перед окончанием темы "Одна история"
Здравствуйте уважаемые! Одно понял: все мои подписчики очень хорошие люди! Честные и добрые... Даже там, где прям вылазит преступление, пытаетесь представить всё в лучшем свете: нет это они просто баловались; это они не со зла; да нет, это они просто не знали... Одна просьба к Вам - никогда не ходите в присяжные, потому, что преступники люди жёсткие, плохие, изворотливые и злые. Обмануть Вас им не составит труда... Ну ладно, это я отвлёкся. Далее...
Очерк Кизилова Г.И. (отрывок) Тюменская экспедиция 1965 г. (Не прочли? Зря!)
21 ИЮНЯ. Большинство событий происходит внезапно. После завтрака объявили о вылете вертолёта МИ-4 на базу нашей партии. На этот раз пришёл мой черёд. Пассажиров трое: начальник партии, старший геофизик партии и я. Прощаюсь с хозяйкой, благодарю за гостеприимство и терпение. Чемодан в руки, рюкзак за плечи и - на вертолётную площадку. Трёхнедельный отдых в Саранпауле окончен. Плюс недельное путешествие по реке от Тюмени до Саранпауля. Перед посадкой в вертолёт начальник партии вручает мне опломбированный металлический тубус с секретной геологической картой района наших работ. "Не потеряйте", - шутит он и садится рядом со мной, держа в руках карабин. На партию положена одна единица нарезного оружия. Обе эти вещи - тубус и карабин - держат в руках, класть нельзя, а они тяжеловатые. Держать надоедает. Поэтому тубус и карабин во время полёта ходили по трём парам рук от одного к другому.
Мы поднялись. Дорога с воздуха выглядит, как лыжня. Деревья - как комнатные цветы. Всё просматривается хорошо, за исключением таёжных зарослей. Вертолёт - душегубка. Летели, примерно, один час. Под конец захотелось на волю. Направление полёта - на юго-запад. Пересекли несколько рек и топей. Появились горы. А вот, и лагерь. Пять домиков и несколько палаток. Приземляемся. Всё, перелёт в тайгу завершён. Это база нашей партии - Южный участок.
Из разговора с геологом (Андрей Николаевич, тучный, но как то необъяснимо бодрый, смешливый мужчина, с трудно определяемым возрастом (60 - 70 лет, а может и старше..?) и молодыми, живыми, "быстрыми" глазами стального цвета), далее А.Н.
А. Андрей Николаевич, недавно прочёл один очерк про геологическую экспедицию, очень мне понравилось, но возникли кой-какие вопросы. Поможете разобраться?
А.Н. Спрашивай, чем смогу...
А. Первый вопрос: опломбированный металлический тубус с секретной геологической картой района работ. Что за секретная карта, и почему на ней такой акцент?
А.Н. Да, была такая карта. Точнее несколько карт. Одна большая - сто или двести-тысячник, надо объяснять?
А. Обязательно.
А.Н. В одном сантиметре - сто тысяч сантиметров - один километр (начинает писать на бумажке): 1 : 100 000 Для простоты исчисления: убираем 2 нуля получаем: сантиметры - в метры 1000/00, потом ещё 3 нуля: метры - в километры 1/000 Аналогично с двухсот-тысячной.
А. Понятно.
А.Н. Но это "карта начальника". Мы работали по малым, из того же тубуса: 1 : 10000 - "стометровкам", карта участка - примерно четыре на четыре километра, шестнадцать квадратов. Не припомню, чтобы за сезон участком вырабатывали больше. Потом начальник переносил всё с наших карт на свою.
А. А эти карты тоже секретные?
А.Н. Да.
А. И Вы их каждый день сдавали под пломбу?
А.Н. Алексей, ну что ты как маленький (смеётся). Потерять такую карту - большая неприятность! А так же, затереть (применено другое слово) или порвать (применено другое слово)... Мы их и видели то всего два раза, первый раз - когда "стеклили", типа черновик, а второй - когда переносили на неё метки с черновика, перед отчётом.
А. А потом, когда отчёт сдан, куда Вы девали эти черновики?
А.Н. (взгляд вправо-вверх, затем быстро влево-вниз) Никогда не задумывался, не помню. Уничтожали наверное или сдавали.
А. Отлично!
Отрывок из очерка...
22 ИЮНЯ. Начальник партии и рабочие ушли часов в 7 утра. Затем, после завтрака ушли геофизики и геологи (инженеры и научные работники) - на рекогносцировку. Она, естественно, необходима перед началом полевых работ такой армией.
23 ИЮНЯ. При погрузке в вертолёт лётчики всегда поглядывают, не перегрузили ли машину. Но тут они просмотрели. Мы перегрузили. Вертолётная площадка у самого берега реки. Вертолёт попробовал взлететь, но не мог. Со второй попытки взлетел, поднялся на 20 метров вертикально, выше деревьев, и хотел лечь на горизонтальный полёт, как вдруг, находясь над рекой, пошёл вниз. Ниже, ниже. Не может преодолеть опускание. До воды осталось не более одного метра. Все напряглись. Неужели будет авария? Из-за нас ведь. Но вот он завис, двигатель заработал на полную мощь, и машина медленно-медленно стала подниматься. Поднявшись на 30 метров, он полетел горизонтально с постепенным набором высоты. У всех отлегло от души: аварии не произошло.
