Вступление.
Открыв глаза он огляделся, вокруг все было до боли знакомо. "Дома? Живой?", - пронеслось в голове. Боль хлестнула огненным кнутом, когда просто попытался приподнять голову над подушкой. Отозвалась тысячами, миллионами раскаленных игл. Он застонал сквозь зубы.
Дверь тихонько отворилась, но из-за приступа дикой боли увидеть и рассмотреть вошедшего, вернее вошедшую, удалось только когда она склонилась над ним.
- Очнулся? Прекрасно, уже не ожидали увидеть тебя в нашем мире. Серьезно, ты или очень везучий или действительно крепче чем кажешься.
Жрица выглядела весьма симпатичной, как и все из расы сидов носила в волосах белоснежные перья. Она болтала еще и еще, но он ее не слушал, не смотрел на нее, когда она взялась менять повязки. Память увлекла его в гущу сражения, как будто издеваясь, вызывала картины смерти друзей и братьев по оружию. Из глаз покатились слезы.
Но тут он почувствовал еще чье-то присутствие, кого-то, чья духовная энергия в разы превосходила его собственную. В комнату вошла Она. Глава гильдии, могущественный шаман расы амфибий, прекрасная Айя, стояла в проеме двери.
Он помнил их первую встречу, когда еще зеленым юнцом, не побывавшем ни в одной серьезной битве, пришел ко дворцу гильдии, чтобы пройти так называемое Испытание приема. Помнил как эта самая духовная энергия буквально чуть не размазала его по мостовой. Да чего греха таить, себе то можно признаться, что в тот раз он действительно испугался. С тех пор прошло немало времени, он узнал ее поближе, но ту встречу и то первое впечатление помнил всегда.
- Спасибо, Эниси! Оставь нас, пожалуйста.
- Как прикажете, госпожа Айя.
- Очнулся значит все таки, да Райян?, - полу утвердительно спросила она.
Тот, кого назвали Райяном или просто Рай, попытался подняться навстречу, но руки подломились и он с глухим стоном упал обратно.
- Хватит геройствовать!, - жестко сказал Айя и добавила, уже мягче, - На тебе и так живого места нет, не усугубляй свое положение, потом будешь оправдываться.
-Да, госпожа Айя, - слова вылетали каким то дикими хрипами из горла.
- Сколько раз можно повторять то тебе? Перестань называть меня госпожой, - улыбнулась она, - поправляйся Рай, но потом я жду полный отчет о произошедшем.
И, легонько коснувшись его абсолютно белых, уже чистых волос, вышла из комнаты. Он еще долго лежал с открытыми глазами, чувствуя ее прикосновение, и не понимая, как будет оправдывать свое поведение. Как сможет рассказать, что для него она уже стала больше чем просто главой ордена? Как?
Дни тянулись как кисель - постоянно одно и тоже. Только Эниси, приходившая менять повязки, хоть как то разбавляла его одиночество. Никогда еще он не видел таких жизнерадостных жрецов, она постоянно что-то ему рассказывала, улыбка не покидала ее лица. Только вот Райян не мог разделить ее оптимизма - он знал что ему предстоит отчет о своих действиях, а такие грубые нарушения устава карались, как правило, изгнанием с позором из ордена. Но все же, ее появление в комнате всегда вызывало у него теплые чувства, как будто младшая сестренка вошла, которой у него никогда не было. Ее щебетание пусть немного, пусть не до конца, но отгоняло мрачные мысли, но только до той поры, пока она не выходила из комнаты. Рай подозревал, что она использует какую то магию, но какую понять не мог, не его стезя.
Никого кроме Эниси к нему не пускали, поэтому все что ему оставалось это вспоминать. Вспоминать все, что с ним произошло и, что привело его на больничную койку.
Академия.
