Родион, проспав целый день, проснулся лишь под вечер. Поскольку шторы в его опочивальне по-прежнему оставались плотно задернутыми, молодой человек не смог определить времени суток.
Раскольников откинул одеяло и встал с постели. Он едва не споткнулся о Сашу, свернувшегося на ковре возле кровати господина, подложившего под голову руку вместо подушки.
Сон у мальчишки оказался чутким. Раб тут же пробудился и кинулся прислуживать хозяину. Обул ему на ноги сандалии, помог облачиться в темно-зеленый халат. Затем приказал невольницам, которые ждали за дверью, готовить ванну для разрушителя.
Раскольников тут же вспомнил, что ему нужно срочно отыскать потерянное кольцо, ибо сей предмет для них с Дуней является единственным шансом на спасение.
Однако в купальне присутствовали Саша с прислужницами. При них ползать по полу, а также шарить по дну наполненного водой бассейна Родион постеснялся. Его невольник, облачившись в синие рубашку и брюки, покрикивал на рабынь. Одну невнимательную девушку, перепутавшую шампунь с пеной для бритья, холоп даже ударил.
Родион, сидевший в бассейне, сделал мальчишке замечание.
- Простите, благодетель, - смутился юный аджари. - Просто страх одолел. Одна мысль терзает несчастного раба. Вдруг вы захотите взять в услужение какую-нибудь самку, а меня отпустите на свободу? Снова придется возвращаться в общежитие. Меня оттуда только-только открепили. Пока господин почивал, мне удалось сбегать к старшему надзирателю, чтобы уладить свои дела, - получить новую одежду, сменить специальный код, зарегистрироваться по новому месту жительства. В общем, уладить все необходимые формальности. Отныне перед вами - 1 - 980 -125. Для вас - просто Двадцать Пятый. Кличку мне можете сами какую-нибудь придумать. Например, "Грязь под ногами", либо "Презренный червь". Нашего брата, как не назови, он всякому прозвищу будет рад. Зато теперь никакого цветного порошка. Буду лакомиться объедками с вашего стола!- радостно воскликнул Саша.
Родион тяжело вздохнул. Неужели, в человеке, в самом деле, можно убить чувство собственного достоинства? Чему радуется этот парнишка? Возможности доедать остатки за господином.
Бывший студент не понимал самого себя. Разве не жаждал он, запершись в своей каморке в Столярном переулке, властвовать над жалкими людишками - насекомыми, "тварями дрожащими"? Так называемым, первым разрядом - "людьми по натуре своей чинными, консервативными, живущими в послушании и любящими быть послушными".?(Ф. М. Достоевский "Преступление и наказание").
И вот, когда его желание осуществилось, Раскольников понял, что не готов стать господином, властелином, "сильным мира сего". Если бы на его месте оказались самовлюбленный делец Лужин, либо недавний барин-крепостник Свидригайлов, они бы отнеслись к поведению выпускника Центра Воспитания Холопов, как к должному. Скорее всего, принялись бы бросать аджари кусочки со своего стола, словно собачонке, потешаясь над мальчишкой, считавшим всякое унижение абсолютной нормой.
Но Родиона воспитала Пульхерия Александровна - достойная женщина с чистым, честным, пылким сердцем, высоконравственная, с уважением относящаяся к окружающим. Подобные черты она старалась привить и своему сыну. Поэтому молодой человек не мог спокойно смотреть, как перед ним ползают на брюхе другие.
Замкнутый по натуре Раскольников, к тому же, испытывал неловкость перед большим количеством незнакомых девиц, прикасавшихся к его телу. Раньше, в первые дни пребывания в империи Зла, он радовался, наслаждаясь тем, что ему помогают совершать омовение юные красавицы. Однако, спустя время, эйфория прошла. Особенно после вчерашней экзекуции.
Жужжание бритвы, работающей на крошечных аккумуляторах, которой одна из рабынь хотела удалить щетину с лица шестьсот шестьдесят шестого разрушителя, окончательно вывело новобранца из себя.
- Извольте выйти, - суровым голосом приказал он холопам.
Те замерли в растерянности.
- Пошли прочь! - прикрикнул Раскольников на непонятливую прислугу.
Испуганные девушки удалились. Остался лишь один Саша.
- Так нельзя, - покачал головой парнишка. - Вы должны стать настоящим разрушителем. А воины Тьмы всегда следят за своей внешностью, в отличии от вольных аджари. Некоторые мои собратья купаются всего три раза за один цикл. Холопки помогают господам совершать омовение еще с древних времен. Зачем нарушать правила? Про вас пойдут нехорошие слухи, будто вы любите не самок, а мальчиков. Опозоритесь на всю империю. Так и до Седьмой провинции недалеко. Позвольте, я позову невольниц, чтобы те помогли вам завершить гигиенические процедуры.
Прослыть мужеложцем Родион не желал. Поэтому дал добро на возвращение девиц.
Через час - чистый и свежевыбритый молодой человек, облачившись в новую униформу разрушителя, покинул ванную и был препровожден своим рабом в огромную полупустую залу с журчащим фонтаном.
