Тишину раннего утра нарушил резкий, гулкий стук в дверь. Он разнёсся по просторному дому, отдалившись эхом даже до второго этажа. Софию Петровну, женщину сорока одного года с усталым, но добрым лицом, пробудил этот звук как удар грома. Она сонно пробормотала, кутаясь в тёплый халат:
— Кто ж это так рано?
Сквозь полусонную тишину послышался повторный стук — более настойчивый. София уже стояла в коридоре и громко отозвалась:
— Иду, иду, не ломитесь...
На пороге стояли двое в форменных куртках. Их лица были серьёзны и собраны. Один из них, высокий, с резкими чертами и ледяным взглядом, спросил:
— София Петровна Корнилова?
— Да... это я. А что случилось? — настороженно ответила она, чувствуя, как сердце её ускорило ритм.
— Ваш супруг, Артемий Николаевич найден мёртвым в офисе своей компании.
София застыла, словно слова полицейского были произнесены на незнакомом языке.
— Как... умер? Нет, вы ошибаетесь... Он же уехал вчера утром в Ярославль, по делам... командировка...
— Всё указывает на самоубийство. Мы вынуждены выразить вам наши соболезнования, — добавил второй полицейский, пониже ростом, с мягким голосом.
Женщина смотрела на них, не моргая. Её карие глаза постепенно наполнялись паникой, губы дрожали, но слов она произнести уже не могла. Казалось, она ждала, что сейчас кто-то скажет: «Шутка!» или «Ошибка!».
Спустя время София очнулась на диване, её лицо было покрыто испариной. В голове шумело. Рядом, на табурете, сидел мужчина в тёмном костюме — юрист, работавший с мужем. Его звали Михаил Сергеевич. Он был молчалив, сдержан, взгляд его выражал сочувствие. В кресле у окна играла шестилетняя дочка Софии — Ксения. Она держала плюшевого мишку и напевала себе под нос мелодию из мультфильма.
— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил Михаил, подавая женщине стакан воды.
София озиралась:
— Где... полицейские?.. Это был сон? Значит, Артемий жив?
Юрист опустил взгляд.
— Боюсь, что нет... Мне очень жаль.
София прижала руки к лицу и тихо всхлипнула. Но Михаил продолжал, уже более сдержанным голосом:
— К сожалению, это ещё не всё. Ваш супруг оставил значительные долги. Он пытался удержать компанию, но брал кредиты... много кредитов... под залог имущества.
Он замолчал на мгновение, давая Софии переварить услышанное.
— Дом, квартира, дача, машины — всё переходит банку. Счета арестованы. У вас всего неделя на выселение.
— Что?.. — прошептала она. — И куда же мы теперь? Без денег, без крыши...
Она снова посмотрела на дочь. Ксения безмятежно играла, не подозревая, как изменилась её жизнь. Комок в горле не давал дышать, но София знала: нельзя поддаваться отчаянию — нужно держаться ради ребёнка.
— Может быть, у вас есть какие-то сбережения? — спросил Михаил.
София покачала головой:
— Какие сбережения? Артемий всегда заботился о нас. Я ведь была в декретном, а потом и вовсе не работала... Мы жили на его карту...
Юрист тяжело вздохнул и поднялся:
— Простите. Мне нужно идти. Держитесь, София Петровна.
Он ушёл, оставив её наедине с дочкой и разрушенным миром. Кому звонить? Куда идти? Родителей уже давно нет, а родители Артемия жили в Испании — они даже не смогли прилететь на свадьбу, только поздравили по видеосвязи и прислали скромный подарок. Тогда бизнес Артемия только начинал развиваться, и вскоре они смогли позволить себе просторный двухэтажный дом в элитном районе под Ярославлем...
Теперь всё это исчезало.
София прижала к себе Ксению, и в первый раз за это утро позволила себе плакать — тихо, беззвучно, чтобы не напугать ребёнка.
Примерно восемь лет назад, когда Артемий окончательно встал на ноги с бизнесом, он приобрёл просторную квартиру в самом центре Ярославля— с панорамными окнами и видом на набережную. А чуть позже купил участок в пригороде — в посёлке Берёзкино. Там, среди сосен, стоял аккуратный деревянный домик, пахнущий свежими досками и яблоневым дымком. Каждое лето они с семьёй ездили туда — жарили шашлыки, собирали ягоды, дочурка гонялась за бабочками.