В академии учились представители разных рас и сословий. Уже тогда Рай был заводилой, всегда учинял какие-то погромы, розыгрыши и постоянно подбивал на это остальных учеников, вне зависимости от курса. Как правило эти розыгрыши были безобидными, но бывали и такие, за которые получал такие выволочки, что потом еще пару недель не мог посещать учения. А чего вы собственно хотели от сына Муси Шэна, старейшины расы древних?
Был обычный учебный день ,Рай тренировался с деревянным мечом в саду академии. Это не воспрещалось, но только в свободное от основной учебы время.
влекшись маханием "деревяшкой", он даже не заметил как за ним наблюдают. Амфибия стоял, облокотившись о дерево и поигрывал, даже на вид, острым кинжалом. Его лицо покрывали узоры татуировки. Такие наносились каждому из этой расы и каждая такая татуировка обозначала принадлежность к какому-нибудь определенному клану.
Он стоял и ухмылялся.
- А что, настоящие мечи выдают только тем кто может не порезать себя ими, а таким как ты только деревяшки положены?
- А кто это там рот открыл? Что то я не вижу у тебя мечей. А твоим ножичком можно разве что яблоко порезать на ужин.
- Ха, а ты молодец, за словом в карман не лезешь.
- Нужна мне больно твоя похвала. Шел бы ты отсюда, а то рукоятки у этих "деревяшек" ой какие скользкие, так и норовит выскользнуть из ладони. Не хотелось бы портить такую красоту на твоей роже, ведь это единственное, что в ней привлекает.
- А ну повтори, что ты сказал?!
Незнакомец отлепился от дерева и поудобнее перехватил кинжал. Его взгляд не сулил Раю ничего хорошего.
- Ужас, ты еще и глуховат. Видать действительно измельчала ваша порода.
- Я забью эти слова обратно в твою глотку!!!
- Странно, обычно твои соплеменники действуют а не болтают.
Пришелец прыгнул, целя кинжалом в горло Раю. Но не раскусить такой банальный прием значило бы признаться в том, что ты вообще ничего не умеешь, Рай себя таким не считал. С глухим стуком кинжал вошел в древесину тренировочного меча. Резкое движение кистью, чтобы выбить кинжал из руки противника, удалось, но и сам Райян не удержал своего "оружия" в, мокрой от пота, ладони. Меч и кинжал упали в траву, а два противника схватились в рукопашной. Ну как схватились? Начали мутузить друг друга как придется, тут уж не до умений, лишь бы побольнее достать соперника. Превратившись в клубок из ругающихся и лупивших друг друга тел, они подкатились под ноги старейшине. И только громовой окрик Муси Шэна привел их в чувство:
- Прекратить драку!!!
Оба подскочили как ужаленные. Каждый понимал, что влипли они знатно, поэтому не оставалось ничего, кроме как молча стоять и украдкой вытирать ручейки крови из разбитых губ.
- Оба за мной, - мрачно произнес старейшина.
Ничего хорошего это не сулило. Самое безобидное, что им светило, это последующие пару месяца убирать территорию академии в паре, а самое худшее это отчисление. Отчисление из академии приравнивалось практически к смерти. Отчисленные не могли примкнуть ни к одному ордену, их презирали, они становились изгоями.
Старейшина присел на лавочку в тени огромного раскидистого дуба и долго смотрел на двух провинившихся.
- Я не хочу знать, почему вы сцепились, как последние дикари. Абсолютно не интересны ваши оправдания. Дабы впредь вы не изображали из себя ополоумевших бездушных, с этого момента и до вашего выпуска из академии вы, двое, будете вести уроки сдержанности у молодых учеников. Я все сказал!
Муси Шэн поднялся и пошел вглубь сада, оставив их наедине. Только он скрылся, Рай расхохотался в голос, амфибия смотрел на него как на сумасшедшего.
- Сам посуди, - кое как выдавил он сквозь смех, - два выпускника, подравшихся как дети, будут вести уроки сдержанности.
Еще долго в саду слышался хохот двух будущих лучших друзей.
Продолжение следует...
Угадайте какой игрой вдохновлялся автор, при написании данного текста?