Там уже накрыли стол. Герой Достоевского, в очередной раз, увидел непонятные экзотические блюда - зеленых блестящих жуков, лиловых червяков, крылья ящеров - сперитозавров, фаршированных продолговатыми ярко-красными плодами, оранжевые толстые стебли, отдаленно напоминающие бамбук, и еще множество других местных деликатесов. Кровь единорога заменили на сок гванары. Темный Властелин запретил новобранцу употреблять алкогольный напиток после того, как шестьсот шестьдесят шестого разрушителя застукали в бассейне с принадлежащими императору красавицами.
Раскольникова удивило отсутствие столовых приборов. Вместо тарелки, вилки, ножа ему поднесли глубокую чашу из фиолетового камня, наполненную до краев приятно пахнущим сиреневатым раствором.
- Она необходима для омовения рук, - пояснил Саша. - К сожалению, у нас - повсюду бродит смертельный вирус.
"Самая главная беда ваша - это деспот, захвативший власть", - подумал бывший студент.
Тяжело вздохнув, он уселся на диван и приступил к приему пищи. Его холоп, стоявший рядом, опустился на колени, выжидательно уставившись на хозяина. От подобного поведения аджари Родиону стало не по себе. Неужто, мальчишка, подобно собачонке, ждет, когда ему соизволят бросить кусочек с барского стола?
- Сядь немедленно! - сердитым голосом произнес молодой человек, стукнув кулаком по столу.
Он злился не на невольника, который не сделал ничего дурного, а на другой мир, ставший для свободолюбивого молодого человека тюрьмой, на систему, превращавшую людей в жалких тварей, бесправных холопов, лишенных чувства собственного достоинства, не видевших ничего дурного в пресмыкательстве перед господами.
- Ваша милость безгранична... - прошептал мальчишка и, потупив взор, пристроился на краешке дивана, подле благодетеля.
- Отведай, - Родион указал ему на диковинные яства.
- Не могу, хозяин... - покачал головой раб. - Нам запрещено касаться пищи прежде владетелей. Только после того, как вы насытитесь, я смогу доесть остатки.
- Я же запретил тебе называть меня сим мерзким словом, - нахмурился Раскольников.
- Простите, Родион Романович, - смутился Саша. - Непривычно мне вас по-другому величать. Имена то мы все позабыли... Я - Двадцать Пятый, вы - Р - 666. К чему противиться установленному порядку?
- Ты прав. Я убедился, что подобное занятие - совершенно бесполезно, - горько усмехнулся новобранец.
Трапеза прошла в полной тишине. Почему-то пресные блюда, приправленные сладковатым соусом, более не казались Раскольникову непривычными. Он, с удовольствием, отведал несколько ярко-оранжевых стеблей джуччи и даже отважился попробовать кусок крыла сперитозавра. Однако к жукам с червями не притронулся. Уж больно неаппетитно они выглядели. Зато его холоп сполна насладился изысканными деликатесами национальной кухни империи Зла.
После окончания вечернего приема пищи аджари напомнил Родиону про сестру.
Оказывается, пока Р - 666 спал, шустрый холоп сумел где-то раздобыть боекомплект охранника-киборга, включавший в себя: черные латы, похожие на те, что носили средневековые рыцари, перчатки из кожи крылатых ящеров, круглый шлем с опускающимся защитным затонированным стеклом - визором, лазерный бластер - оружие, отдаленно напомнившее герою Достоевского револьвер, длинную палку, оснащенную электрошокером, армейские ботинки на высокой подошве.
Облачившись при помощи раба в снаряжение терминаторов, молодой человек почувствовал сильный дискомфорт. Амуниция оказалась тяжелой, в ней было очень жарко.
- Как же стражи носят сие одеяние? - удивился новобранец.
- Они же - неживые, - усмехнулся мальчишка. - Не чувствуют ничего. Машины. Потому их и допустили в гарем. А наложницам ноги ломать перестали. Нам нужно поторопиться. В любой момент сюда может заявиться господин Р - 5.
- Меня не хватятся?
- Не беспокойтесь, Родион Романович. Я велел служанкам, которые в скором времени придут убирать эти покои, передать полковнику, что вас срочно вызвал к себе повелитель. Думаю, министр труда и отбора вздохнет с облегчением и отправится заниматься другими делами. Главное, мы должны уйти до его прихода.
Не мешкая, Раскольников в сопровождении невольника покинул свои апартаменты, открыв двери с помощью специального кода.
Они спокойно прошли к лифту по длинному мрачному коридору. Роботы, патрулировавшие холл, не обратили внимания на новобранца в доспехах и его спутника в синей рубашке. Раскольникова они приняли за киборга-охранника, ведущего провинившегося холопа к старшему надзирателю по приказу шестьсот шестьдесят шестого разрушителя.
"Терминатор" с зависимым аджари, действительно, зашли в лифт. Только отправились не на третий ярус, где сидел главный надсмотрщик, а на самый верх, в гарем повелителя.
