- Ура, товарищи, Христос воскрес!!!
- Да подожди, то чужой воскрес. Наш, через неделю…
/Александр Бирштейн/
Накануне еврейской Пасхи, тётя Рива, украдкой угостила тётю Марусю мацой…
А Маруся уселась у ворот, аппетитно жуя.
- Маруся, чем вы это хрустите, кушая? – подозрительно спросил Межбижер…
- Это хрустящие хлебцы! – поспешно ответила,вместо Маруси, тетя Рива…
Межбижер не поверил, но промолчал. А то прогонят. Вечер же обещал быть интересным…
- Это же маца! – встряла мадам Берсон… А потом позавидовала, - И где это люди такую провизию достают?
- Маца? – удивилась Дуся Гениталенко, - Какое-то нерусское слово!
- Действительно, - поддержала ее тетя Рива, - С чего бы это?
- Маца – это запрещенная еврейская еда! – не удержался от проявления одновременно осведомленности и бдительности Межбижер.
- И кто же ее запретил? - изумился Герцен.
Межбижер точно не знал, но, на всякий случай, ответил:
- Кому надо, те и запретили!
- А кому надо? – не унимался бесстрашный Герцен…
Глубоко влезать в государственные дела Межбижер не хотел, поэтому пробурчал что-то невразумительное.
- А куличи тоже запрещены? И крашенки? – решила дознаться-таки до правды тетя Маруся?
Насчет куличей и крашенок у Межбижера информации не имелось, поэтому он надул щеки и… промолчал…
- А при чем тут пасочки? – так называла куличи Дуся Гениталенко…
- Куличи едят на христианской Пасхе, а мацу на еврейской...
- Что, у евреев тоже есть Пасха?
- Недавно появилась, - ответил Герцен, - пару тысяч лет назад…
- Столько не живут! – оппонировала ему Дуся.
- Это правда! – согласился с ней Герцен. И стал излагать почти детективную историю о том, как евреи, которые, оказывается, жили в Египте, захотели оттуда уехать на будущую историческую родину. Но им поставили условие, что в хлебе, который они возьмут в дорогу не должно быть ничего дрожжевого… Да, и соли не должно быть…
- А дрожжи у цыган уже по рублю за палочку! – встряла тетя Аня, но нее зашикали, и она временно замолчала...
Все взоры опять обратились к эрудиту. Межбижер смотрел на него с очень даже большой надеждой. Но Герцен комментировать рост потребления дрожжей не захотел.
- В общем, от того и произошла еврейская Пасха точно четырнадцатого нисана! – проговорил он уже на ходу и был таков.
- А разве евреи едят все без соли и дрожжей? – изумилась новая жиличка по фамилии Шаурмянц…
- Евреи едят все! – припечатала мадам Берсон. Судя по ее виду, в данном случае это было правдой…
- Ой, что вы ее слушаете, - зачастила тетя Сима, - ну, скушали кусочек мацы на Пасху, так что в этом плохого?
- На свою Пасху едят мацу, на нашу куличи…- ни к кому не обращаясь, запричитала тетя Аня, - …вечно они выгадывают!
- Аня! А ты цимес ешь?
- Ем! – недоуменно ответила тетя Аня…
- А рыбу фиш, а штрудель?
- Где? – вопросила тетя Аня и стала принюхиваться.
- Так это еврейские блюда! – подсказала ей тетя Рива…
Узнав об этом, тетя Аня почувствовала себя так, словно оказалась на временно оккупированной территории. Она боязливо глянула на Межбижера. Тот ничего не сказал, но укоризненно покачал головой...
- Все! - Решила тетя Аня. - Теперь из старших уборщиц переведут в младшие!
От досады она сделалась агрессивной.
- То нашу Пасху присваиваете, то свою еду нам подсовываете!
Она хотела еще добавить про распятого евреями же Христа, но вспомнила, что, во-первых, Его нет, а во-вторых, Он сам был евреем. И трудно промолчала.
Стали расходиться. Странно, но каждый чувствовал себя слегка обделенным.
Вечер был довольно теплый. Весна! Поэтому окна стояли нараспашку. Из одного из них на весь двор звучало:
- Господи, дай же ты каждому, Чего у него нет…
