Знаменитый биофизик Александр Леонидович Чижевский, основатель гелиобиологии и аэроионизации, действительный член 18 академий мира, почетный профессор многих университетов Европы, Америки и Азии был арестован 21 января 1942 года в городе Челябинске, где он находился в эвакуации и работал научным консультантом областной клинической больницы. Биограф А.Л. Чижевского Виктор Горбачев в предисловии к своей книге «Повесть о преждевременном. Авантюрно-медицинские повести» отмечал, что «Печальна судьба преждевременных… Пресс времени - это молва и мода, каноны и близорукость, косность и инстинкты, традиции и склад-уклад… Преждевременный всегда одинок. Стадом выживать легче, поэтому оригиналов выживают, чтобы не мутил воду, не смущал и не возмущал… У преждевременных во всём - налёт гениальности и эксклюзивности, поэтому они честолюбивы и обидчивы… Их жгли на кострах, превращая в исчезающий пепел, пытали до отречения, гноили в забвении, и только наивная Вера в святую Истину помогала им выживать… Семья им помеха, женщины - только те, что за ними в костёр… Квёлые телом, легко ранимые душой, они любят славу, но больше всего боятся забвения…».
И действительно, А.Л. Чижевский на неоднократные приглашения и требования явиться на заседания комиссии для дискуссий, принимавшей решение об его отстранении от руководства ЦНИЛИ в 1940 году, отвечал в лучшем случае гордым молчанием, чем фактически оставил своих сотрудников на произвол судьбы. В Челябинске он не мог ужиться с соседом по подселению, чем спровоцировал написание доносов на себя и был осужден протоколом №19-М Особого Совещания УНКВД по Челябинской области от 20 марта 1942 года по ст. 58-10 УК РСФСР к 8 годам заключения в ИТЛ.
В Ивдельлаг А.Л. Чижевский прибыл 29 июня 1943 года. Ему определили третью категорию труда и присвоили лагерный номер СГ-555. За год своего пребывания в Ивдельском ИТЛ, А.Л. Чижевский оставил след в памяти множества людей. Несколько месяцев ученый-биофизик находился в 1-ом Самском ОЛПе, работая на должности санитара лагерной больницы. По воспоминаниям врачей Самской лагерной больнички Ефима Григорьевича Вольфсона и Ивана Германовича Гентер, Александр Леонидович Чижевский обладал сложным характером и сильной волей, закаленной гонениями со стороны академиков Бориса Завадовского и Абрама Иоффе «за фальсификацию результатов научных исследований, научную безграмотность и некомпетентность». Потомственный дворянин, сын генерал-майора от артиллерии русской императорской армии, А.Л. Чижевский «частенько нелицеприятно отзывался о многих советских академиках и репрессированном наркоме земледелия Чернове», в общении с малограмотными сотрудниками и начальством Самского ОЛПа вел себя с некоторой долей высокомерия и брезгливости, «пудря им мозги» своей гениальностью и требуя к себе особого отношения.
С коллегами по лагерной больнице, напротив, был «любезен», а представительниц прекрасного пола очаровывал чтением своих стихов. Кроме стихосложения, он увлекался живописью, написав в Ивдельлаге маслом и акварелью множество пейзажей. По воспоминаниям Людмилы Владимировны Шуман, работавшей уборщицей в лагерном роддоме Самского ОЛПа, А.Л. Чижевский подарил несколько пейзажей, написанных им акварелью, жене начальника ОЛПа Каземира Каземировича Джуравского.
Житель поселка Сама Леонид Антонович Сихт, работавший в те годы вольнонаемным делопроизводителем АХЧ (административно-хозяйственная часть) 1-го ОЛПа, в своих воспоминаниях назвал А.Л. Чижевского профессором астрономии (вероятно, под впечатлением многочисленных высказываний А.Л. Чижевского о влиянии солнечной активности на человеческую историю, на здоровье людей и других живых организмов). Со слов Л.А. Сихта, профессор Чижевский заявлял начальнику лагпункта Потапову: «если бы у него была возможность производить исследования солнечной активности и простейший телескоп, он мог бы предсказать частоту лесных пожаров от молний, вес новорожденных, распространение психопатических явлений среди заключенных, частоту преступлений и несчастных случаев в лагере, а также рост древесины и падеж скота».