- Седьмой этаж, - скомандовал Саша.
- Запретная зона, - ответил механический голос. - Доступ ограничен.
Шустрый мальчишка тут же достал из нагрудного кармана, а затем поднес к сканнеру - небольшому голубому экрану, расположенному на боковой стенке кабины подъемного устройства, неизвестно откуда взявшийся у него смартфон.
Лифт тронулся.
- Как же ты получил ключ, открывающий дверь в женское царство? - поинтересовался у холопа пораженный молодой человек.
-Мне друзья помогли, - пробормотал уроженец империи Зла, и его глаза забегали от волнения. Невольник явно что-то скрывал.
Через пять минут они поднялись в золотую клетку, где томились наложницы Темного Властелина. Раздвижные двери открылись.
-Выходите, Родион Романович, - обратился к бывшему студенту Саша. - Мы прибыли. Дальше пойдете один. Если меня здесь увидят, то сразу казнят. Покои сто восьмой наложницы расположены в самом конце, по левой стороне. Когда ее прислужница спросит, кто пришел, ответите: "Проверка безопасности". Желаю удачи.
Хозяин с холопом обнялись, как братья. Поблагодарив парнишку за помощь, Раскольников вышел из лифта.
Он снова очутился в полутемном коридоре. Развешанные на этом этаже светильники были изготовлены в виде сирен - мифических существ с туловищем птицы и головой прекрасной девушки. Стены покрывала нежно-розовая ткань, с вышитыми на ней ярко-красной нитью причудливыми узорами. Вместо статуй волков в простенках стояли огромные желтые вазы с огромными искусственными цветами. Пол устилала толстая ковровая дорожка бежевого цвета, поглощавшая шаги киборгов, патрулировавших заповедную территорию. В гареме царила жуткая тишина. Длинный коридор, многочисленные массивные двери, обитые малиновой кожей, почему-то ассоциировались у Родиона с тюрьмой. Есть ли жизнь в этой части дворца? И существовала ли она ранее? Почему не слышно смеха, нежных голосов? Жуткое безмолвие, словно на заброшенном кладбище. Молодому человеку сделалось не по себе. Он очень переживал за сестру, похороненную заживо, среди богатства, роскоши, мертвых растений. Даже стражи, и те неживые. Киборги приняли переодетого смельчака, дерзнувшего проникнуть в запретную зону, за своего. Терминаторы продолжали молча ходить взад-вперед по вверенной им территории. Человекоподобные машины даже не поинтересовались у "незнакомого робота", что он здесь делает и куда идет.
Раскольников отметил про себя совершенную несхожесть гарема Темного Властелина с сералем османского султана, который он видел на репродукциях картин известных художников. Там были изображены полуголые, пляшущие пышнотелые одалиски, собранные в общую кучу посреди огромного зала. Император же рассадил всех своих женщин по "отдельным камерам".
Родион вспомнил, правитель в разговоре с ним упоминал о намбирийской традиции - во избежании беспорядков помещать каждую наложницу в персональные покои. Затворницам строго запрещалось общаться друг с другом. Они не могли покинуть свои комнаты без сопровождения господина. Чаще всего, государь выводил каждую узницу по одиночке. Некоторые и вовсе никогда не покидали места своего заточения. Прогулка в саду являлась для красавиц настоящим праздником. Ведь пленниц очень редко выпускали из собственных апартаментов. Контактировать они могли лишь со служанками, многие из которых работали по совместительству на Министерство Охраны Безопасности Государства. Агентки докладывали руководству о каждом шаге своих поднадзорных.
Очаровательные создания, томящиеся в гареме, не имели возможности воспользоваться средствами связи. Темный Властелин не желал, чтобы они общались с родственниками, хотя изредка, в качестве поощрения своих фавориток, деспот разрешал вырванным из гнезда бедняжкам ненадолго увидеться с близкими. В покои счастливицы допускались даже мужчины - отец, братья, дедушки, дяди. При встречах обязательно присутствовали сотрудницы спецслужбы, так что никакой информации, компрометирующей императора, любимица повелителя поведать членам своей семьи не могла. Чаще всего, наложницы разговаривали с посетителями о нарядах, украшениях - дарах господина, о количестве съеденных ими сладостей, а также о телевизионных передачах.
Избранницам правителя дозволялось смотреть примитивные ток шоу, где публично поливали грязью какую-нибудь несчастную аджари, изменившую супругу, либо сделавшую подпольный аборт, или примитивные мультфильмы. Кино с живыми актерами, напряженным сюжетом узницам не показывали. Во-первых, женщины ревнивого тирана могли влюбиться в молодого, красивого артиста, а, во-вторых, любые переживания считались опасными для здоровья хрупких цветов. В то же время поощрялось пристрастие к отупляющим виртуальным играм. Наложницы, с удовольствием, погружались в ненастоящую жизнь. Обустраивали несуществующий дом; боролись за любовь иллюзорного мужа - маленького человечка, состоящего из множества квадратиков, лицо которого невозможно было разглядеть (на экране планшета мелькала лишь крошечная черно-белая фигурка); рожали понарошку детей. Развлечение затягивало их, многие полностью погружались в фантомный мир, теряя связь с реальностью.
