Война наступает
Летом 1941 года, когда немецкие войска стремительно наступали на Москву, в стенах Государственного исторического музея (ГИМ) кипела работа. Два миллиона экспонатов — от древних рукописей до царских реликвий — нужно было срочно спасать от врага на случай захвата города.
В столярной мастерской, где остались лишь старики и инвалиды, день и ночь мастерили ящики для упаковки. Специалисты своего дела, сотрудники изготовили более тысячи специальных ящиков для эвакуации наиболее ценных предметов. Остальное перемещали в глубокие, хорошо защищенные подвалы музея.
Даже валясь с ног от усталости, хранители не прекращали работу. Именно они — те, кто годами имел дело с историческими памятниками, понимали специфику этой работы. Упаковка делалась на совесть, ведь никто не знал, сколько времени экспонаты проведут в ящиках.
Заведующая экспозиционным отделом истории XIX века Исторического музея А. Б. Закс вспоминала:
«Наш музей был похож на встревоженный муравейник. Шла спешная подготовка к эвакуации. По лестницам в разных направлениях сновали люди. Вручную переносили, а затем упаковывали (с точной описью экспонатов) керамику, стекло, изделия из драгоценных металлов, дерево, ткани. Несли тяжелые металлические предметы, оружие, картины, гравюры, документы с ценнейшими автографами, коллекцию орденов и печатей, церковную утварь. Особенно запомнился Б. Рыбаков (археолог, в дальнейшем академик РАН). Его громкий голос был слышен повсюду, где требовалась физическая сила: самые тяжелые ящики были ему нипочем».
Из экспозиции изымались ценные подлинники — вместо них макетно-муляжная мастерская спешно готовила и помещала качественные копии. Несмотря на начавшуюся войну музей все еще продолжал работу, и нельзя было допустить, чтобы витрины пустовали. В 1941 году музей посетили 379 тысяч человек, а экскурсий было проведено более 4 тысяч.
Упаковка вещей продолжалась месяц. 24 июля все предметы были перевезены на полуторках в Южный порт. В ту же ночь чуть не случилось самое страшное — на окраинах Москвы, куда вывезли ценный груз, произошел артобстрел. К счастью, все обошлось, и уже 28 июля буксир «Чибью» с двумя баржами отправился в путь. Баржа под номером 1717 вывозила «Государственное хранилище № 1»: коллекции ГИМа, Биологического музея, Музея революции, а также редчайшие книги из Ленинки и других библиотек. Ответственным за груз Исторического музея стал археолог Александр Яковлевич Брюсов, брат известного поэта.
Сначала ценный груз отправился в Хвалынск — небольшой город недалеко от Саратова.
Почти все мужчины в музее, способные носить оружие, уже были на фронте и в ополчении, поэтому сопровождать груз на восток досталось немолодым мужчинам и хрупким женщинам. Это — заведующий отделом металла Николай Рудольфович Левинсон, старший научный сотрудник отдела драгоценных металлов Марина Михайловна Постникова, старший научный сотрудник отдела тканей Мария Николаевна Левинсон-Нечаева, научный сотрудник отдела феодализма Наталья Мартыновна Узунова, заведующая библиотекой Нина Павловна Зверева, заведующая филиалом Клавдия Николаевна Савельева и сотрудник музея Зинаида Алексеевна Маневская. Вместе с ними в эвакуацию уехали члены их семей.
16 августа караван причалил к пристани города Вольска. Плавание баржи Nº 1717 закончилось. С большим трудом сотрудники музея перегрузили сотни тяжелых ящиков на дощаники, так как баржи не могли пройти к городку по мелководью Волги.
В Хвалынске Госхранилище разместилось в новом здании школы в самом центре города. Там гимовцы прожили почти три месяца, налаживая быт и привыкая. К октябрю стало ясно: немцы близко, нужно двигаться дальше. 7 ноября, уже по снегу, тронулись из Хвалынска, затем в порту Вольска погрузили ящики в трюмы пароходов. В Увеке уже перегрузились в железнодорожный эшелон. Девять не отапливаемых вагонов с экспонатами и два с людьми более двух недель ехали в Кустанай. В дороге многие заболели, некоторые получили обморожение.
