Вспоминает известный нападающий Александр Смолин.
В 2023 году обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков разыскали самую таинственную фигуру в истории советского хоккея — бывшего форварда ЦСКА Александра Смолина. В интервью в рамках рубрики "Разговор по пятницам" он рассказал много историй - и в том числе про драки в советском хоккее.
Канадцы
— Дрались вы на льду?
— Один раз. Молодежной командой ЦСКА поехали на первенство Союза в Ригу. Матч со «Спартаком». Во втором периоде кто-то кого-то ударил — и началось! Стенка на стенку!
— Чем кончилось?
— Обе команды дисквалифицировали. Домой отправили. Даже не знаю, кто чемпионом стал. Вот тогда пришлось выскочить. Не будешь же на лавке отсиживаться, пока ребята дерутся? Но молодые не такие свирепые. Серьезных увечий не было.
— Взрослые в то время не очень-то дрались?
— Могли!
— Самый живописный случай?
— В 1966-м приехала какая-то канадская команда. Матч против ЦСКА решили провести в Калинине. Там, мол, народу побольше соберется. Вышли все великие — во главе с Мишаковым. Но канадцы есть канадцы.
— Начали цеплять?
— Ага. Грубить, толкаться, тыкать клюшкой... Тарасов поначалу сдерживал: «Ребята, давайте осторожнее». Потом сам рассвирепел. Видит, что творится-то! Ну-ка, говорит, прижмите их!
— Прижали?
— Да. Те в ответ! И понеслось — команда на команду. Наши все вылетели с лавки. Болельщики тоже выскочили на лед, стали канадцев метелить.
— Как до скандала не дошло?
— Канадский тренер подошел к Тарасову и сказал: «Все, давайте играть нормально». По правилам.
— Мишаков в этом мордобое себя проявил?
— О! Лучше всех! Женька вообще никого не боялся. Всюду лез. Если где-то драка — он туда первый влетит!
— Рагулин не такой?
— Сашку-то никто не трогал. Очень уж здоровый.
— Даже канадцы сторонились?
— Конечно. Такая глыба! А Мишаков меньше меня ростом. Валерка Васильев тоже небольшой — а какой любитель был помахаться...
— Самый сложный для вас защитник?
— Давыд.
— Виталий Семенович Давыдов? Он же вам по плечо.
— Да, маленький, но резкий, техничный. Играл будь здоров! Вот Кузьмин из «Спартака» — дубоватый...
— А в ЦСКА, в двусторонках, с кем намучились?
— С Гусем. Ух и злющий! Просто кошмар! Думаешь: слава богу, в одной команде играем...
— Вроде худой. Откуда сила?
— Силища там была неимоверная. Жилы! А бросал как! Вот ему повезло — едва подтянули к основному составу, как Володька Брежнев ушел. Гуся сразу на его место.
«Система»
— Кто-то из вашего поколения рассказывал — было в Союзе три-четыре защитника, у которых ничего святого. Обязательно или в ребра ткнут, или сзади клюшкой в позвоночник.
— В «Спартаке» так любили, исподтишка. Маханут — и все. А в ЦСКА Борька Александров этим славился.
— Кого-то сломал?
— А как же? Вальку Гуреева! У борта ему жахнул. Тот получил сильное сотрясение мозга. А Гуреев-то был фигура, хороший хоккеист. На этом ударе и закончил... Вообще защитники были такие, что могли и Рагулина через борт перебросить!
— Да бросьте.
— Своими глазами видел! Юрка Тюрин из «Крыльев» — парень здоровенный. Настоящий битюг. У борта сошелся с Рагулиным. Как-то еще подсел под него. Гляжу — Александр Палыч в свободном полете! Над бортом!
— Нашлось кому отомстить?
— У нас был Олег Зайцев. У него особенность — катался совершенно бесшумно. Ни у кого такого катания не видел — вроде ногами перебирает как утенок, а звука нет. Тоже здоровяк под сто кило. Как он ловил людей!
— На это самое?
— Ну да. Подкрался — задницей дал под дых! Все, капут!
— Кто-то через борт летит?
— Совсем необязательно. Сбил дыхание — и хватит.
— Кто вас поражал катанием в то время? Как позже — Балдерис?
— Да у нас все летели! Возьмем «систему».
— Какую систему?
— Моисей и его тройка. Тарасов же «системой» их прозвал. Они как чумовые — челноком туда и обратно! Просто ураган, всех сметали!