Известный советский джазовый музыкант и композитор Александр Владимирович Варламов, осужденный Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 24 июля 1943 года по ст. 19-58-1, 58-10 ч.2, 58-11 УК РСФСР к заключению в ИТЛ сроком на 8 лет, весь срок своего наказания провел в Ивдельлаге, работая первые месяцы пребывания в ИТЛ на лесоповале 1-го Самского ОЛПа. В своих мемуарах А.В. Варламов писал: «На лесоповале подружился я с замечательным ученым, биофизиком Александром Леонидовичем Чижевским, основоположником гелиобиологии. Работал он санитаром в медсанчасти, помню, таскал за собой какого-то барана, кровь которого использовали для вакцины от сифилиса. Когда я стал заниматься джазом, мне удалось взять Чижевского в костюмеры».
Действительно, в конце того же 1943 года А.Л. Чижевский был переведен в 9-й комендантский ОЛП в распоряжение главврача Центральной больницы Ивдельлага. Заведующий лагерной больницы лагпункта «Пристань» Николай Николаевич Торопов писал мне, что он слышал от своих коллег - лагерных врачей, что А.Л. Чижевский в Ивдельской ЦБ занимался исследованием электродинамики крови. В период работы в центральной больнице Ивдельлага, А.Л. Чижевским, совместно с сотрудниками клинической лаборатории, был подготовлен доклад «Новый метод ускорения заживления ран и язв», а также самостоятельные исследовательские работы «Теоретические предпосылки аэроионификации помещений большой кубатуры» и «Новые экспериментальные данные по абсолютной очистке воздуха от микроорганизмов».
Однако, у Чижевского почти сразу возникли неприязненные отношения с руководством поликлиники и Центральной больницы Ивдельлага, в том числе с врачами из числа заключенных, не желавших признавать научную ценность исследований, предлагаемых «чудаковатым» профессором, требовавшим для своих работ отдельных помещений, штат лаборантов и исключительные условия для своей деятельности. Согласно характеристики на осужденного А.Л. Чижевского, подписанной начальником СУРЗ Ивдельлага НКВД подполковником госбезопасности Болдыревым: «...ему была дана возможность оборудовать кабинет по ионизации при Центральной поликлинике Ивдельлага НКВД. Личные качества: нарушал установленный режим, за что из Центральной больницы был выдворен обратно в зону ОЛПА. Всячески добивался досрочного освобождения из лагеря. По натуре является рвачом, добивается получать не полагающееся дополнительное питание». Надо полагать, что в костюмеры лагерной концертно-театральной бригады А.Л. Чижевский попал уже после увольнения из Центральной поликлиники Ивдельлага.