София, его жена, моложе мужа на три года, занималась домом и дочерью, старалась, чтобы везде царил уют. Она была невысокой, стройной женщиной с живыми глазами и тёплой улыбкой. Но за последний год она начала замечать тревожные перемены. Артемий стал раздражительным, часто уходил в себя, появлялся дома поздно, и при этом отвечал на её вопросы отмахиванием:
— Всё в порядке. Не лезь...
София чувствовала, что что-то не так. И оказалась права. Конкуренты, будто сговорившись, стали оттеснять бизнес Артемия. Он пытался удержаться, брал кредиты, закладывал имущество. Но всё валилось из рук. А когда стало совсем невмоготу, он выбрал страшный путь — ушёл из жизни, не оставив ни письма, ни объяснений.
София в отчаянии собирала вещи. Друзей у неё почти не осталось — замужество, быт, ребёнок... А те, что были, — разъехались, рассеялись. На похороны не было ни копейки. Единственная надежда — что родители Артемия помогут. Они действительно приехали. Организовали похороны, как положено. А потом... потом сказали, глядя с упрёком:
— Это ты виновата. Хорошая жена знает, что у мужа на душе. Не допустила бы, чтоб он в бездну шагнул...
Слова были как нож в сердце. София ничего не ответила. Просто молча ушла в спальню и впервые за всё это время дала волю слезам. Последняя ночь в доме, что был им крепостью. А утром — она и Ксения вышли на улицу с двумя чемоданами и без понятия, куда идти.
— Маленькая моя, всё у нас получится... — приговаривала она, глядя на дочь, хотя на самом деле уговаривала саму себя.
Хорошо, что на карту продолжали приходить детские выплаты. Эти деньги она раньше не трогала, но теперь каждая копейка была на счету. Она экономила на всём, но всё же начала перелистывать объявления с вакансиями и о сдаче жилья.
В парке, сидя на лавочке, она одной рукой перелистывала объявления, а другим глазом наблюдала за Ксенией, которая лепила куличики в песочнице.
— Требуется охранник... — пробормотала она. — Господи, какая из меня охранница?
— Сторож на кладбище... — она горько усмехнулась. — Весёленькое местечко, особенно для матери с ребёнком...
— Машинист крана? — пролистала дальше. — Я же высоты боюсь…
Но тут взгляд зацепился за строку: «Требуется переводчик в крупную международную компанию. Высшее образование. Опыт необязателен». Адрес — буквально в двух кварталах от парка.
— Ксюша, идём. Попробуем. Ну не зря же я пять лет в университете училась! — с неожиданной уверенностью сказала София, поднимаясь.
Они шли быстрым шагом — мама и дочь, обутые в потертые кеды, с рюкзаком и надеждой. Через несколько минут они уже стояли перед высоким, современным зданием из стекла и бетона.
Когда София попыталась пройти через вертушку в холле, её остановил охранник — мужчина средних лет с добродушным лицом:
— Простите, вы куда направляетесь?
Она подняла голову, сжала губы и спокойно ответила:
— На собеседование. Надеюсь, именно сюда ведёт новая глава нашей жизни, ткнув пальцем в строчку: «Переводчик технической документации. Без возрастных ограничений. Высшее образование. Собеседование».
Охранник, поднялся из-за стойки и, извинившись, отошёл в свою кабинку, чтобы что-то уточнить. Через пару минут он вернулся, кивнул и открыл турникет.
— Вам в 307 кабинет. Прямо по коридору и налево.
София взяла за руку дочку, и шагнула вперёд. Ксения, одетая в розовую куртку и с косичками, аккуратно шлёпала по кафелю, посматривая по сторонам.
В 307-м сидела молодая женщина лет тридцати с безупречно уложенными светлыми волосами. Она скучающе изучала свой маникюр, обильно покрытый блёстками. Подняв взгляд, она прищурилась.
— Это что, ясли или ярмарка? — язвительно бросила она. — Лошадь за вами не стоит случайно?
София от неожиданности замерла, не сразу поняв, что это была насмешка. А потом, догадавшись, чуть покраснела:
— Простите, это временно. Больше не с кем оставить дочку...
— То есть вы собираетесь ходить на работу с ребёнком? — усмехнулась менеджер. — А может и с бабушкой прихватите? У нас тут собеседование, а не кружок по интересам. Опыт работы у вас вообще есть?