Современные технологии поддерживали в гареме порядок лучше, чем самые опытные евнухи. Темного Властелина совершенно не волновало, что его красавицы тупели. Напротив, он хотел видеть рядом с собой покорных, ограниченных самок. Умных, гордых, сильных духом представительниц противоположного пола император терпеть не мог. Потому запретил заниматься обитательницам "золотой клетки" даже рукоделием, поскольку считал, что подобное занятие стимулирует мозговую деятельность. Служанки, по его приказу, распространили слух об "отравленных" иглах. Нашли даже "виновных", которых тут же казнили - публично четвертовали. После "ужасного происшествия" сотрудницы МОБГ провели обыск на верхнем этаже, конфисковав у затворниц все принадлежности для вышивания. Книги были также не доступны наложницам. Основная масса даже не умела читать.
Чревоугодие и длительное пребывание в постели, напротив, всячески поощрялись. Неудивительно, что в таких условиях прелестницы деградировали. Превращались в слабых, изнеженных, совершенно беспомощных созданий, не приспособленных к жизни вне стен дворца.
Однако их пребывание в цветнике ограничивалось лишь шестью годами (примерно семью циклами по летоисчислению империи Зла). По истечение срока женщину выставляли за ворота. Наступала пора лишений и тяжелых испытаний. Редкий разрушитель принимал в свой дом родственницу, которую нельзя было выгодно пристроить. Никто из "сильных мира сего" не хотел брать в жены "порченную самку". Несчастной оставалось одно. Самой добывать себе пропитание. Идти вкалывать. А поскольку экс наложницы ничего не умели, были абсолютно невежественны, с довольно узким кругозором, их направляли на низкоквалифицированные работы, не требующие особых навыков. Из роскошных покоев "нежный цветочек" попадал в холодную крошечную комнатушку общежития, в мужья ей давали грязного, грубого аджари, вместо изысканных блюд она получала на десять дней коробку с безвкусным порошком из переработанных пищевых отходов. Долго в таких условиях бедняжки не выдерживали. Больше одного - трех циклов удавалось прожить лишь единицам.
Темный Властелин прекрасно знал, какая судьба ждет его избранниц после окончания службы. Но ему требовались трудовые ресурсы. Именно по этой причине (а вовсе не из гуманных соображений) узурпатор отменил обычай калечить ноги государевым наложницам. И ограничил срок нахождения невольниц в дворцовом гареме шестью годами. Воины Тьмы последовали примеру своего императора. Лишь у податливых, робких, бессловесных матерей мальчиков имелись шансы задержаться в доме господина до конца своих дней. Всех прочих безжалостно выбрасывали из поместий. В лучшем случае, заставляли вступать в брак с рабами.
Раскольников кое-что слышал от тирана об установленных порядках, условиях жизни наложниц и дальнейшей судьбе несчастных. Поэтому молодой человек безумно переживал за сестру. Поскорее бы вырвать многострадальную Дуню из лап супостата, вернуться с ней в Петербург.
Как назло, проклятое кольцо, позволяющее перемещаться между мирами, куда-то запропастилось. Можно, конечно же, поискать портал. Впрочем, бывший студент сомневался, что сумеет воспользоваться проходом, поскольку не обладал магическим даром.
Взволнованный Родион шел по коридору, считая двери. Только бы не ошибиться. В самом конце прохода он остановился. Неужели, та самая? Обитая малиновой кожей, без ручки, как и все прочие?
"Интересно, кто пустит меня внутрь? Сама Авдотья Романовна? Прислуга? Али механизм? В странном мире я, все же, очутился. Прогресс соседствует с рабовладельческим строем. А ведь, пожалуй, на смену капитализму рабство придет... - промелькнуло у него в голове. - Замкнутый круг получается. Рабство - феодализм - капитализм и снова... нещадная эксплуатация людей, лишенных свободы."
Немного постояв, герой Достоевского робко поскреб обивку на двери. Услышали его или нет? Раскольников еще раз повторил попытку. Он отцепил палку, висевшую на поясе, и принялся ей стучать по твердому откосу, сделанному, кажется, из дерева, выкрашенного в белый цвет.
- Кто там? - послышался через некоторое время незнакомый женский голос.
- Проверка безопасности... - ответил незваный гость. - К сто восьмой наложнице один негодяй пробрался - развратник и прелюбодей. Свидригайлов... фамилия его... - сочинял на ходу Р - 666.
Кажется, ему поверили. Проход в покои открылся. Родиона встретила служанка - девица лет двадцати, с толстой светло-русой косой, обернутой вокруг головы, в закрытом коричневом платье и белом переднике. Наряд ее, походивший на облачение прислуги в богатых домах конца XIX века, выглядел вполне пристойно, в отличии от откровенных одеяний невольниц Темного Властелина, состоящих из двух прозрачных лоскутков.