Разговор...
А. Андрей Николаевич, а сколько людей работает в партии в сезон и что за контингент?
А.Н. Так прямо и не скажешь. Разные были партии. Зависит от конкретного задания и его масштабов. Было, что двести человек на небольшую разведку, было больше. Всё опять же от задачи. Контингент разный, формируется перед сезоном, после сезона расформировывается. Можно вообще потом не встретить человека из этой партии никогда, а можно несколько лет работать с человеком бок-о-бок.
А. Я имел ввиду: какие спецы привлечены, кому подчиняются?
А.Н. Все подчиняются начальнику партии, потом идёт его зам - хозяйственник и старший геолог. Заму подчиняется всё обеспечение, начиная от летунов и ползунов, заканчивая поварихами, а старшему геологу все остальные. Отдельная каста - топографы и геодезы. Эти по-моему вообще никому не подчиняются (смеётся). Бывали случаи, сидят в своей палатке, бухают среди бела дня, начальник их гонит в поле, они его посылают по матушке.
А. Меня как раз и интересуют именно остальные.
Из очерка...
24 ИЮНЯ. Вчера ночью пришёл вездеход-амфибия ГАЗ-47. Его называют ещё АТЛ, то есть "артиллерийский тягач лёгкий". Это модификация грузового автомобиля ГАЗ, к которому вместо колёс приделаны гусеницы, а внутреннее пространство сделано водонедоступным. Студентов и ещё кого-то из научников отправили на участок Хапхартуйтумп. Там они будут до конца сезона. Вездеход повёз туда груз. Около 12-ти часов мы вышли в поход. Мы прошли ориентировочно 22 километра. Первый поход запомнился как урок на будущее. Ходили по Южному участку с заходом на буровую. На буровой живут, как в доме отдыха. Мы вышли в маршрут, не позавтракав и не пообедав, натощак. Умотались по бурелому и горелому лесу, потеряли силы, оголодали, начали жевать всё, что можно. У меня была коробочка с поливитаминами. Мы её проглотили, не заметив. Начали подбадривать друг друга. Порой силы покидали нас, и мы останавливались, хотя оба знали, что останавливаться не допустимо. Наконец, услышали отдалённые звуки, которые могли доноситься только из лагеря. Приободрились и вошли в расположение лагеря, как ни в чём не бывало. Оба, не сговариваясь, попросили чаю. Попив чаю, понемногу поели. По существу, этого хватило. И мы пришли в норму. Потом много дней оба напоминали друг другу, что выходить в маршрут, не позавтракав и не прихватив с собой кусок хлеба или сухарь, ни в коем случае нельзя.
Разговор...
А.Н. Остальные-то? Там много всяких, а подчинение вообще запутано. Могу рассказать про участок, вот его знаю, почти десять сезонов оттрубил.
А. Давайте, про участок тоже интересно.
Начальником (смеётся) участка является ведущий геолог, три года ездил в этом ранге. И вот, что я тебе скажу: это самая плохая (применено другое слово) должность в партии - он и закрывает наряды работягам и отчитывается перед начальством. Как между молотом и наковальней - плохо закроешь, сожрут работяги, хорошо закроешь, сожрёт начальство. И это всё при самой большой нагрузке и в работе и в отчёте. И это всё при самой маленькой зарплате. Да, да!, не удивляйся, все подчинённые, включая чернорабочих, зарабатывают больше ведущего. Да и слово "ведущий" вообще не про него (смеётся). Ему, ну типа, подчиняются геологи, "проходчики" и "взрывники".
А. Проходчики - это бурильщики?
А.Н. Упаси тебя Дионис назвать буровых мастеров - "бурильщиками" (смеётся). Устанешь проставляться-извиняться. Это как пожарных назвать пожарниками. Нет, это два разных вида деятельности. Горные работы и буровые работы. "Буровые" - это вообще короли! Работают на-гора, могут бурить сутками. Вот у них контингент не меняется никогда! Так и ездят по партиям всей бригадой. Дисциплина - верх! Там, даже на подхвате не встретишь "алика" - люди приехали за деньгами и уезжают с деньгами. Чего не скажешь о "горных"... козлах... Эти могут позволить себе вольности (смеётся).
Из умной книги...
Горная выработка – искусственная полость в земной коре и на поверхности, созданная для ее исследования, поисков, разведки извлечения полезных ископаемых, инженерно-строительных и других целей.
Буровая скважина - цилиндрическая горная выработка малого диаметра, которая проходится в породах специальным буровым инструментом, главным образом, путем вращения или долбления.
Из очерка...
