Журнал Kerrang! 1990. #315. ноябрь
Накануне мирового турне фронтмен группы CINDERELLA и главный Прекрасный Принц Том Кейфер, самый чистый из ныне живущих героев рок-музыки, рассказывает крестной фее K! Мику Уоллу о своем прежнем развратном образе жизни, о том, как он сочиняет песни для своей жены в душе, и, учитывая, что последний альбом группы Heartbreak Station обещает стать самым продаваемым на сегодняшний день, о том, что он, скорее всего, никогда не будет таким загорелым «как другие рок-звезды».
Взмахни палочкой, Мик...
«О, ты не против, если мы зайдем внутрь? Для меня здесь слишком жарко».
Черные как смоль волосы, белоснежная кожа и глаза где-то посередине. Том Кейфер – 27-летний певец и автор песен, человек, который в конце концов привел Золушку на бал – выглядит так же неуместно, как вампир под палящим полуденным солнцем Лос-Анджелеса, свернувшись в плетеном кресле на балконе моего гостиничного номера, словно ящерица, вытащенная из-под камня.
«Я чувствую себя немного не в своей тарелке в этой обстановке», – говорит он, и его испепеляющий взгляд падает на бассейн и загорелых полуодетых людей, ловящих солнечные лучи у его бортиков.
Мы заходим внутрь. Я закрываю за собой дверь, опускаю шторы, и Том сразу начинает чувствовать себя более комфортно.
«Я не житель Лос-Анджелеса. Я живу в Нью-Джерси, а это совсем другой мир. Я приезжаю сюда, потому что мне это нужно по работе. Я приезжаю сюда не для того, чтобы сидеть на солнце. Кроме того, я никогда не загораю так, как другие рок-звезды», — он тускло улыбается. «Я просто становлюсь красным...»
Том Кейфер и остальные участники группы CINDERELLA – гитарист Джефф ЛаБар, бас-гитопист Эрик Бриттингем и ударник Фред Коури – сейчас находятся в городе, чтобы снять видеоклип на свой новый сингл Shelter Me, первый из обещающих стать целой серией хитов из превосходного нового зажигательного альбома Heartbreak Station, третьего и самого успешного альбома CINDERELLA на сегодняшний день.
Если группа изначально – во время выхода их первого альбома (Night Songs, 1986) – воспринималась как молодая и бесстыдная смесь AEROSMITH и AC/DC, то Heartbreak Station демонстрирует, что CINDERELLA прочно укрепляет ту идентичность, которую они начали формировать во втором альбоме (Long Cold Winter, 1988). У CINDERELLA наконец-то появился, как метко выразился Кейфер, «новый голос, чтобы петь эти старомодные песни».
Корни остаются. Гроул в стиле «вой-на-луну» AEROSMITH, головокружительный драйв AC/DC, необычная крутость LED ZEPPELIN – все это есть, особенно в таких вещах как The More Things Change, Love's Got Me Doin' Time или Sick For The Cure.
Но их ветви раскинулись, как длинные гибкие пальцы по грифу. Или, скорее, по множеству грифов: послушайте хриплый саксофон Джуниора Уолкера и чистый как черный кофе бэк-вокал в песне Shelter Me или безумную мандолину и педальную стайл-гитару в самом разнообразном моменте альбома – выдержанную в стиле кантри One For Rock 'N' Roll.
«В этом альбоме много корней», – говорит Кейфер, его голос тише, чем у большинства, слова произносятся медленно и обдуманно. «В нем есть влияние блюза, госпела, даже кантри. Все те элементы, которые изначально и составляли рок-н-ролл».
Альбом, безусловно, охватывает гораздо более широкий спектр звучания, чем любой из его более роковых предшественников.
«Да, но я думаю, что все эти элементы были с самого начала, мы просто сейчас их развиваем», – утверждает Кейфер. «Если вы послушаете гитарные и вокальные мелодии на нашем первом альбоме, то поймете, что там много блюза и влияния Чака Берри. То же самое и со вторым альбомом. Это не похоже на то, как ели бы мы перешли от хэви-метала к джазу, понимаете, о чем я?»
Первый сингл из нового альбома Shelter Me показался мне чем-то, что могло бы легко попасть на классический альбом Exile On Main Street группы ROLLING STONES [1972].