Имеется еще одно свидетельство о пребывании Александра Леонидовича Чижевского в Ивдельлаге за авторством Аветиста-Эдмунда Акоповича Тер-Погосяна, осужденного в феврале 1941 года решением военного трибунала Харьковского военного округа по ст. 54-8 УК в порядке ст. 17 УК УССР с санкцией ст. 54-2 УК УССР по групповому делу молодежной организации «Партии ортодоксальных ленинцев» к расстрелу. 7 апреля 1941 года Постановлением Военной Коллегии Верховного Суда СССР расстрел "ортотоксальным марксистам" был заменен 10 годами ИТЛ и все они 7 ноября 1941 года прибыли в пересыльный лагпункт Самского ОЛПа Ивдельлага НКВД СССР, распологавшегося в поселке Денежкино. Как и большинство вновь прибывших заключенных, он был зачислен в слабосильный отряд из-за крайней степени истощения. За время нахождения в Самском ОЛПе Э. А. Тер-Погосян работал бригадиром полеводческой бригады, а затем был переведен в лагерную агитбригаду. Именно в Самском лаготделении Э. А. Тер-Погосян познакомился с А.Л. Чижевским, о котором он писал в своих воспоминаниях: «После отбоя, лежа на нарах, мы подолгу беседовали с этим уникальным человеком. Говорили в это время вполголоса. Я рассказывал о своем деле, об ортодоксальных ленинцах, о своей короткой, но насыщенной жизни. Александр Леонидович - о своих ионизаторах, об их пользе для здоровья человека, о том, что его приборы должны были устанавливать в здании Дворца Советов, который предполагалось построить на месте разрушенного Храма Христа Спасителя. Этот феноменальный Чижевский познакомил меня со своей теорией солнечно-биосферных связей, с другими своими теориями и гипотезами. В четверть голоса он рассказывал мне о своих научных подсчетах взаимосвязи активности солнца и исторических событий на земле, что несколько не вязалось с марксистско-ленинским историческим материализмом». В конце 1943 года одним этапом с А. Л. Чижевским, Аветист-Эдмунд Акопович был переведен в 9-й комендантский ОЛП, расположенный в городе Ивделе, где получил назначение на должность бригадира овощехранилища, а затем, не без протекции того же А. Л. Чижевского, был переведен на должность завхоза стационара лагерной больницы, где Чижевский занимался оборудованием кабинета ионизации при Центральной поликлинике Ивдельлага НКВД.
В августе 1944 года А.Л. Чижевский был этапирован в 8-е отделение Спецтюрьмы НКВД СССР - Бутырскую тюрьму города Москвы «Согласно распоряжению заместителя наркома Внутренних дел СССР Комиссара Госбезопасности 2 ранга т. Чернышева наряда ГУЛАГа НКВД № 42/54178». А 8 января 1945 года, после решения о невозможности использования А.Л. Чижевского в подразделениях ОТБ НКВД СССР (Особого Технического Бюро, на которое было возложена организация научно-исследовательских и проектно-конструкторских работ силами специалистов из числа осужденных и спецпоселенцев, содержащихся в ГУЛАГе - так называемых «шарашек») в связи с отсутствием у него требуемых специальных технических знаний, он был направлен в подмосковный город Кучино в распоряжение ЦРЛ НКВД в отделение лечения ран. После окончания Великой Отечественной войны А.Л. Чижевский был переведен в 19-ое Долинское комендантское отделение Карагандинского ИТЛ в распоряжение ЛСО (лечебно-санитарного отделения), а после освобождения в январе 1950 года из 2-го Спасского отделения Степлага, А.Л. Чижевский был направлен на спецпоселение в город Караганду, где он работал лаборантом онкологического диспансера.
Тот же А.В. Варламов в своих воспоминаниях указывал: «В Караганде… у меня появились два дружественных дома: пианиста Рудольфа Германовича Рихтера, игравшего до ссылки в московском оркестре под управлением Криша, и Александра Леонидовича Чижевского. Александр Леонидович страшно нуждался, просто бедствовал. В его комнатке стояли топчан и деревянные козлы, на которые положена была доска, - стол ученого. Как жаль, что я, музыкант, ничего не понимал в его исследованиях солнечной активности и ее влияния на биосферу. Чижевский же был блестяще образованным человеком, знатоком живописи, музыки, литературы, сочинял стихи (кстати, донес на него один весьма известный, маститый писатель, с которым Александр Леонидович на дачной террасе поделился тревожными мыслями о положении на фронте). Он много раз писал Сталину, что готов работать в специальной лаборатории НКВД, где трудились репрессированные ученые, но ответа не получил - его наука не имела прямого отношения к оборонным делам. После реабилитации Чижевский прожил всего лишь восемь лет!»