25 ИЮНЯ. Вчера было жарко, а сегодня после обеда - жара и град. Чего только ни бывает в природе! Сегодня с 11 до 18.30 были в маршруте опять с сотрудником СГИ. Долго пережидали град под деревьями. Маршрут был определённым, да ещё мы взяли с собой хлеба. Жара более 30 градусов. Пили ледяную воду из ручья. Много птиц и лосиных следов. Прошли 18 км. Сегодня принесли (в смысле, я принёс) 10 кг камней. Это геологические пробы на различные анализы. Сегодня отправили ещё двоих студентов на Хапхартуйтумп. Из свердловчан здесь осталось четверо. Произношение слова "Хапхартуйтумп" мы постигали целую неделю. В переводе оно означает "Тащили лодку". Кто-то из манси когда-то перетаскивал по этому месту, через гору ("тумп") лодку волоком из одной речки в другую. Русские назвали бы такое место словом "волок".
26 ИЮНЯ. В 11 часов все свердловчане и я вышли в маршрут. Комариное время в разгаре. Правда, пока нет мошки и оводов, но скоро будут. Говорят, с ними "веселее".
27 ИЮНЯ. Прошедшую неделю увязывали структуру участка. Ходили в маршруты точно по прямым линиям, повороты под 90 градусов. Скорость полтора километра в час. Тайга. Дикая, нетронутая. Ель, кедр, изредка берёза. На ветках елей и кедров - длинные и густые, как волосы, - лишайники. Снаряжение у нас простое: брюки, рубашка без майки, резиновые сапоги, накомарник, пузырёк с диметилфтолатом от комаров. В чёрных накомарниках люди, как в парандже. Работа несложная, но монотонная. Взять замер радиометра и записать в журнал, указав точное место замера. Отколоть маленький камешек (пробу) на геохимический анализ, поместить пробу в мешочек, снабдив этикеткой с адресом взятия пробы. В другой журнал записать адрес пробы и её номер. И так целый день. Инженер геолог определяет название горной породы, описывает элементы залегания горных пород, отмечает их структуры. И всё записывает в своём журнале. Даёт мне указания, где надо взять дополнительные пробы и произвести дополнительные замеры прибором. Иногда уточняет номера проб, которые я взял, и помечает их у себя в журнале (в полевой книжке). Работы много и обоим хватает. Я иногда заглядываю в его записи, чтобы посмотреть, как он их ведёт, а главное, как диагностирует горные породы. Если идёт в поход целая "ватага", то поход обычно превращается в прогулку. Оптимальное количество людей в геологическом маршруте - двое: инженер и техник. Если предвидится попутная проходка малообъёмных горных выработок, то может быть добавлен рабочий-проходчик. Топографические и геофизические работы выполняются отдельно и другими специалистами. Именно так производится полевое геологическое изучение территории. Просто? Конечно, просто. Надо только проявлять добросовестность, собранность, сообразительность и обладать кое-какими знаниями. Зимой, в камеральный период, все эти полевые записи будут обработаны, геохимические пробы проанализированы, нанесены на карту. Радиометрические замеры тоже будут нанесены на карту. Анализ этой карты позволит делать выводы о перспективности или неперспективности участка для проведения дальнейших работ.
Из разговора...
А. Ну с бурильными работами я теоретически знаком (пересказываю А.Н. предыдущую статью)
А.Н. (смеётся) Гладко было на бумаге, да забыли про овраги (применено другое слово). Всё происходит так, как ты говоришь, до первой поломки. Потом начинается (делает неопределённый жест) нервотрёпка (применено другое слово). Не, у нас всё попроще, оборудования минимум, "маш-ка", лом, да лопата, ну ещё чутка взрывчатки (смеётся), всё ножками, да ручками. Одно слово проходчики или как нас называли "буровые" - проходимцы (смеётся).
А. "Маш-ка" это что?
А.Н. "Маш-ка"-то? А такая кувалдочка килограммов на пять (смеётся). Бывает мужики за день так на маш-утся..., знаешь анекдот: удовлетворяет-не удовлетворяет?
А. Расскажите.
А.Н. Стоит журналист на проходной завода, берёт интервью... Подходит к мужику, спрашивает: - а вот скажите: Вас, Ваша работа удовлетворяет? Мужик: - ну смотри: иду на работу, девчонки идут в коротеньких юбочках, с голыми пупками... Каждую хочу... Иду с работы, опять девчонки, опять юбчонки, пупки... Но уже не хочу... Значит удовлетворяет... (хохочем). А чего ты меня всё на Вы, да на Вы? Это ж стройка (смеётся).
Из очерка...
28 ИЮНЯ. Вчера вечером был дождь в течение часа. Потом слушали по радио футбол. Потому и не ушли на Хапхартуйтумп. В 6 часов вечера пришёл ГАЗ-47, привёз наши вещи и несколько рабочих и топографов. Они поставили две палатки отдельно, в 100 метрах. Это обоснованно, потому что топографы работают независимо от наших действий, хотя и для нас. Зато сегодня встали в 5.30. Пасмурно, но дождя нет. Пришли топографы и задержали наш выход. Дело в том, что они производили прорубку и "разбивку" геологических профилей как раз на том участке. Профили - это линии на изучаемом участке работ, на которых через равные промежутки отбираются пробы горных пород и производятся замеры радиоактивности. С топографами был необходим разговор о том, что они там "наделали"...