Перешагнув порог и очутившись в покоях сестры, молодой человек решил, что вернулся назад, в свой мир (вернее, попал в более привычную обстановку).
Он оказался в прихожей, оклеенной серо-голубыми обоями с золотыми птицами. Повсюду висели зеркала в массивных рамах, в углу стояла вешалка, рядом - небольшой комод с подставкой под зонт, а по бокам, возле входа в жилые комнаты, закрытого тяжелыми темно-синими портьерами, разместились два стула из красного дерева, обитые тканью под цвет обоев. Имелся также небольшой стол, покрытый белоснежной скатертью. Он располагался напротив вешалки. На паркете, начищенном до блеска, лежала пестрая ковровая дорожка с коричневыми полосами по бокам. Интерьер передней напоминал убранство богатого купеческого дома. Не было недостатка и в безделушках - китайских вазах с желтыми розами, горшках с огромными экзотическими растениями, картинках с изображениями барышень под зонтиками. В глаза Раскольникову бросилась огромная хрустальная люстра - совершенно неподходящая для небольшого помещения, уместная более в гостиной, нежели в прихожей, где визитеры лишь оставляют одежду.
"Как же они сумели так все ловко устроить? - усмехнулся он. - Откуда добра столько натащили? Неужто, все лавки в Петербурге обошли? Сперва в сундуках приобретения свои хранили, а потом сюда переправили. Тут дело нечисто... колдовство замешано..."
Служанка попросила посетителя подождать и удалилась. Неужто, за Дуней пошла? У Родиона перехватило дыхание. Он посмотрел на себя в зеркало. Как отреагирует сестра, если увидит его в снаряжении киборга? Пожалуй, испугается, упадет в обморок. Ведь Авдотья Романовна даже не догадывается о том, что очутилась в другом мире. Она до сих пор пребывает в счастливом неведении, полагая, будто находится в Старой Руссе - маленьком городке Новгородской губернии, с любимым мужем Дмитрием Прокофьевичем Разумихиным. Молодые ждали, когда к ним присоединится Раскольников, намереваясь втроем отправиться в Сибирь, где дуниного, так называемого, супруга, якобы, дожидалось наследство.
Новобранец сперва сорвал перчатки, затем - шлем, отстегнул бластер с палкой и спрятал все под стол. Авось, не заметят. Теперь нужно срочно избавляться от остальной амуниции. Тем более, в ней было нестерпимо жарко.
К сожалению, шестьсот шестьдесят шестой разрушитель не успел снять латы.
В передней показалась его сестра - высокая, стройная, грациозная молодая женщина, с властным, гордым выражением лица, густыми темными волосами, уложенными в пучок. Она очень походила на брата. Особенно теперь, когда кожа похищенной красавицы приобрела болезненно бледный оттенок (сказалось длительное пребывание взаперти, без свежего воздуха), а черные глаза метали громы и молнии. Ее нижняя губа, немного выдававшаяся вперед, нервно дрожала. Родион понял, Дуня чем-то рассержена.
"Сейчас у ней душа уйдет в пятки от одного вида моего, - встревожился молодой человек. - Как бы чувств не лишилась".
Он обвел взглядом прихожую, надеясь найти там, хотя бы графин с водой.
Однако Авдотья Романовна оказалась не робкого десятка. Горести и унижения, которым его родственница подвергалась в семье помещика Свидригайлова, закалили ее, сделали стойкой, менее чувствительной.
- Ты, никак, братец, прямиком с бала-маскарада к нам пожаловал? - горько усмехнулась молодая женщина. - Гляжу, волосы сбрил. Будто каторжник ходишь. Совсем позабыл о родных своих. Чем же ты так увлекся, позволь полюбопытствовать? Неужто, поисками суженной? Откуда денег то взял на наряд сей? Одолжился у какой-нибудь процентщицы, либо купца? Не думала я, что, по приезду из Петербурга, сразу начнешься, неизвестно где, ошиваться. С кем знакомство то завел? Отчего сразу к нам не пожаловал? Мотался по чужим домам. В церковь на венчание наше не пришел. Сестру да друга единственного не поздравил. Тебе хоть известно, что мы с Дмитрием Прокофьевичем поженились?
- Слыхал... - пробормотал растерянный Раскольников, не ожидавший от робкой, тихой Дуни подобного приема.
- Про смерть матушки ничего не желаешь поведать? - глухим, надломленным голосом произнесла его сестра и прикрыла рот рукой, боясь разрыдаться.
В глазах осиротевшей барышни блеснули две слезинки. Родион хотел обнять ее, утешить, но Авдотья Романовна отстранилась от брата, зловеще прошептав:
- Не трогай меня. Ты повинен в смерти нашей родительницы...
- Зачем на брата клевещешь? - смутился новобранец, опустив голову вниз, не в силах смотреть на сестру в траурном черном платье.
