22 января в концертном зале «Колизей» состоялась петербургская премьера спектакля «Лермонтов. Я к вам пишу».
Эту работу народного артиста России Олега Погудина, ставшего автором сценария, режиссером и исполнителем главной роли, можно назвать частью его большого проекта «Золотой век», удостоенного всероссийской поэтической премии имени Андрея Дементьева.
Премьера спектакля «Золотой век. Вариации. Лермонтов» состоялась 30 июля в Тарханах и была восторженно встречена зрителями. Артист смог «преодолеть время и приблизить к нам давно ушедшую, но такую пленительную эпоху», — писали специалисты по творчеству Лермонтова.
После этого Олег Погудин подготовил для театральной сцены новую уникальную версию спектакля — «Лермонтов. Я к вам пишу». Эта музыкально-драматическая история впервые была показана на сцене Театра Елены Камбуровой 30 октября прошлого года.
В московском спектакле принимали участие Елена Коробейникова, Данил Можаев и Юлия Стожарова, уже известные зрителям по «Золотому веку» и «Ар-деко».
И вот, наконец, премьера состоялась и в Петербурге и оказалась иным , отдельным спектаклем.
Начну с того, что сама площадка, на которой игрался спектакль, была не просто другая, что естественно, а другая сущностно.
Московская премьера состоялась в театре Елены Камбуровой, пространство которого даже не театрально, а театрально нарочито.
Концертный зал «Колизей» встретил афишами «Вселенной Депеш Мод» и «Вселенной властелина колец». Вспомнился не Лермонтов , а Пушкин: «Вся эта ветошь МАСКАРАДА».
Вообще надо сказать, что Пушкин в этом спектакле, не появляясь на сцене, постоянно присутствует там. (Как было, например, у Булгакова).
Но сейчас речь не об этом художественном приеме, а о том, что артистам пришлось преодолевать несоответствие площадки характеру спектакля. И это сопротивление материала создало новые контексты и новые вызовы.
Спектакль получился более трагичным и открытым всем ветрам. Там был все тот же лермонтовский космос, но не было старого дуба. И сразу же вспоминалось: уюта нет, покоя нет.
Иногда возникало ощущение, что сценарий написал не Олег Погудин, а Александр Блок, сказавший: «Почвы для исследования Лермонтова нет — биография нищенская. Остается «провидеть» …»
По сравнению с московской герметичной драмой петербургский вариант получился открытым и требующим продолжения, которое ожидаемо последует 14 и 15 марта на спектаклях «Серебряный век» и «Ар-деко» в БКЗ «Октябрьский».
И разыгравшаяся в этот день блоковская метель, и вдруг мелькнувший на балконе силуэт Александра Блока тоже говорили об этом.
Вообще большая площадка с одной стороны дала возможность добавить в спектакль балетные номера в исполнении Галины Гармаш и Дмитрия Антипова, а с другой - потребовала от актеров более крупных мазков, движения от московского гризайля к картине маслом (и портрет Лермонтова, выполненный маслом, вполне закономерно был вручен Олегу Погудину после спектакля). Так в этой версии в героинях Елены Коробейниковой и Юлии Стожаровой можно увидеть не только Евдокию Ростопчину и Софью Карамзину. Их Додо и Софи это и театральные критикессы, и блогерши, постоянно напоминающие, герою, что «он» не Пушкин… Но и в их сердца стучится милосердие и чтение героиней Елены Коробейниковой стихотворения Евдокии Ростопчиной «На дорогу» становится одним из самых эмоциональных моментов спектакля. А эпиграф к нему, повторенный в спектакле трижды: Tu lascerai ogni cosa dilletta Piu caramente, - вновь отсылает к знаковой для Серебряного века «тени Данта с профилем орлиным».
Спектакль получился очень цельным, напряженно трагичным, но спасительным. Спасительным потому, что все творчество Лермонтова – пример того, что «звуки небес не забываются».
«У Лермонтова есть ощущение и ожидание чуда, есть паузы, есть молчание, которое выразительнее всего, что он в силах был бы сказать. В лермонтовской поэзии незримо присутствует вечность, а черное, с отливами глубокой, бездонной синевы небо, "торжественное и чудное", служит ей фоном…», - писал Георгий Адамович
И восторженная реакция публики на все версии «Лермонтова» вновь заставляет вспомнить о необходимости и живительности в наше время честного и смелого прочтения русской классики, прочтения, обращающегося к вечности.