...Итак, для меня окончательно прорисовалась структура нашей партии, нашего коллектива "в поле". В партии: буровой отряд, группа геологов - маршрутников, группа геофизиков (три человека), группа топографов с рабочими-рубщиками, группа научных сотрудников Свердловского горного института, работающая по хоздоговору. Имеется бригада проходчиков шурфов. Наша задача - геологов и научников - уточнить геологические структуры намеченных для исследования участков и проверить магнитные и радиоактивные аномалии, обнаруженные при аэрогеофизической съёмке местности. Топографы готовят для нас профили, "разлиновывая" ими участки, намеченные для маршрутного исследования. Геофизики работают по своим заданиям на этих же участках и по соседству с ними. Они работают по нашим же профилям, а также по своим.
Из разговора...
А. Проходка, что за работа?
А.Н. Самая простейшая! План-война. На карте обозначены места, где нужен шурф или канава. Находим место, примитивным инструментом, типа ручного бура, а иногда и просто лома дырявим землю по указанию взрывника, в тех местах, где он тыкнет пальцем. Он же раскладывает взрывчатку и взрывает. Затем рабочие немного обравнивают склоны лопатами, ровняют стенки, углубляют дно до коренной породы, а мы уже ходим по дну, собираем камни, маркируем и раскладываем по мешочкам. Делаем зарисовки, заполняем документы. Всё собранное и задокументированное несём на базу камни сдаём в лабораторию, документы старшему геофизику. Всё!, вся работа.
Из очерка...
2 ИЮЛЯ. Маршрут. Прошли 7 км, из них 3 - по профилям. Профили делают рубщики. Они прорубают узкую прямую просеку шириной 40 сантиметров. Затем топографы устанавливают колышки через 20 метров. Это пикеты. Пикеты подписываются. Геологи выполняют на профиле свою работу, описанную выше: геологическое описание, замер радиоактивности, отбор геохимических проб. Я прошёл с радиометром половину всех профилей, потому что в партии два радиометра, один из которых у меня.
4 ИЮЛЯ. Маршрут. Четверо: сотрудник СГИ, два студента и я. Взяли сотню металлометрических проб. Прошли 7 километров. Слышали рокот вертолёта. Видели Главный Уральский хребет, восточный склон. На нём большие развалы камней - курумники. Из-под скал гранита вытекает холодная чистая вода. Вкусная. Все бросились пить. Я по привычке ткнул в воду радиометром. Радиоактивность превышала обычную, свойственную гранитам, в 6-7 раз. Я сказал об этом сотруднику СГИ. Он испуганно приказал всем прекратить употребление воды. Но было поздно: все уже напились. Вообще говоря, подобные опасения не обоснованы. Естественная радиоактивность менее опасна, чем искусственная. Кроме того, радиоактивность не очень и высока. Я тоже с удовольствием попил радиоактивной воды. Она вкусная. Мы ведь геологи и, естественно, бросились искать источник радиоактивности. Выворачиваем кочки, я замеряю дно - там нормальная активность. Замеряем вывороченную кочку - повышенная активность. Сотрудник СГИ предложил прополоскать кочку в воде и вновь произвести замер. После прополаскивания активность нормальная. Значит, дёрн накапливал в себе принесённые водой радиоактивные частицы. Мы не стали за ними "охотиться". Отметили в журнале факт и пошли дальше.
6 ИЮЛЯ. Меня послали документировать шурфы. Самостоятельность - хорошо. Ходили со взрывником. Он прошёл три шурфа. Я задокументировал их и ещё два старых, которые оставлены кем-то без документации. Документация шурфа - это зарисовка расположения горных пород на его стенках. Последние два шурфа - на самой горе. Леса здесь нет, только трава, так как каменные россыпи. Всё хорошо видно. Ветерок. Солнце. Оводы, комары. Обзор обширный, приблизительно 50 км. Вдали на севере, 50 км или больше - высоченная гора сундучной формы. Она в тумане или в дымке. Карты у нас нет, поэтому никто не мог сказать, что это за гора.
7 ИЮЛЯ. Снова идём на шурфы. Сделал два. Я документирую шурф, взрывник уходит на 200-400 метров вперёд, готовит следующий взрыв и взрывает. По звуку взрыва я узнаю, что можно подходить к нему. Мы, геологи, работаем по одному. Гору перевалили. Снова перед нами панорама восточного склона Главного хребта. Мы ходим по водоразделу. Снова большие снежные пятна, размером в десятки и сотни метров, огромные по площади развалы камней, "башенные" скалы на вершинах.