- Твоя статья погубила маменьку. Петр Петрович Лужин, две-три недели (может, месяц) назад, представил нам сей труд. Газету принес. Матушка обрадовалась.
"Неужто Родю моего напечатали?" - постоянно повторяла она, обливаясь слезами радости.
Родительница наша долго читала публикацию, ни на секунду не отрываясь, шевелила губами от волнения. А потом побелела, выронила листок бумаги, схватилась за сердце. Я побежала за каплями, с большим трудом мне удалось привести ее в чувство. После того, как матушка ознакомилась с мыслями, внушенными тебе негодяем Савельевым, она начала хворать, перестала покидать комнаты, жаловалась на головную боль, часто плакала. Бедная маменька настолько ослабела, что даже не удержала икону, когда благословляла нас с Митей. Я хотела остаться с ней, но родительница приказала мне ехать венчаться, даже проклятьем пригрозила. Понимаю, о моем благе пеклась. Боялась, передумает жених, откажется от нищей бесприданницы. Но разве я могу быть счастлива, испытывая постоянное чувство вины? Хотя следовало все отложить. Ослушаться ту, которая воспитала меня. Однако покорная дочь побоялась перечить матери... Если бы я только знала... что больше никогда не увижу ее... не услышу родной ласковый голос... Нет мне прощения! Страшный грех совершила, покинула самого близкого человека в роковой час! Уехала веселиться, на тройке кататься! О смерти маменьки мне стало известно через несколько дней после прибытия на новую квартиру. Митя принес письмо от тебя, где сообщалось... - молодая женщина не смогла сдержаться и зарыдала.
- Не припомню, чтобы я послание отправлял, - удивился Раскольников. - Да и адреса вашего не знаю...
- Как прикажете понимать сие заявление, Родион Романович? - возмутилась Дуня. - Не припомнит он! Неужто, последний ум в кабаках пропили?! Матушку хоть похоронил?! Дмитрий Прокофьевич тебе денег оставил, с долгами рассчитаться - своими да родительницы нашей. Он хотел, чтобы ты сперва маменьку домой отвез, а потом к нам присоединился. Супруг рассказал мне о твоем страстном желании уехать в Сибирь и начать там новую жизнь.
"Ловко супостат сестру мою обманывает, - отметил про себя Раскольников. - Настоящий то Разумихин, небось, сидит, голову ломает, куда мы с Дуней запропастились. Отчего на похороны родной матери не явились? Полагаю, нас самих уже в покойники записали, а Свидригайлова из похитителя - в убийцы. Как обо всем этом Авдотье Романовне сказать? Не поверит ведь. Либо рассудком повредится..."
- Я матушку похоронил, - солгал молодой женщине брат. - Последний долг свой сыновний исполнил. Сперва врача позвал, потом - священника... Молебен заказал...
И тут же подумал:
"Подлец я, обманщик. Пришел к сестре, чтобы правду выложить, об опасности поведать, увести ее отсюда. Однако вздору всякого наговорил не хуже Бонапарта в Батыевом обличии, коего бедняжка Дмитрием Прокофьевичем величает. А коли истину открыть... Перепугается ведь. В обморок упадет. Вон, бледная какая... Кажется, она нездорова. Что, ежели издалека зайти?"
- Ответь мне на один вопрос... - робким неуверенным голосом обратился он к сестре, присевшей на стул. - Ты статью мою читала?
- Ознакомилась. Мерзость полнейшая. Труд твой, на бумаге изложенный, убил меня. Уничтожил прежнюю Дуню. Я тысячу раз пожалела о своем прежнем решении - к Свидригайловым в гувернантки пойти. Сколько горестей, унижений претерпела. И ради чего? Сочинения про разрушителей? "Преступления их относительны... Они требуют разрушения настоящего во имя лучшего..." (Ф. М. Достоевский "Преступление и наказание"),- процитировала Авдотья Романовна Великую Теорию. - Ты прежде, чем уничтожать, сначала создай что-нибудь. А то прожил впустую двадцать четыре года! Ничего у тебя нет! Ни дома, ни семьи, ни положения в обществе! В чем твое отличие от беспутников, с которыми ты в Петербурге знакомство завел, - от господина Лебезятникова, от Мармеладова - отца Сони твоей, пустившего по миру свое семейство? Семен Захарович хоть чиновником служил где-то. А вы, сударь, так всю жизнь на нашей с маменькиной шее и просидели. Ладно, сперва ребенком были. В гимназии обучались. Но после то? Отчего университет бросили? Платье у них, видите ли, худое. Михаил Васильевич Ломоносов в рубашонке мужицкой да лаптях на занятия ходил. Живой остался. Светилом наук сделался. А брат мой... лохмотьев постеснялся. Малодушный ты, Родя. Подумай сам, разве вправе столь слабый человек причислять себя к разрушителям, благодетелям человечества, творцам будущего? Прикрываясь "великими" мыслями, превратился в лентяя, недоросля, Митрофана Простакова из комедии Фонвизина. (Тот хоть жениться хотел, а тебе даже семья не нужна). Лишь бы мать с сестрой позволили лежать на старом сгнившем ложе и предаваться безумным мечтам. Я ведь тоже, пока здесь, взаперти сидела, занятную теорию сочинила. Жаль, не напечатает никто, впрочем, как знать.... Мужчины, то бишь, сильный пол делятся, вообще, на два разряда: натуральных (тех, кто трудится в поте лица, о семье своей, родителях престарелых печется) и обабившихся (бездельников, ничего из себя не представляющих, ведущих праздное существование за счет других, играющих в карты, вечных клиентов ростовщиков да процентщиц). По мне, последних следует в сарафаны с кокошниками обряжать (словно кормилиц), женскую работу им поручать (пол мыть, белье