София прижала Ксюшу к себе и, несмотря на сдержанный голос, в ней нарастало раздражение:
— Простите, вы собираетесь стыдить меня или проводить тестирование? Опыт — дело наживное, я быстро учусь.
— Думаю, вы нам не подходите, — отрезала менеджер.
— И почему вы так уверены? — уже не скрывая иронии, спросила София.
— У нашей компании высокие требования. Нам нужны специалисты, а не студенты на стажировку. Нам не до воспитания.
— А вы, я смотрю, сразу родились менеджером? Прямо в этом кресле? — язвительно сказала София, чувствуя, что тут ей не светит. — Сейчас в приоритете не только опыт, но и гибкость мышления, креативность. Но, конечно, стабильность для кого-то — это святое.
София всегда интересовалась бизнес-новостями, читала статьи, даже пыталась когда-то подсказать мужу, как оптимизировать логистику в его компании. Но он лишь мягко улыбался: «Я сам справлюсь».
— Благодарю за ваше время, — сдержанно закончила она и повернулась к выходу.
— А вот я бы на вашем месте не спешил, — раздался голос за дверью.
У дверного косяка стоял мужчина — высокий, статный, лет сорока пяти. Тёмно-синий костюм, аккуратная стрижка, лёгкая небритость и выразительный взгляд. Он смотрел на Софию и Ксюшу с интересом и доброй улыбкой.
— Кандидатка права. Нам не помешает свежий взгляд и немного жизни в коллективе, — подмигнул он девочке, которая тут же смущённо спряталась за маму.
— Ой, Виталий Сергеевич... — заискивающе произнесла менеджер, поспешно вставая. — Я не заметила, как вы вошли...
— Я всё слышал, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от Софии. — У женщины есть нечто важнее опыта — мотивация.
София взяла Ксению за руку и, не говоря ни слова, вышла в коридор. Большая сумка больно била по бедру, но она не показывала усталости. Мимоходом она уловила запах мужского парфюма, шлейф которого тянулся от Виталия Сергеевича — тонкий, древесный, приятный.
— Постойте! — он догнал её. — Разрешите помочь, — он забрал у неё сумку.
— А почему вы решили попробовать именно у нас? — с интересом спросил он, глядя на неё внимательно.
— Честно? — она чуть нахмурилась, сомневаясь, стоит ли быть откровенной, но затем всё же сказала: — Я не охранник и не сторож. А вот в университете я была одной из лучших по английскому и французскому. Я помогала мужу с переводами. Думаю, у меня получится.
Виталий Сергеевич кивнул, как будто чего-то подобного и ожидал.
— А кто у нас муж? — нарочито весело спросил собеседник, словно между делом, бросая взгляд в сторону Софии.
Но женщина уловила нечто большее — что-то в его голосе дрогнуло, на секунду взгляд стал напряжённым. Почти незаметно. Другой бы и не заметил, но София, с её обострённой интуицией, прочувствовала это.
— Его больше нет, — с трудом выговорила она, стараясь не дать голосу дрогнуть. Но предательская боль защипала в носу, и глаза непроизвольно увлажнились.
Её дочка, шестилетняя Ксюша, перестала бегать по коридору и прижалась к маминой ноге, уловив перемену в настроении.
— Мне кажется, у вас непростая ситуация... — мягко сказал мужчина, заметив её покрасневшие глаза. — Расскажите. Может, смогу помочь. Давайте зайдём вон в то кафе. Там есть детский уголок, девочка поиграет, а мы поговорим спокойно.
— А зачем вам это? — София вскинула бровь. — Как я поняла, вы не простой сотрудник. Или решили поиграть в благотворительность?
Она и сама не поняла, почему говорит с ним в таком тоне. Возможно, защита. Возможно, страх.
— Пусть будет так, — улыбнулся он, и его тёплая, чуть смущённая улыбка вдруг обезоружила её. — Считайте это извинением за поведение моей сотрудницы.
София потеряла весь свой запал. Она кивнула и послушно пошла за мужчиной. Кафе было уютным, с деревянной мебелью, мягким светом и запахом свежей выпечки. Пока Ксюша играла в детском уголке, София сидела за столиком, держала чашку с крепким чёрным кофе и вдруг, сама того не замечая, начала рассказывать. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась накопившаяся за месяцы усталость. Виталий почти не перебивал, только слушал, как будто вытягивал из неё историю, потянув за одну ниточку.