Я не в восторге от сотрудников СГИ. Последние сначала отделялись и отдалялись от рабочих, а сейчас и от студентов. Даже стараются отдельно сесть за стол. И из студентов - это видно - скоро некоторые будут такими же.
14 ИЮЛЯ. Вечером пришёл АТЛ ("артиллерийский тягач лёгкий", это ГАЗ-47), и меня чуть не отправили на буровую вышку бурить (там кто-то заболел). Но отправили студента-дипломника. Подготовили к отправке вертолётом рацию. С вертолётом постоянные заминки, потому что он, во-первых, нужен всем сразу, а во-вторых, теряются люди, и все вертолёты, или почти все, снимают с обслуживания партий на поиски. О пропаже людей оповещаются все партии, но о результатах поисков сообщают только тем подразделениям, которых это касается непосредственно. Конечно, через месяц-другой информация будет известна всем, но это неофициальный путь. На пропаже людей я хочу остановиться ниже, здесь лишь скажу, что за сезон погибло два студента-геолога Свердловского горного института, которых я знал, по крайней мере, в лицо.
15 ИЮЛЯ. Итак, с этого дня я работаю на участке Неизвестном. Центр работ нашей партии перемещается сюда. Здесь концентрируются научники, студенты и сотрудники партии. Сюда переходят проходчики шурфов и канав. Приходят геофизики.
21 ИЮЛЯ. Взрывник с рабочими начал проходить разведочную канаву с использованием взрывчатки на склоне горы Толья-Атольясяхол. Цель - вскрытие зоны радиоактивного оруденения. О нём следует сказать особо. Он давнишний северянин. Ему 40 лет. Из Белоруссии. Работал на Чукотке и часто вспоминает о ней. О том, как там проходили разведочные канавы длиной в десятки километров. Искали руду на ртуть. Здесь он, работая горным мастером, "находился на месте". У него с собой - две собаки и ружьё. В его подчинении рабочие - проходчики, среди которых разные люди: кто-то после армии, кто-то после отсидки в концлагере, кто-то из бичей. С каждым надо разобраться, с каждым выстроить отношения. У него это получалось. С ним спорили, он разрешал, но потом соглашались, потому что он ничего не делал против человека.
25 ИЮЛЯ. Гора Ярута - самая высокая из всех, которые можно видеть вокруг. На её склоне, ближе к вершине имеется заброшенная штольня, из которой добывалась горная порода с большим количеством пьезокварца. Отходы добычи свалены на крутом склоне. В этих отходах много интересных образцов: волосатики, кристаллы кварца с зональным включением хлоритов. Отвалы посещаются геологами, но не многими, в виду отдалённости места. В штольню мы не заходили, потому что в ней стоит высокая вода, выше колен - чистая и холодная. Кроме того, у нас не было фонарика. А по отвалам полазили вдоволь. Волосатики густочайного цвета размером с ладонь я не брал, потому что они тяжёлые. Не будешь же их таскать по тайге с участка на участок. Прелесть волосатика в том, что это горный хрусталь, внутри которого включены длинные прямые кристаллы светло-коричневого рутила. Иногда иглоподобные кристаллы рутила высовывались из кристалла горного хрусталя, а внутри него они выглядели золотистыми.
29 ИЮЛЯ. Комиссия для приёмки экзамена по технике безопасности (ТБ) не прилетела. Я прочитал "Правила ТБ" и вот, скучаю. Даже никакой учебник не взял с собой.
1 АВГУСТА. Август пришёл с солнечной погодой. Начальство всю прошедшую ночь не спали вообще, дулись в карты, а сегодня спят дольше меня. Поздним утром подошли лошади с Итжитляги. Это такой участок работ. Я даже не представляю, где он находится. По-видимому, маленький, но ценный. Всё-таки мы занимаемся ураном, и могут быть утаивания даже от своих сотрудников.
Из разговора...
А. А как проходчики ломом бурку то делали? Или лом как "маш-ка", тоже что то значит?
А.Н. Не, лом - это лом, в самом прямом смысле (смеётся). Очень просто: втыкаешь лом в землю и начинаешь раскачивать его по окружности, потом втыкаешь поглубже и дальше, до, приметно, метра.
А. В земле?
А.Н. Ну да, не в породе же (смеётся).
А. То есть, вы работали не в камне, а именно в грунте?
А.Н. Конечно! Проходчики всегда работают в грунте. Нужна канава - лом - бурка до метра, нужен шурф - ручной бур - там может быть бурка и до трёх - четырёх метров. А ты как себе представлял?
А. Я думал, что проходчики пользуются бурками от добычи керна, в неё закладывают взрывчатку и взрывают...
А.Н. (смеётся) Не, у нас же разведка, не разработка. Камень рвут на выработке, на карьере, уже при дОбыче.
А. То есть это практически поверхностный взрыв?
А.Н. Ну да, канава - до полутора метров выработки, Шурф - до четырёх.
Из очерка...