стирать, стол накрывать, колыбель качать). Должны же сии ничтожные существа, хоть какую-то пользу приносить? Венчать их надобно исключительно со старухами, имеющих жизненный опыт и капитал. С молодой женой наш непутевый господин быстро по миру пойдет. Приданое юной супруги промотает, бедную женщину в ломовую лошадь превратит. Начнет она по местам мыкаться - себе, дармоеду своему да детям несчастным пропитание искать. Так, незаметно, жизнь ее и пройдет. В тридцать лет в гроб положат... Как тебе теория моя? Нравится? - пленница Темного Властелина торжествующим взглядом посмотрела на брата, покрасневшего от стыда. - Не один ты мыслить умеешь, "разрушитель". Я тут, сидя под замком, многое передумала. После смерти матушки в моей голове столько различных соображений, идей зарождаться начало. Ее преждевременный уход в мир иной все мое сознание перевернул. Часто о бытии родительницы нашей размышляю. Вышла замуж бесприданницей, по любви, за чиновника Романа Григорьевича Раскольникова из глуши. Вся ее жизнь в нужде прошла, над каждой копеечкой тряслась, лишнего боялась истратить. Зато счастлива была безмерно. Как они сошлись? Не понимаю. Маменька - покладистая, уступчивая, к покою всегда стремилась. А батюшка наш, она сказывала, по натуре - горячий, несдержанный, поборник справедливость - прямо, как ты. Побранился с начальством в конторе своей, уйти со службы хотел. Но не успел. Захворал и помер через три дня. Ничего нам не оставил, кроме долгов своих да пенсии грошовой. Много испытаний матушка претерпела, чуть ли не нищенское существование влачила, однако нас с тобой в гимназии, за казенный счет, выучила. Потом ты в Петербург отправился, в университет, а я, отучившись два года в педагогическом классе, подалась в гувернантки, к Свидригайловым. Сто двадцать рублей взяла в счет жалования. Сама себя в кабалу загнала. Потому и сносила покорно грубость да домогательства главы семейства. Ведь нельзя же уйти, с долгом не расплатившись. От тебя мы с матушкой все утаивали. Боялись расстроить, задеть гордость твою. Можешь ли себе представить, что мне пришлось вынести после того, как Аркадий Иванович под влиянием Бахуса (Бахус - бог виноделия в Древнем Риме, "в состоянии алкогольного опьянения" - прим. автора) предложил бежать с ним в Америку?! К сожалению, нас подслушала Марфа Петровна. Она устроила страшный скандал. Ударила меня... Правая щека, - молодая женщина провела тонким изящным указательным пальцем по лицу, - до сих пор горит. Прогнала прочь, отправила к маменьке на крестьянской некрытой телеге, куда сбросила все добро мое, неувязанное. Представь, как я страдала, когда ехала целых семнадцать верст, под проливным дождем, в мокром платье, с мужиком?! Вся округа глазела на опозоренную девицу, несмотря на отвратительную погоду. Большего унижения твоя сестра в жизни не видывала! Свидетели моего постыдного возвращения в родные пенаты растрезвонили на всю округу о случившемся. Марфа Петровна очернила меня во всех домах. Целый месяц по всему нашему городу ходили отвратительные сплетни обо мне и господине Свидригайлове. Нам с маменькой даже в церковь нельзя было зайти. Косые взгляды, насмешливый шепот. За что они так со мной?! Ответь, Родион Романович! Ревнивая фурия, даже толком не разобравшись, опорочила честное имя твоей сестры. Неужели, красивая внешность да юные лета стали причиной моего остракизма? Не лучше ли мне было появиться на свет горбатой уродиной? От многочисленных расстройств и переживаний матушка захворала. Я оказалась сильнее нее. Всячески поддерживала и утешала бедную родительницу. Однако, в скором времени, Господь избавил нас от мучений. Видно, совесть, на мгновение, пробудилась в старом развратнике. Он показал письмо, в котором я осуждала его за постыдное поведение по отношению к семье, своей супруге. Сие послание вкупе со свидетельствами слуг стали доказательствами невиновности сестры твоей. Марфа Петровна раскаялась в содеянном. Побежала восстанавливать мою репутацию. Ее деятельность принесла плоды. Меня даже стали приглашать в дома, давать уроки. Но я отказывалась от предложений, боялась снова попасть в неприятную историю. Замкнулась в себе, даже перестала выходить из дому. Вскоре, благодаря стараниям бывшей хозяйки, в моей жизни появился претендент на руку и сердце - ее дальний родственник Петр Петрович Лужин - человек состоятельный, желающий открыть адвокатскую контору. И тут в моей голове зародилась одна задумка: "А Родя то мой на юридическом факультете учится. Ведь после окончания курса его можно будет к Петру Петровичу пристроить, чтобы не мыкался, как наш батюшка". Уже видела тебя компаньоном жениха своего. Кабы знала тогда, что ты давно учебу забросил и связался с бунтарем, вольнодумцем, безбожником Савельевым... Я любила тебя, брат, больше самой себя! Потому и готова была связать узами брака с человеком, к которому не испытывала никаких чувств, кроме отвращения. Только ради того, чтобы помочь тебе устроить собственную жизнь. А ты, Родя, все разрушил. И матушку погубил, и себя. Лишь мне одной удалось спастись, благодаря Дмитрию Прокофьевичу. Признаюсь честно, я прониклась симпатией к твоему другу с первого дня нашего знакомства. Слава Богу, Митя опередил Лужина, и мы обвенчались. Теперь супруг царит в моем сердце. За ним пойду хоть в ад, хоть в геенну огненную.