— Простите... — она выдохнула, когда рассказала почти всё. — Я вывалила на вас свою жизнь... Даже не знаю, как это получилось. Мы, наверное, пойдём... Только Ксюша доест.
Она усадила девочку за столик и поставила перед ней тарелку с картофельным пюре и маленькими биточками. Ксюша с аппетитом начала есть.
— И куда же вы собираетесь дальше? — спросил Виталий, с лёгкой грустью глядя на неё.
— Найду приют для матерей с детьми. А там видно будет... Работу какую-нибудь подыщу. Хоть уборщицей, хоть на складе. Главное — чтобы платили. Раньше, говорят, дворникам даже квартиры давали...
Она попыталась улыбнуться, словно сама начинала верить в то, что говорит.
— Позвольте представиться, — Виталий протянул руку. — Виталий Сергеевич Арбатов. Владелец компании «АртМеханикс». Мы производим оборудование для торговли. Работаем с зарубежными поставщиками, и, скажу честно, иногда теряемся в переводах. У нас часто проблемы с документацией на английском и немецком.
— София Петровна Корнилова — представилась она.
— Корнилова... — задумался он. — Подождите... Это ваш муж был — Артемий Корнилов?
— Да. Вы знали его?
— Я когда-то предлагал ему деловое партнёрство. Он отказался. Сказал, что справится один. Видимо, не справился...
— Не справился... — грустно согласилась София.
Виталий хлопнул себя по лбу:
— У меня есть идея. Несколько лет назад мне от бабушки достался дом в деревне. Не дворец, но жить можно. Я почти не бываю там. Предлагаю вам работу: станьте, скажем так, хранительницей дома. Присматривайте за ним, живите там с Ксюшей, а я буду платить вам оклад. И если с документами поможете — буду только рад. Что скажете?
София не верила своим ушам. Впервые за долгое время кто-то просто так предложил руку помощи, не требуя ничего взамен.
— Обеспечу вас всем необходимым. Дом не в глуши, это не оторванная от мира деревенька, — с уверенностью говорил Виталий — Там есть детский сад, школа, магазины, даже больничка своя. Такой маленький, уютный мир, почти как отдельная планета. Я туда редко езжу. Дом начал... ну, как бы сказать... чахнуть. Точно как человек, который остался один.
Он улыбнулся, бросив взгляд на Софию и её дочку в зеркале заднего вида.
— А если ещё и подработку переводчиком предложить — чтобы ум не застаивался... Только сразу не отвечайте. Подумайте спокойно, пока Ксюша расправляется с котлетой.
София не смогла сдержать улыбку. Девочка, вся в подливе, старательно разделывалась с ужином в небольшом придорожном кафе.
— Да, выбор вы мне дали прямо с размахом... — она вздохнула, глядя на дочь, и после короткой паузы добавила: — Я согласна.
— А всё-таки... зачем вам это? — спросила она чуть тише. — Вы ведь человек при должности. Просто так помогать — это ведь не бизнес…
Виталий пожал плечами:
— Сам не знаю. Наверное, хочется верить, что если когда-нибудь и мне станет тяжело, кто-то не пройдёт мимо. Пока могу помочь — делаю это с радостью.
В его словах не было ни капли фальши, и София это почувствовала.
Дом оказался даже лучше, чем она могла себе представить. Просторный, с большими окнами, ухоженным садом и доброй атмосферой. Виталий отвёз их сам — сказал, что хочет лично всё показать, проверить состояние и составить список, что стоит привезти позже.
— Чтобы лишний раз не беспокоить вас своими визитами, — с лёгкой грустью улыбнулся он. — Жене ведь не объяснишь, что у нас тут... по работе.
Он неспешно осмотрел дом, записал кое-что в ежедневник, показал, где что находится, и попрощался. А в машине, по дороге обратно в город, Виталий думал о странностях судьбы. Вот София — имела всё: дом, мужа, стабильность. И в один момент — потеряла всё. Но не сломалась. Поселилась в деревенском доме, без горячей воды, но с интернетом — хорошо хоть он ловит. А ведь могла бы сдаться...