3 АВГУСТА. Тепло и солнечно. Вернулось лето. В лагере на Южном участке собралось много народу. У каждого причина пребывания здесь, а не в тайге. Пришёл ГАЗ-47 с рабочими и ушёл на Толью. Под ночь мне дали работу - что-то копировать. Здесь не смотрят, отработал ты сегодня 8 часов или ещё нет. Здесь говорят: надо.
6 АВГУСТА. Мне пришлось пройти всего 5 км. Но к вертолёту не подоспел, так как был за горой. Вскоре застрекотал ещё один маленький вертолёт. Он сел и тут же поднялся. Оказывается, привёз взрывчатку, поэтому вертолётчики ввиду напряжёнки со временем не задерживаются ни минуты: сели, открыли дверь при работающем винте, выбросили взрывчатку и, не дожидаясь никого, - снова на взлёт.
Работы проводятся с постоянными нарушениями техники безопасности. В маршруты по одному ходить запрещено. Однако, это куда ни шло. Наши маршруты были короткими. Но при проходке геологоразведочных выработок запрещено применять взрывчатку. А комиссия по технике безопасности осматривает, правильно ли хранится взрывчатка на складе. Взрывчатки вообще не должно быть на складе. И, значит, склада не должно быть! А если взрывчатку израсходовали, то должен быть какой-то отчёт о её использовании. В конце сезона отчёт, конечно, будет написан, но с потолка.
10 АВГУСТА. ИЗМЕРЕНИЕ РАССТОЯНИЙ ШАГАМИ - целое искусство, которым люди обладают в разной степени. Надо хорошо изучить свой шаг. Потренироваться на ровном месте и точно вымеренной дистанции, чтобы узнать среднюю длину шага. Потом желательно узнать, каков он при движении по уклону вверх и вниз, как он меняется, если ты устал. Шаги подсчитываются парами, иногда по две пары, по четыре. Мастера-шагомеры могут считать по восемь и, говорят, даже по 16 пар. Это "высший пилотаж". Пары шагов подсчитываются под одну, например, под левую ногу. Мой шаг был 70,5 сантиметра. Одна пара шагов 1,41 метра. Количество пар умножается на эту величину, и получается измеряемое расстояние. Подсчёт по две-четыре пары шагов требует большой тренировки. При этом надо привыкнуть к чувству, что ты сделал две пары шагов, чтобы сделать мысленный отсчёт. Дальнейшая тренировка позволяет подсчитывать шаги, ведя разговор с собеседником.
12 АВГУСТА. Мы с Володей Холодновым ходили документировать разведочную канаву, длиной 31 м. Дождь, ветер. Собирали морошку. Тут же, рядом с канавой. Крупная, сочная. Вкус мочёной брусники. Очень редкие пятна снега так и не растаяли. И уже не растают. Кстати, здесь вечная мерзлота. За день пройдено 4 км. Мы не изматываемся, но мокнем и мёрзнем. Володя - хороший знаток петрографии. Я задаю ему множество мелких вопросов по диагностике горных пород, потому что скоро придётся мне одному здесь документировать горные выработки, консультантов не будет. Володя терпеливо отвечает на все вопросы. Канава длинная. Рабочие заканчивают её проходку при нас. Рабочие копают, а взрывник ходит над ними по бровке и смешит или просвещает. Он горный мастер. И вот спрашивает их всех сразу: "А знаете, как раньше назывался горный мастер?". Все: "Как?". Он: "Раньше он назывался штрейкбрехер! Поняли?" Рабочие кивают, а Володя Холоднов хохочет, Мастер не понимает, над чем смех. Я подхожу к нему и тихонько говорю: " раньше горный мастер назывался штейгер". Он переспросил: "Штейгер?" И махнул на рабочих: "А они всё равно не понимают". Володя Холоднов от беззвучного смеха схватился за живот.
Из разговора...
А. А какую взрывчатку применяли?
А.Н. Это я тебе не скажу, не знаю. Видел, внешний вид описать могу, а состав... Могу дать телефон "взрывника", он знает.
А. Он далеко?, может подъехать к нему?
А.Н. Не, он в Хантах.
А. Тогда не надо, я тут недавно попросил кранового по телефону, захватить с собой динамометр...
А.Н. А-а-а-а, понятно! Тогда, наверное, действительно не надо (смеётся).
Из очерка...
19 АВГУСТА. Сегодня состоялся поход туда же, куда и вчера, на Парьяур. Погода хорошая. Прошли 12 км. Взрывали, чтобы обнажить свежие горные породы. В смысле, взрывник взрывал. Он поджигал шнур, и мы оба бежали в разные стороны, в какие-нибудь естественные укрытия типа небольших скал. Мне он не доверял взрывчатку. Да и я бы на его месте тоже никому не доверил. Вернулись снова поздно вечером. Снова хочу сказать, что применение взрывчатки было запрещено даже на проходке шурфов, а в маршрутах типа нашего - и подавно. Однако её брали у горного мастера, рассовывали по карманам, а потом по горам звучали единичные небольшие взрывы. Для дела взрывчатка была необходима, хотя и представляла высокую опасность. Официальное разрешение на её применение надо утрясать в разных ведомствах более десяти лет, поэтому все, от мала до велика, идут в обход закона.