"Эх, Дуня, Дуня, в счастливом неведении пребываешь, - с горечью подумал молодой человек. - Мы ведь уже давно в преисподней находимся. А избранник твой не кто иной, как супостат, Антихрист, мучитель рода человеческого. Утверждаешь, будто любишь его безмерно. Кабы знала ты об унизительном положении своем, о том, что являешься всего лишь сто восьмой наложницей злодея, навеки погубившего тебя, супротив которого подлец и распутник Свидригайлов - сущий агнец (невинный ягненок - прим. автора)..."
- Понимаешь, сестра... - неуверенно произнес бывший студент, подбирая нужные слова, дабы открыть Авдотье Романовне горькую правду. - Мне надобно сообщить тебе кое-какие сведения касательно...мужа...
В этот момент в переднюю ворвался Темный Властелин в обличии Разумихина. Увидев лощенного щеголя с прилизанными, напомаженными волосами, ослушник, проникший в гарем, недовольно скривился. Его друг никогда не зацикливался на своей внешности. Однако старался содержать себя в чистоте, за бельем следил. И в то же время ходил худо выбритым.
Чужой, ненастоящий Разумихин раздражал Родиона. Насмешливым взглядом Раскольников окинул его добротное шерстяное темно-серое пальто, высокий черный цилиндр, кожаные перчатки, сверкающие на ногах, отполированные до блеска, лаковые ботинки.
"Отчего вы, сударь, в чистой обуви с улицы в дом заходите? - еле сдерживал свой смех герой Достоевского. - Али на улицах Старой Руссы грязи нет?"
Однако Дуня не заметила ничего странного ни во внешнем виде, ни в поведении "благоверного". С радостным криком бросилась она на шею колдуну.
- Вижу, у нас гость, - улыбнулся чародей, заметив Раскольникова. - Наконец-то, Родя до нас добрался. Должен тебя огорчить, душа моя, - обратился он к Дуне, - брат твой прибыл сюда с единственной целью - разлучить нас. Он хочет вернуться к прежней нищей жизни и тебя с собой забрать. Ему нужна баба, которую можно нещадно эксплуатировать. Кто-то же должен кормить нашего властелина-разрушителя, пока он будет лежать на диване, создавая новые теории. Можно, конечно же, Соньку Мармеладову подпрячь. Но там дети... Катерина Ивановна... К тому же, доход у продажной девки невелик. Другое дело, гувернантка. Верно я говорю, шурин? На свободу рвешься?
Новобранец опустил голову. Снова проницательный черный маг разгадал его намерения да извратил их так, что вогнал Родиона в краску. Оправдываться бесполезно. Авдотья Романовна, все равно, не поверит.
- Про кольцо забудь, - добавил император. - Исчезло оно навеки. Ты уже сделал свой выбор. С нами решил остаться.
- Не пойму. О чем идет речь? - удивилась его пленница.
- Об обручальном кольце покойной Пульхерии Александровны, сударыня, - притворно вздохнул узурпатор. - Проиграл его твой непутевый родственник в карты. Теперь выкупить желает. Денег у меня пришел просить. Но не получит. Мы итак все долги его покрыли. Да пятьсот рублей ассигнациями сверху дали, на дорогу. Хватит. Пора создателю, всяких там, теорий за ум взяться. Лучше, ежели безумец сей при нас останется. Под надзором. Не позволим ему более ошибки совершать.
Подобные речи Темного Властелина не сулили ничего хорошего. Молодой человек понял, что назад его никто не отпустит. Отчаяние овладело им. Раскольников сел на стул, обхватил голову руками. Путь к спасению отрезан. Придется привыкать к новой жизни, становиться холопом, номером шестьсот шестьдесят шесть.