Найти в Дзене

Последняя остановка

Всем привет, меня зовут Александра, и я хочу рассказать вам жуткую историю, которая передавалась в нашей семье из поколения в поколение: от моего деда к моей матери, а теперь и ко мне. История эта произошла задолго до того, как мои родители переехали в Москву. Раньше они жили в небольшом сибирском поселке, недалеко от бывшего ГУЛАГа. В тех местах ходили разные слухи, будто всякая чертовщина тут творится. Местные поговаривали, что души ссыльных, неупокоенные бродят тут. Ищут, к кому бы прицепиться. К слову, у нас в роду много кто в органах служил. Прадед, например в полиции еще до революции служил. Дед, про которого и пойдет речь – вообще легенда сыска. Столько всякого сброда переловил, что в одном рассказе не уместится. В этой истории мы будем звать его Михалыч. А дело происходило в конце 50-х, начале 60-х. И вот однажды Михалыч поехал на своем стареньком трофейном мотоцикле DKW NZ-350 с коляской через лес в соседнюю деревню по каким-то делам. Едет себе, значит, по разбитой грунтовке,

Всем привет, меня зовут Александра, и я хочу рассказать вам жуткую историю, которая передавалась в нашей семье из поколения в поколение: от моего деда к моей матери, а теперь и ко мне. История эта произошла задолго до того, как мои родители переехали в Москву. Раньше они жили в небольшом сибирском поселке, недалеко от бывшего ГУЛАГа.

Можт это был и хороший человек.
Можт это был и хороший человек.

В тех местах ходили разные слухи, будто всякая чертовщина тут творится. Местные поговаривали, что души ссыльных, неупокоенные бродят тут. Ищут, к кому бы прицепиться.

К слову, у нас в роду много кто в органах служил. Прадед, например в полиции еще до революции служил. Дед, про которого и пойдет речь – вообще легенда сыска. Столько всякого сброда переловил, что в одном рассказе не уместится.

В этой истории мы будем звать его Михалыч. А дело происходило в конце 50-х, начале 60-х.

И вот однажды Михалыч поехал на своем стареньком трофейном мотоцикле DKW NZ-350 с коляской через лес в соседнюю деревню по каким-то делам. Едет себе, значит, по разбитой грунтовке, а вокруг – тайга, уже и солнце клонится к закату начало.

И вдруг видит – мужик какой-то по обочине бредет. Михалыч, хоть и суровый мужик был, но людям всегда помогал. Остановился, спрашивает, мол, чего случилось, не подвезти ли?

Мужик этот, надо сказать, странно выглядел. Одет с иголочки – чистая рубаха, брюки отутюженные, ботинки начищенные до блеска. Как будто не по лесной дороге шел, а по Красной площади гулял. Лицо у него смуглое, волосы аккуратно пострижены. Но вот взгляд… пустой какой-то, словно и не видит ничего перед собой. И ни пылинки на нем, ни грязинки, хотя дорога там – сами понимаете, одно название.

Мужик этот согласился подвезти его. Залез в коляску, и поехали они дальше. Едут-едут, метров 500 проехали и тут мужик резко говорит, мол, всё приехали, высади меня тут. Михалыч удивился, но остановился. Тот вылез, сделал было пару шагов в сторону леса… и вдруг застыл у дерева.

Потом обернулся, на Михалыча посмотрел своим бессмысленным взглядом, грустно так улыбнулся и говорит: "Вот там, за этими кедрами, меня и расстреляли".

Сказал и сразу же за дерево шмыг... зашел за него и как будто испарился. Просто исчез, будто и не было его!

Михалыч аж опешил. Стоит, смотрит на то место, где мужик только что был, и понять ничего не может. Минуту, наверное, так простоял, как громом пораженный, потом только в себя пришел. Сердце колотится, в висках стучит, а в голове одна мысль: "Что это, мать вашу, было?!"

Рванул он подальше от этого места, но увиденное из головы у него эта история так и не вышла. С тех пор прошло уже много лет прошло, мама мне эту историю рассказывала. Вот мы с ней думаем, что мужик тот – это душа неприкаянная, один из тех, кто сгинул в те смутные времена. Может, бандит какой. А может, и человек какой хороший, попавший под жестокие жернова системы.

Кто ж теперь разберет.