Он невольно сравнил её с Ингой. Инга, наоборот, приехала в город из провинции. Работала в киоске на вокзале, когда он впервые её заметил — она отговаривала его покупать чебурек, а он вдруг увидел в ней что-то необычное. Вытащил из серой жизни. Инга была красива, расчётлива и умела добиваться своего.
— Виталик, твоя любимая девочка заскучала... Полетели на Мальдивы? — протянула она однажды, подперев щёчку рукой.
— А вот мой друг купил жене сумочку за сто тысяч... и сказал, что она у него единственная. Ты бы, Виталий, от зависти не лопнул, а? Купи мне лучше такую же, только круче!
И он покупал. Покупал всё — от путешествий до украшений. А потом понял: Инга никогда не любила его. Только то, что он мог ей дать. Она бы легко сменила его на кого-нибудь побогаче, если бы представился шанс. Детей она не хотела категорически.
— Я что, ненормальная? Променять жизнь на подгузники и ор? Виталий, скажи, нам же и так хорошо! — говорила она, когда он заговаривал о семье.
И он замолкал. До сегодняшнего дня. После того, как увидел, как София смотрит на Ксюшу. Сколько тепла, любви, заботы... Настоящее материнство.
И вот вечером, за ужином, он снова заговорил с Ингой:
— Инга, я всё же думаю... может, пора ребёнка?
— Мы же это уже обсуждали, — нахмурилась она. — Опять ты за своё? Я не поклонница детского визга. Я люблю спать, тратить деньги на себя и быть свободной. Дети — это сплошные жертвы. Давай лучше поедем в Монако.
Она всегда умела ловко менять тему, увиливая от неудобных разговоров.
— Я подумаю, — только и ответил Виталий.
Но внутри всё кричало: «Хочется семьи. Хочется тепла. Хочется настоящего...»
После того разговора, в котором Инга снова отвергла идею завести ребёнка, внутри Виталия что-то словно надломилось. Будто некий невидимый механизм дал сбой, и вся его уверенность рассыпалась, как карточный домик. Появилось странное чувство, будто его сглазили. Всё, за что он так держался, стало разваливаться на глазах.
Сначала сорвались переговоры с ключевыми инвесторами — сделка, которую он вынашивал несколько месяцев, внезапно сорвалась в самый последний момент. Затем поставщики отказались от контракта, ссылаясь на невыгодные условия. И в довершение всего — неожиданная проверка из налоговой, в ходе которой были обнаружены расхождения в документации, о которых Виталий даже не подозревал.
Он воспринимал это как предательство — его же компания, его детище, работала за его спиной, скрывая от него правду. Но настоящим ударом под дых стала измена жены. Он застал Ингу в своём кабинете — с тем самым бухгалтером, которому доверял почти как брату.
— Виталий?! Ты что здесь делаешь? — Инга судорожно натягивала блузку, её глаза метались по комнате, а голос дрожал.
— Работаю, если ты вдруг забыла, — спокойно, но с болью в голосе ответил он. — А ты, я вижу, решила... подработать? Или просто острых ощущений захотелось?
Инга дерзко вскинула голову:
— Ты зануда, Виталий. С тобой — ни огня, ни страсти. А я ещё живая женщина.
— Понимаю. А заодно — главный эксперт по хищению корпоративных средств? — он бросил взгляд на бухгалтера, который сидел пунцовый, как свёкла, с опущенными глазами.
Виталий молча вышел из кабинета. Всё рухнуло. Бизнес, брак, доверие — как карточный домик в бурю.
Через год он был официально признан банкротом. Инга, не теряя времени, подала на развод и отсудила половину имущества. Остатки, принадлежавшие Виталию, пошли на покрытие долгов. Бухгалтер, ставший её любовником, вскоре оказался за решёткой — махинации вскрылись во время другой проверки. Инга недолго горевала и нашла нового "покровителя".
— Ты всегда был неудачником, Виталий, — фыркнула она после заседания суда, посылая ему воздушный поцелуй. — Я просто раньше этого не видела. Она удалялась, высоко подняв подбородок, в новой шубе, с новым мужчиной, оставив позади развалины того, что когда-то было семьёй.
Виталию осталась лишь старая квартира в пятиэтажке на окраине Ярославля — наследство от бабушки по материнской линии. Родители звали его к себе, но он отказался. Ему было стыдно. Он когда-то был кормильцем семьи, поддержкой и гордостью.
