22 января в индийском городе Айдохья будет проведён торжественный обряд освящения величественного индуистского храма бога Рамы. В город стекаются десятки тысяч паломников-индуистов; в церемонии примет участие премьер-министр Нарендра Моди.
Это было бы обычным делом, если бы не одно обстоятельство: на месте храма стояла не менее величественная мечеть Бабри Масджид (мечеть Бабура – мусульманского завоевателя и правителя Индии XVI века). 6 декабря 1992 г. индуистские фанатики разрушили мечеть.
За этим последовали кровавые нападения на мусульман, которых в Айдохье было много. Столкновения распространились по всей северо-западной Индии, охватив и экономический центр страны Мумбай. По самым скромным подсчётам, погибло около 2 тысяч человек, в основном мусульман. Десятки тысяч мусульман лишились домов, тысячи перебрались в единоверный Пакистан.
Некоторые из тех, кто разрушал мечеть, подверглись арестам, но никто из них не был осуждён, и все они вскоре вышли на свободу.
Индия долго залечивала раны, нанесённые теми событиями, да так до конца и не залечила. Отношения между индуистами и мусульманами, и без того напряжённые с момента разделения Британской Индии на индуистскую Индию и мусульманский Пакистан в 1947-м, время от времени взрываются взаимными погромами и столкновениями. В 1992-м был один из пиков такого обострения.
Погромы 1992-го имели далеко идущие политические последствия. Партия Бхаратия джаната парти (Индийская народная партия), в то время не очень влиятельная, в программе которой соседствуют национализм и либерализм, тогда призывала построить на месте Бабри Масджид индуистский храм – и заработала политические очки. С того времени началось её восхождение к власти.
Индуисты утверждают, что Бабур разрушил индуистский храм и построил на его месте мечеть. Скорее всего, так оно и было: Индия – страна древней культуры, и индуистские храмы стояли повсюду, пока мусульмане не завоевали страну и начали строить мечети на месте старых храмов.
Но это – дела давно минувших дней. Сейчас в Индии множество индуистских храмов, огромных храмовых комплексов и 7 священных городов, таких, как всемирно известный Варанаси. Айдохья – один из этих семи городов, и индуисты в своей стране, на своей священной земле имеют право строить то, что хотят. Вопрос в том, стоило ли для этого сносить священную для мусульман мечеть.
Впрочем, это дело самой Индии, и никто не вправе указывать великой стране, как ей жить и что делать. Но иностранцы вправе анализировать последствия тех или иных шагов индийского руководства, и прогнозировать, каковы могут быть их последствия.
Премьер Моди – глубоко религиозный человек. Трудно усомниться, что воссоздание храма в Айдохье для него имеет большое духовное значение. Но, по мнению многих экспертов, в т.ч. индийских, личное участие в освящении храма в Айдохье имеет для премьера в первую очередь политическое значение. Ведь в Индии стартует выборная кампания, в которой партия Моди столкнётся с ведущей оппозиционной силой – светским Индийским национальным конгрессом. Открытие храма на месте мечети должно повысить авторитет партии и лично Моди среди религиозных, а значит, самых бедных и самых многочисленных групп населения.
Жёсткая политика правительства Моди по отношению к религиозным меньшинствам уже не раз приводила к серьёзным обострениям. Моди и его партия опираются на индуистское большинство, а оно составляет около 80% населения.
Но меньшинства проживают в стратегически важных регионах. Так, северный Кашмир с мусульманским большинством (мусульмане составляют 13% населения Индии) – спорная с Пакистаном территория, и мира там нет с момента раздела Британской Индии. Любое индо-мусульманское обострение неизбежно приводит к усилению повстанческой войны в Кашмире, и опасности новой индо-пакистанской войны.
Примыкающий к Кашмиру Ладакх населён близкими к тибетцам буддистами. В своё время Мао Цзэдун говорил: «Тибет - ладонь Китая, а Непал, Ладакх, Сикким, Бутан и Аруначал-Прадеш (тоже штат Индии, расположенный восточнее Бутана) – его пальцы».
В Пенджабе, после многолетнего спокойствия, вновь активизировались сикхские сепаратисты – сторонники независимого сикхского государства Халистан. А Пенджаб – один из наиболее развитых и благополучных штатов. Разрастание конфликта там дестабилизирует всю Индию, как это было в 1980-х, когда сикхи и захватили Золотой храм в Амритсаре и убили премьер-министра Индиру Ганди.
В северо-восточном «треугольнике», граничащем с Китаем, Бутаном, Мьянмой и Бангладеш, и соединённом с основной территорией Индии узким коридором, многочисленно христианское население (всего в стране 2 – 3% населения – христиане) – и там тоже неспокойно. В штате Манипур месяцами шли столкновения между индуистами и христианами, приведшие к сожжению десятков деревень, к насилиям и убийствам.
Обострение отношений между индуистами и мусульманами в Индии неизбежно отразится на отношениях Индии с Бангладеш. На последних выборах в этой мусульманской стране победила проиндийская партия Авами лиг, выступающая за светское государство и покровительствующая меньшинствам, самым многочисленным из которых являются индуисты. В Бангладеш сильны исламские радикалы, и любая информация о притеснениях мусульман в Индии, в т.ч. преувеличенные, неизбежно вызовет вспышки насилия и антиправительственные протесты. Которые поставят под угрозу отношения с Индией, А Бангладеш – единственная граничащая с Индией страна, с которой у неё тёплые отношения.
В силу всего этого можно сказать, что политика премьера Моди вокруг храма в Айдохье чревата противоречивыми последствиями. Его участие в освящении храма наверняка умножит число его сторонников, и сделает более вероятной победу на выборах. Но в долгосрочной перспективе это может дестабилизировать ситуацию на окраинах, где уже тлеют Кашмир, Пенджаб и Манипур.