— Напомним склеротикам — кто был в той тройке?
— Моисеев, Мишаков и Ионов. Защитники Ромишевский и Зайцев. Почему «система» — у них один из защитников играл словно полузащитник в футболе. Помогал впереди. Вот этим все равно было, против кого выходить!
— Юрий Иванович Моисеев до последнего дня руку сжимал так, что кости хрустели.
— Он на вид маленький — а к нему близко не подойдешь! Лом разогнет! Мы, молодые, держались в стороне. Те люди семейные, своя компания. Жили вроде рядом — а интересы совсем другие.
— «Рядом» — это на базе?
— Ага. После игр нас по домам не распускали, везли в Архангельское. Наутро завтрак, потом до вечера можно съездить домой.
«Горбушки»
— Из всех упражнений, с которыми столкнулись у Тарасова, — самое странное?
— Да их столько! Он же придумщик, прямо фонтанировал идеями. То заставлял 15-килограммовый свинцовый пояс надевать. В нем минут десять покатаешься — и все, ноги садятся. То жгутом тебя привязывают к борту. Ну и корячишься — ты вперед, он назад тянет. А еще танцы с блинами и камнями, прыжки через ворота, кульбиты. Под тарасовские прибаутки: «Сейчас блином за ухом почесали...» Развивали выносливость.
— Смешное помнится?
— «Горбушки» — то? Ой, да Тарас такое мог залепить! Например, у Мишакова с ногами кошмар. Кривые, еще и все мениски вырезали. Тарасов взглянет — и громко: «Женька, ну и ноги! Бог на них посмотрел — и колесо придумал». В другой раз Юрка Шаталов отличился...
— Как?
— В Архангельском был ресторан. Шаталов засиделся там допоздна, маханул. Вернулся на базу — дверь закрыта. Что делать? Полез в окно.
— Этаж?
— Первый. Не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Накрылся одеялом, засопел. А Кулагин-то видел, что Шаталова нет. Пошел к нему в номер. Зажег свет, сорвал одеяло и...
— Немая сцена.
— На следующий день собрание. Тарасов: «Вчера у нас произошло ЧП. Наш товарищ Шаталов нарушил режим...» Поворачивается к нему: «Вот скажи, Юра, ты для чего в ЦСКА перешел?» Тот потупившись: «Чтобы в сборной играть...» Тарас сводит брови: «Какая сборная?! Ты откуда приехал?» — «Из Омска» — «Ну и езжай в свой Омск! Пей водку и снегом закусывай!»
— Любимцем Тарасова был Фирсов?
— Еще Ромишевский. Невероятно мужественный, постоянно ловил шайбу на себя. Бросался на нее, как на амбразуру. И это при том, что форма у нас слабенькая была. После каждого матча синяки, кровоподтеки...
— Представляем.
— Нагрудник до пупка, все, что ниже — открыто. Щитки колено защищают, но если шайба сбоку попадет — тут же гематома расползается. А ботинки? Играли в канадских, они не для наших морозов. Если в минус 30 шайбой в лезвие зарядили — не выдерживает, трескается.
— Ясно.
— А с Фирсовым Тарас иногда советовался по игровым моментам. Мог обсудить тактику, состав. Но посиделок, каких-то разговоров по душам не припомню. Все игроки боялись Тарасова, не шли с ним на контакт. Приехали, отпахали и по домам.
— Фирсову он мог простить все?
— А что прощать-то? Толя — игрок классный, режимщик. Не пил, не курил...
— Еще в ЦСКА такие были?
— Третьяк. И Викулов, который в игровые годы ни капли в рот не брал. А играть закончил — и в разнос.
— В споры с Тарасовым хоть кто-то вступал?
— Только Петров. Он такой... Немножечко дубовый, всегда пер напролом. На Тарасова мог и огрызнуться.
— Как же тот терпел?
— Так Петров играл хорошо! И не пил. Точнее, не попадался. Это не Альметов, который однажды приехал в Архангельское на своем «Москвиче-407», открыл дверь и вывалился из-за руля.
— Пьяный?
— В лоскуты!
— На глазах Анатолия Владимировича?
— Ну нет. Но Тарасу, конечно, доложили. Вообще-то он никогда за нами не следил. Это Кулагин, его помощник, постоянно был настороже. Прислушивался, принюхивался...