— Сынок, не переживай, — говорила мама по телефону. — Мы не пропадём. Мы столько накопили, пока ты был на пике. Нам этого уже и не нужно — всё равно на пенсии. А тебе нужна передышка. Приезжай к нам, просто поживи спокойно.
— Спасибо, мама... — тихо ответил Виталий, сжимая трубку. — Но у меня другие планы. А вы всё-таки потратьте деньги на себя. Папа ведь давно хотел в Египет — пирамиды посмотреть. Вот пусть и съездит.
Он обнял её при следующей встрече, крепко, с благодарностью. Хоть в этом он мог быть для них сыном, а не заботой.
Пора было навестить деревню. Виталию предстояло серьёзно поговорить с Софией. Он чувствовал себя обязанным появиться лично и объяснить: оплачивать её работу он больше не сможет. Финансовое положение стало шатким, и всё зависело от того, как пойдут дела дальше.
Он вспоминал, с какой легкостью когда-то обустроил для неё дом, пока ещё был "на коне". Успел завезти туда технику, мебель, ноутбук, регулярно присылал Софии материалы для перевода, всегда щедро платил. И вот теперь — приехал с тяжёлым сердцем.
Но деревня Прудки встретила его совсем иначе, чем он ожидал. Всё вокруг словно ожило: в воздухе стояли звуки — щебет птиц, мычание коров, лай собак. Подъезжая к дому, Виталий не узнал место, куда однажды привёз женщину с дочкой.
Дом был выкрашен в небесно-голубой цвет, окна сверкали в аккуратных белых рамах. Крыша сияла новенькой черепицей, а старенькое крыльцо заменили на свежее — доски всё ещё пахли смолой. Вокруг — аккуратные клумбы с удивительными цветами. Участок был обнесён новым штакетником, покрашенным в тёплый сливочный цвет.
Из дома выбежала подросшая Ксюша — теперь ей было уже восемь.
— Дядя Виталик приехал! — радостно закричала девочка, стремительно слетая по ступенькам.
Виталий сам не ожидал, как легко подхватил её на руки.
— Привет, красавица! — рассмеялся он, искренне радуясь встрече.
На пороге появилась София — в светлом платье, с распущенными волосами, приподнятым настроением и всё той же лучистой улыбкой, от которой у него всегда сжималось сердце.
— Здравствуйте, Виталий. Как здорово, что вы приехали! А у нас сегодня шанежки, — засмеялась она.
Внутри дом тоже преобразился. Всё говорило о том, сколько труда она вложила. Интерьер был уютным, сдержанным, но очень тёплым. Руки хозяйки чувствовались в каждом уголке.
— Я хотел сообщить о разводе… — начал Виталий.
— К лучшему, — легко ответила Софья. — Мы с Ксюшей почти на ноги встали. Я работаю — преподаю англиский детям, подросткам и даже взрослым. Тут, оказывается, тоже хотят учиться.
— А если я попрошу вас остаться? — вдруг спросил он. — Я бы предложил отремонтировать летний флигель, переехать туда самому… Жить поблизости.
София рассмеялась, тепло, без тени иронии:
— А вы думаете, на что это всё сделано? Ваша оплата не лежала без дела — крыша, забор, крыльцо… Всё на ваши деньги. А соседи тут — руки золотые, помогли. Местные такие отзывчивые.
— И Ксюша… совсем взрослая. Такая красавица, — он погладил девочку по голове. — Вся в маму.
Слова его растрогали Софию, она потупила взгляд. Что-то в груди защемило — не от боли, а от близости, от доброты.
— Как думаете… А мне тут найдётся работёнка? — вдруг спросил Виталий, неуверенно, будто школьник.
— Да тут работа всегда есть! — засмущалась она, но в голосе звучала радость.
Так Виталий остался. Начал с ремонта старой мебели, потом стал изготавливать новую. Заказы пошли через сарафанное радио, а потом поползли и в другие районы. Его работы ценили за вкус и надёжность.
Со временем Ксюша начала называть его «папой Виталик», а София — «мой Виталий». Они сыграли весёлую деревенскую свадьбу с венками из полевых цветов, танцами до полуночи и пирогами от всех соседей.
А ещё через год у Ксюши появился братик. И этот крохотный человечек стал символом того, что жизнь может начинаться с чистого листа.