21 АВГУСТА. Маршрут на Парьяур, 16 км. Погода хорошая. Ходили со старшим геологом партии, с утра и дотемна. Заниматься учебниками некогда. Выражаю этим недовольство, а Старшему нужен рекорд. Мы его поставили - 4,6 погонных километра профилей. При дотошном изучении горных пород, это много.
24 АВГУСТА. Сегодня мы вскрыли рудную зону. Радиоактивность приличная. Рабочих заставили надеть рукавицы. Они возражали, потому что жарко. Тогда инженер-радиолог сказал прямо: "Радиоактивность!". Все послушали. Единицами измерения у нас служили "гаммы". Граниты, которые мне приходилось измерять в большом количестве, имели радиоактивность 30-40 гамм. В районе массива Мань-Хамбо встречались редкие флюоритсодержащие разновидности гранита, в которых зёрна фиолетового флюорита создавали картину, будто горные породы забрызганы кляксами чернил. Эти граниты имели повышенную радиоактивность, до 50-60 гамм. По сравнению с гранитами радиоактивность рудной зоны была больше в 100-200 раз и достигала 6000-6500 гамм. Мы выявили наиболее "богатое" место и произвели детальную зарисовку и замеры. Рабочие отобрали технологическую пробу 500 килограммов.
29 АВГУСТА. С утра небольшой иней, днём - ветер, но довольно тепло. Солнце иногда показывается из-за облаков. Были на траншее. Закончили отбор технологической пробы для Уралмеханобра.
Около 11 часов вечера подъехал манси-оленевод. Они всё ещё ищут оленей, 6 голов из 50 нашли. Остальных, может быть, съели геологи, может, звери. Скорее, звери, потому что надо иметь в тайге очень много геологов, чтобы съесть 44 оленя. Это не так просто. Если мы коллективом не менее 10-ти человек ели пол-оленя две недели, не страдая отсутствием аппетита, то чтобы съесть 44 оленя за такое же время, потребуется совокупность из 880-ти едоков. Такого количества геологов, конечно, нет, даже с учётом ленинградцев, воркутинцев и прочих. Но мог подключиться неучтённый контингент. Кому проще всего похитить несколько оленей сразу? Я думаю, вертолётчикам. И военным. За день пройдено 4 км.
1 СЕНТЯБРЯ. Тёплая осенняя погода. Природа раскрасила горы и леса. Красота! Прошли 8 шурфов. Я успел зарисовать только 6. Носился вдоль по профилю, но много энергии терял зря. Вернулся позднее всех. Взрывник дежурил по кухне, начал подкладывать мне мяса, наливать суп, молоко (у нас самообслуживание). Он так обращается со всеми геологами, которые в данный момент работают непосредственно с ним. Тем более, он понимает, что я умотался и что от меня зависят категории крепости горных пород, которые я укажу при документации шурфов. От категорий же зависит зарплата рабочих. Его зарплата к категориям пород никак не привязана. Шурфы проходятся с применением взрывчатки. Рабочие сверлят вручную с помощью ломов шпуры по периметру шурфа. Взрывник вставляет в шпуры взрывчатку с капсюлем, присоединяет провод от капсюля к общему проводу. Капсюли ото всех шурфов взрываются одновременно с помощью машинки, которая в руках взрывника. Перед взрывом все удаляются в безопасное место. Взрывник подаёт сигнал (свисток) - всё по правилам - и крутит ручку машинки. По капсюлям проходит электрический ток, и происходит одновременный взрыв. Взрывник берёт с собой собаку Муху. В её жизни произошёл случай: её оглушило взрывом, и она навсегда обозлилась на взрывы. Собака - умное существо, и она хорошо понимает, что собирается делать её хозяин. Она готовится броситься на взрыв, принимая его за какое-то зловредное существо. Взрывник боится, чтобы она не попала под взрыв, и изо всех сил удерживает её, когда готовится крутнуть ручку взрывной машинки. Как только прогремит взрыв, Муха устремляется к ним (до них более 100 метров) и начинает хватать зубами ещё горячие комья земли, принимая их за злодеев.
Взрыхленная взрывом горная порода копается легче. Рабочие-проходчики копают до так называемых коренных пород и сообщают об этом мне. Мы вместе замеряем глубину готового шурфа, и я документирую его - зарисовываю стенки. Потом отбираю геологическую пробу коренной породы и перехожу к следующему шурфу, у которого меня ждёт проходчик. После первого дня совместной работы мы рационализировали её. Мы использовали взрывника в качестве посредника. Он замерял глубины шурфов, сообщал мне фамилию проходчика конкретного шурфа и даже иногда приносил мне образцы и рассказывал, как залегают горные породы. Но я этого уже не принимал и шёл смотреть собственными глазами. Мы работали слаженно. Вот тут я заметил, насколько качественно работает один из проходчиков. Его шурфы заслуживали высшей оценки, были идеальными по размерам от устья до дна. Это ведь своего рода искусство. У большинства - стенки кривые и закручивающиеся вокруг вертикальной оси.
