Гульямал. Ч.2. Отец.

Мы долго ждали этого ребёнка, он был третьим. Две девочки до него умерли в младенчестве. Чего только мы не делали после его рождения, чтобы он выжил и долго жил .Его мы очень любили и баловали, но он вырос не избалованным ,а мягким и сердобольным мальчиком. Жалел любую живность, любого жука ,птичек, курочек, уточек... да всё живое на свете. Его нельзя было отправлять за зверями, попавшимися на капкан, потому что он освобождал их и отпускал на волю. Если ловили рыбу, все крупные рыбины оказывались снова в воде. Я не знал ,как к этому относиться; с одной стороны мягкий добрый, но с другой -ведь мир жесток и одной жалостливостью в этом мире не проживёшь. Выстоит ли он ,мой сын в нём ,не растопчут ли его?

Оказалось, не зря я тревожился за его судьбу.

Сперва всё шло как надо, он вырос ,окреп, встретил твою маму, девушку прекрасную ,хорошо воспитанную, женился, родилась ты, и случилось то ,чего я так боялся.

Времена были суровые, царя свергли, новая власть ещё не дошла, кругом творилось беззаконие. Издавна в наших краях процветало конокрадство, угоняли лошадей, спроваживали в казахские степи. Чтобы обезопасить свои табуны от угона, мы объединялись несколько родственных семей и пасли свой скот сообща, поочередно.

По ночам обязательно приходилось стеречь табун.Однажды на ночное пошёл Мирза. Пошло разнотравье, луга наши богаты, поэтому время было для откорма благоприятное. Мать собрала узелок с едой, и он поскакал в степь. На следующий день утром Мирза не вернулся. Напрасно мы его прождали целый день. Поиски ничего не дали. Прошло несколько дней, только на пятый день мы узнали, что он находится в волостном центре в казарме. В ту ночь угнали несколько наших лошадей и весь соседний табун. Когда нагрянули угонщики, твой отец в это время был у реки, и он увидел только в спину этих людей. Видимо ,угонщики караулили и дождались отлучки отца. А отлучался он по важной причине: ожеребилась неожиданно молодая кобыла, её надо было сводить на водопой. Кобыле после родов было плохо, слабая она была и пила очень долго. Именно в это время всё и случилось. Когда Мирза вернулся к лошадям, на поляне гуляло всего восемь голов. Он вспоминал, что последний из угонщиков очень напоминал местного , Абдулхая. Именно его на следующий день не оказалось дома, жена ничего вразумительного не смогла сказать, объяснить

,где её муж. По ответам детишек, было ясно ,что Абдулхай не ночевал дома. Его и раньше подозревали в таких делах, на земле своей он работал кое-как, но жил довольно безбедно. Улика против него была довольно серьёзная, но потом выяснилось, что все бумаги с этими показаниями исчезли. Вернулся он домой только через три дня. Этого времени было достаточно, чтобы довести табун через зилаирские степи до казахов. Но чувствовал он себя как-то уверенно ,почти нагло вёл себя, говорил ,что всё это время он был на в гостях под Оренбургом .Явно он был здесь не один, за ним стоял кто-то посильнее. Как на беду, один из пострадавших хозяев, узнал свою уздечку на коне деревенского бедняка Асфандияра. Это и послужило поводом, чтобы обвинить его в пособничестве и соучастии в угоне. Всё закрутилось по-новому, и в волости стали добиваться у Мирзы изменить показания. Теперь получалось, что Мирза в последнем из ускакавших узрел не кого-нибудь, а именно Асфандияра. Мирзе явно дали понять, что в качестве обвиняемого он может пойти сам. Когда после суда уводили Асфандияра, отцу твоему стало плохо. Своей свободе он уже был не рад, пожил дома 3 дня ,а на четвёртый он умер. Не выдержало его жалостливое сердце свой вынужденный гуах, что значит оговор ,клевета. Перед смертью он говорил, что совершил великий грех, то есть гунах, и просил меня молиться за прощение его греха,просил не обижать твою маму и тебя. Я дал обещание,но не получилось отстоять вас обеих. Подумал, мама ещё молодая, может устроить свою судьбу ,а вот ты без меня могла и не выжить. Неизвестно, как бы отнеслась к тебе новая семья матери в случае её

нового замужества. А вот я был уверен в том, что с Мастурой, бабушкой твоей ,я справлюсь ,как-никак родной человек хотя бы по крови.

Долго сидели дед и внучка молча, каждый переживая прошлое заново. Если до этого рассказа Гульямал временами с обидой вспоминала маму, которая её оставила, то теперь ей стало понятнее вынужденное мамино предательство.