не была привнесена более развитыми цивилизациями, для нашего воспитания, развития и совершенствования; то есть придумана чем-то внешним, хотя это тоже верно, но по большей части эволюция – наше гениальное изобретение и одновременно то, к чему неминуемо и обязательно надо стремиться, так как линейно – системное развитие считается якобы естественным процессом обучения, получения навыков; возможностью перейти на новый уровень и стать членом более высокоразвитых цивилизаций. И оно теперь владеет нашими умами, умами великих учёных и богословов. Эволюция стала для нас всем, богом. Игра в прятки с самим собой, так как так интереснее жить, когда весь творческий ресурс направлен не во внутрь, а во вне, наружу вследствие нравственно – духовной недееспособности и общей интеллектуальной дифференциации, когда человек не имеет творческой силы уравновесить и согласовать собственные созидательные стихии( пять элементов , о которых писал в первой главе) потенциалом пространства и творить из себя, непрерывно на тонкоэнергетическом уровне пребывая у состоянии Коловращения, всё более расширяясь, углубляясь и возвышаясь, проводя непрерывный высокочастотный синтез при помощи открывающихся органов сознания и таким образом сообразуясь с саморегулируемым самоорганизующимся организмом «Духа – Материи». Но ориентация на внешнее имеет для эволюции единственное, главное, необходимое условие её существования и вместе с этим каждого из нас. Она заставляет попеременно примерять на себя различные роли: адепта, ученика, учителя, злодея, гения, святого, монаха, извращенца, богача, бедняка. Всё для того, чтобы мы постоянно были в поисках, в напряжённом искании; преодолевали бы испытания, чтобы снискать благодати; грешили, чтобы получить прощение; мечтали бы р лучшей доле и жизни. Наше активное участие во всём этом – основная договоренность, чтобы быть «своим» для неё. Сама закостенелость непрерывного процесса развития в общей иерархической многоуровневой системе циклической замкнутости наводит на мысль о её самоотчуждённости, невозможности проникаться глубинным внутренним содержанием и неспособности к эмпато – интуитивно – мистическому соучастию и сопереживанию в истинном благородном деянии самораскрытия творческого потенциала и свободного, ничем не стесненного созидательного акта, который лишь один может раскрыть подлинную жизненность жизни всего происходящего. Такая губительная проекция макрокосма отражается в нас, как хроническое чувство нереализованности и желание компенсировать этот комплекс эволюции желанием и дальше приобретать и систематизировать получаемые знания для того, чтобы делиться нашим несчастным опытом с другими. На более приземленном, бытовом уровне мы чувствуем потребность в вечной спешке опасаясь, что многое не успеем совершить. Появляется так называемая «родовая зависимость», подчинённая принципу бесконечного воспроизводства в общей механике существования, о которой рассказывал в предыдущих главах, когда кажется, что будущий наш проект может быть станет лучшей копией нас самих и наконец-то оправдает наши желания и чаяния, принесёт хоть какое-то удовлетворение и даст необходимую передышку. Только с той разницей, что в рамках простейшего физиологического акта соития мы лелеем надежду наконец-то получить сколько-нибудь продолжительное удовлетворение в иллюзорном внешнем соединении с объектом с целью реанимирования единства и целостности пола, то в рамках интеллектуального акта мы тоже самое делаем, чтобы завладеть тайной знания и понимания, проникнуться её единством и целостностью, совершенной истины в свете конкретного объекта внимания. Но и то и другое, как мы понимаем без глубоко внутреннего самораскрытия, неспешного исследования и мистического переживания невозможно. В первом случае мы лишь воспроизводим такое же замкнутое, конечное, половинчатое, ущербное, дифференцированное существо, долг которого принести нам счастье, а во втором случае наше знание ещё более расщепляется и замыкается на себе.
Ещё раз хочется сказать, что эволюция и все, кто находится в её системе, лишены глубинного индивидуального переживания, роднящего нас с нашей настоящей сущностью, раскрываемой только через творческий потенциал; поэтому им незнакомо сопереживание тем протекающим пространственным процессам, которые в интимном соприкосновении с нами каждое мгновение заново запечатлевают священные мистериальные действа величайшей тайны жизни, постоянно обновляющейся и возрождающейся как бы заново, вместе с нами, затрагивающей каждую вновь пробудившуюся для ясного осознания единства и целостности всего происходящего каждую клетку нашего существа. Поэтому она лишена логоса, сердца и души; не понимает , что такое одухотворенное состояние и творческий свободный полёт. Она оперирует только теми проверенными обыденными инструментами развития и познания, которые нам так хорошо известны. Ей знакома только привычная, внешняя сторона существования и она видит только облик явлений, внутренняя сущность которых остаётся сокрытой от неё, использует для своих целей. Но, как мы уже поняли, нам важно именно исследование внутреннего содержания того, что происходит и только так мы входим в глубинный контакт с пространством. Вроде бы, на первый взгляд, что интересного можно узреть в созерцаемом объекте в данный момент, коме того, что просто радует наш глаз и приносит сиюминутное наслаждение? Но это лишь поверхностный взгляд, видящий только внешнюю сторону предмета, который также легкомысленно испаряется, оставляя нас как бы обманутыми, один на один с одиночеством нашей неудовлетворённости, которая, как мы хорошо знаем, оставляет очень горькое послевкусие разочарования и увековечивает в нас осознание эфемерности Жизни в духе философии А. Шопенгауэра, где злободневная повестка дня по-прежнему включены в ледяную историю человечества. Хотя потом по законам диалектики познания, мы вдруг снова видим привлекательность этого явления и воспаряем на время к нему интересом, который через мгновение также исчезает. И так до бесконечности. Всё от того, что мы не являемся в данный момент осознанными носителями подлинного и сосредоточенного интереса к объекту, к его внутреннему содержанию, к тем процессам, которые протекают внутри объекта. Наше хотение быстрой выгоды – это признак легкомысленного отношения к нему, и естественно его к нам отношение будет соответственно нашему настрою. Это нам в наказание. Мы не ощущаем в данный момент трансцендентальной динамики, происходящей непрерывно, скрываемой в мистериальных действах стихийных сил , облачающихся в нескончаемую палитру красок внешнего многообразия и поэтому не воспринимаем настоящее присутствие творческого Божьего духа в Природе, который приглашает нас через наше вдохновение стать Его соавтором, приобщиться к сотворческому процессу, чтобы и дальше быть преисполненным неутомимого созидания восьмого дня Творения и раскрывать волшебство Природы во славу Его, как и подобает изначальному царственному статусу человека:
Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные.
Дело Его — слава и красота, и правда Его пребывает вовек.
Псалтирь 110:2-3
В этим словах скрывается призыв Творца, Отца нашего к дерзновенному творческому участию; он требует от нас свободного акта созидательной деятельности: Возделывать свое внутреннее пространство и пространство вокруг нас, используя те упущенные возможности во времена райского сада, которые снова зовут возделывать Землю, взращивая «древо познания мироздания»; не запускать сад и вовремя вкушать его плоды, таким образом все более углубляясь, расширяясь, возвышаясь в пространстве.
Мы должны научиться видеть подлинную красоту Природы, которой не знает эволюция. С этого начинается одновременно покаяние, искуплением творчеством и прощение, выход в новую творческую эпоху богочеловечества, о которой писал Н. А Бердяев в своём произведении: «Смысл творчества».