3 СЕНТЯБРЯ. Сегодня подорвалась собака Муха. Взрывник не смог удержать её, и она угодила как раз под взрыв. Судьба у собак тоже бывает. Её подбросило на 40 метров вверх. Закопали в один из шурфов. Шурфы, согласно технике безопасности, положено засыпать, но этого никто не делает. Не только у нас, а по всему Уралу и далее - "от Москвы до самых до окраин". Фиксация засыпки шурфа не входит в мои обязанности, поэтому я не причастен к нарушению. За засыпку отвечает горный мастер.
5 СЕНТЯБРЯ. До обеда закончили профиль 6. Решили перейти на профиль 4 и закончить работы. Так и сделали. В каждой выработке я схватывал главное и бежал дальше. За день задокументировал 9 шурфов и 6,5 метра канавы. Это немало. В честь окончания работы взорвали остатки взрывчатки. Просто так. Как своеобразный салют. Итак, конец работы. Поручение Старшего геолога выполнено. Я очень устал, но настроение победителя. Мы вскрыли радиоактивную, по-видимому, уран-ториевую зону и обнаружили железное оруденение. Ура!
21-22 СЕНТЯБРЯ, я, помытый в бане, готовил вещи к отлёту домой и принимал пожелания. Сторож базы на участке Южный, который много лет безвыездно живёт здесь зимой, один, с двумя собаками, имея запас продуктов и два ружья, подозвал меня к себе. Когда я подошёл, он расстегнул рубаху, обнажив грудь, на которой красовались три медвежьих зуба на бечёвке. Отцепив один зуб, он протянул мне:
- Возьми на память. Только не носи, как я, а пусть лежит.
Он был медвежатником. По одному зубу от заваленного медведя носил на груди согласно обычаю, принятому у медвежатников. Он объяснил мне, почему мне не надо носить на груди, как он:
- Так можно делать только тому, кто сам завалил медведя. Охотник сразу поймёт, что ты не медвежатник. Значит, тебе не положено носить. Может сорвать с тебя.
Я принял с благодарностью подарок, но мне осталось непонятным, почему он преподнёс медвежий зуб именно мне и как он определил, что мы с ним больше не увидимся (он сказал "На память"). Он был единственным человеком, перед которым проходили абсолютно все, кто сюда прибывал, потому что неотлучно находился на базе. Сколько людей он перевидал! Человек, живущий в размышлениях.
Из разговора...
А. Николаич, а Н/С со смертью у тебя были?
А.Н. (смеётся) Давно жду от тебя этого вопроса. Ты ж из этих (неопределённый жест в сторону белой каски). Конечно... Злые духи тайги да хозяйка медной горы забирают свою плату за сокровища... Конкретно у меня был один. Гравики пошли по старым шурфам. Мне они не подчиняются, я им не указ. Самостоятельные... Они хоть и ходят тройками, а толку то... Как всё должно быть: Двое, посильнее, должны находиться наверху, следить за сходом земли, держать верёвку, если что кричать -"бойся" и выдёргивать третьего, который помельче. А они все слезли в шурф, только расставили свои приборы, а тут слой земли в метр и съехал со всего отвала...
А. Ясно... А при взрывных работах?
А.Н. У нас нет, а в других партиях полно. Нам перед каждой экспедицией ТБ-шник, извини, зачитывал сводку с прошлой... Как сводка с фронта...
А. Николаич, слушай, а такой непростой вопрос, не хочешь - не отвечай: куда девали излишки взрывчатки?
А.Н. (глаза немного сузились и посерьёзнели) А ты с какой целью интересуешься?
А. С целью: могли ли впоследствии люди воспользоваться ею для своих нужд? Той же "рыбалки" или добычи ископаемых в частном порядке?
А.Н. А, это. Могли конечно и не только могли, а и делали. И сами искали и продавали вольным старателям (смеётся).
А. А вот ещё Николаич, а ты смог бы найти в тайге, в горах, в тундре некое конкретное место, где лежит ценное "ископаемое" и что тебе для этого необходимо?
А на сегодня всё! Разговор с А.Н. продолжу в статье Последних штрих перед окончанием темы "Одна история", а Вам настоятельно советую: всё таки прочесть (очерк) Кизилова Г.И. Тюменская экспедиция 1965 г., целиком. Я даже оставлю Вам "замануху"! Вы ведь, любознательные мои, захотите узнать, куда же пропали и как погибли, те два студента из его экспедиции))). А если серьёзно, весь очерк невероятно интересен, а мои отрывки (я пытался сделать "выжимку" из очерка, для тех, кто поленится читать целиком) не передают всей картины, всей красоты... И не отвечают на все вопросы))). А их ещё огромное количество! До свидания!