Жизнь в эвакуации
В Кустанае Госхранилище было размещено в здании Облфинотдела, где прошли три долгих года эвакуации. Ответственный за груз Брюсов сообщал директору ГИМ Анне Самойловне Карповой:
«Грузы Исторического музея размещены, но еще не проверены после переезда. Ящики музея выдержали многочисленные перегрузки и выгрузки (14 раз!) очень хорошо: ни один из них не разбился... Помещение здесь хуже, чем в Хвалынске. Условия жизни тяжелые. Погода нас здесь не радует. Стоят жестокие морозы в 25-30 градусов; да еще говорят, что это только начало, холодом здесь считают мороз в 40-45 градусов с сильным ветром и пургою. Не знаю, как мы перезимуем эту зиму, потому, что у многих одежда совсем не приспособлена к этому климату; нет валенок, нет теплых шуб и купить здесь это почти невозможно, так как пара валенок стоит 600 рублей. Я уже отморозил себе ноги и нос и хожу в повязке по дому, не выходя на улицу».
Это обморожение сказалось позже — в конце жизни Брюсов потерял одну ногу.
Люди науки, москвичи, привыкшие к бытовым удобствам, попали в совершенно иные условия. Постоянно не хватало предметов первой необходимости: мыла, соли, спичек, дров и угля. Выживали, как могли. Весной работали на огородах, которые им выделил город, освоили молотилку, трудились в поле, копая заросшую дерном целину, выращивали картофель и овощи. Работали даже дети сотрудников. Чтобы прокормить себя и близких, сотрудницы устраивались на дополнительную работу — разбирали документы в местном архиве, трудились в полевых бригадах и даже шили кукол на продажу. И при этом продолжали научную и музейную деятельность.
В марте 1942 года сотрудники ГИМ открыли выставку в местном музее:
«В воскресенье мы все по очереди дежурили там (помещение не отапливается и долго выдержать невозможно), водили экскурсии. Несмотря на то, что на улице буран, который почти сбивал с ног, посетителей было много и слушали очень внимательно» — из письма М. М. Постниковой директору музея А. С. Карповой.
Однако и основную работу — охрану памятников — никто не отменял: сотрудники музея систематически проверяли, переупаковывали, просушивали, проветривали, чистили, лечили музейные предметы, чтобы сохранить раритеты. Все работы проводили в неотапливаемых помещениях, таская ящики по 5-9 пудов (от 81 до 150 кг). Ежемесячно в Москву отправляли отчеты о состоянии вещей.
Кроме того, в годы войны кустанайское хранилище приютило еще ряд музеев. Летом 1942 года сотрудники ГИМ переправили из Омска в Кустанай четыре вагона музейных ценностей из Новгорода, Пскова и Вологды.
Помимо этого, гимовцы продолжали и научные изыскания. Сотрудники ездили с лекциями по окрестными селам, устраивали передвижные выставки в воинских частях и госпиталях. Известная во всем мире исследовательница М. М. Постникова при слабом свете керосиновой лампы дописывала свою кандидатскую диссертацию, а в 1944 году представила доклад «Ткани собрания Оружейной палаты» на заседании кустанайского отделения ГИМ.
И как бы ни было трудно, музейщики верили, что сберегут коллекции, которые вопреки всему должны вернуться на Красную площадь.
Долгожданное возвращение
Начиная с 1943 года сотрудники стали постепенно возвращаться в Москву из Казахстана. Оставшиеся особенно тяжело переживали последний год эвакуации, мучаясь от холода и дежуря почти целыми сутками.
Наконец осенью 1944 года коллекции вернулись в Москву — без единой потери. На Казанском вокзале сотрудников встречали как героев. Сначала вагонами в Москву, а затем грузовиками во внутренний дворик коллекции доставили во внутренний дворик Исторического музея. Экспонаты лебедками прямо через окна доставляли в выставочные залы. Когда все ящики были подняты и вскрыты, началась работа комиссии по приему эвакуированных ценностей. Проплыв по Оке и Волге, проехав сотни километров по железной дороге, попав в бомбежки и испытав суровый мороз и изнуряющую жару, исторические памятники все до единого вернулись домой благодаря самоотверженному труду музейных сотрудников.
По материалам И. В. Белозеровой — старшего научного сотрудника Отдела письменных источников ГИМ.