«Конечно!» – с энтузиазмом кивает головой Кейфер. «Я помню, как играл их песню Brown Sugar в гаражных группах. Это было первое, что я слушал. Вот это и есть мои корни в рок-музыке. Но с точки зрения лирики Shelter Me – это отсылка к лицемерам в обществе. Тех, кто тычет пальцем на образ жизни других людей и пытается навязать окружающим собственные извращенные ценности».
«И в то же время то, что они делают в своей личной жизни, обычно в три раза хуже», – говорит он, воодушевляясь темой. «Как в случае с Джеймсом Баккером, евангелистом, которого поймали с проституткой. Или мэром Вашингтона, уличенного в употреблении крэка. Вся суть песни в том, что у каждого есть свой скелет в шкафу. Никто не идеален. Пусть тот, кто без греха, первым бросит камень, верно?»
На вершине индустрии, где жестокое самоуничижение по-прежнему рассматривается некоторыми как едва ли не самая важная привилегия работы, Том Кейфер и CINDERELLA уже давно пользуются репутацией людей, не могущих похвастаться безупречной чистотой. Поэтому, когда я лениво поинтересовался, какие скелеты могут таиться в шкафу у самого Кейфера, был удивлен откровенностью его ответа.
«В свое время я, наверное, был таким же лохом, как и все остальные», – говорит он, проводя тощей белой рукой по угольно-черным волосам. «Я был никем, играл в барах и никуда не ходил. Моя рок-н-рольная карьера не состоялась, пока я не изменился».
Погодите. Том Кейфер – принц, превративший хрустальную туфельку в золотую (и платиновую) – накосячил? Когда такое было?
«Со средней школы и до 21 года», – говорит он, не моргая. «У меня были проблемы с алкоголем и наркотиками. Мне потребовалось время, чтобы разобраться с этим».
Вспоминая прошлое, Кейфер говорит, что теперь он считает, что его главная проблема была вызвана простым разочарованием.
«Очевидно, я не был счастлив, потому что именно по этой причине большинство людей принимает наркотики. Я знал, чего хочу от жизни – я хотел заниматься музыкой с самого детства. Думаю, я просто не знал, как правильно это сделать».
Кейфер говорит, что поумнел, когда «проснулся однажды утром после тяжелой ночи, и реальность просто похлопала меня по плечу со словами: «Привет! Где ты? Что ты делаешь со своей жизнью?» Вскоре после этого я резко завязал. Я бросил все – наркотики, алкоголь, сигареты, все сразу! Самым сложным было держаться подальше от баров, в которые я раньше ходил, и от людей, с которыми я раньше общался. Сначала было нелегко. Я чувствовал, что у меня нет друзей. Я чувствовал себя очень одиноким. Потом я начал писать музыку и выражать свои чувства. Вот тогда я действительно начал свое путешествие».
Кейфер явно испытывает облегчение и восторг от того, какое направление приняла его жизнь с тех пор.
«Теперь я сочиняю песни, записываю их, и я делаю то, что я всегда хотел делать, вместо того, чтобы не спать всю ночь, говоря об этом и ничего с этим не делая!»
Сейчас Кейфер позволяет себе выпить лишь изредка.
«Мне нужно быть с этим аккуратнее, иначе я могу снова переборщить», – осторожно объясняет он. «Технически я не был алкоголиком, но у меня склонность к зависимостям. Если я начну пить, я начну пить. Если я начну покупать винтажные гитары, я начну покупать винтажные гитары, понимаете, о чем я?»
Поручите Кейферу поразмышлять о том, почему столь многие из величайших имен в роке – некоторые из них живы и по сей день, а некоторые давно умерли – имели, по-видимому, общую черту в виде увлекающихся, «пристрастных» личностей.
«Я думаю, что если у вас нет страсти к поразительным вещам в этой жизни, то вы не станете хорошим художником», – предполагает он. «У вас должна быть любовь и стремление к таким вещам».
И довольно часто, как кажется, к темной стороне вещей тоже.
«Да», – Кейфер торжественно кивает головой. «Я думаю именно так. Безумные истории всегда самые захватывающие, не так ли?»
Неужели проще написать песню о том, насколько кто-то облажался, чем сочинить что-то более позитивное; более эмоционально воодушевляющее?
«О, я не знаю. Песня One For Rock 'N' Roll из нового альбома изображает рок-н-ролл как очень позитивную силу в жизни людей. Положительную силу для перемен. Потому что рок-н-ролл меня очень воодушевляет. Я родился на заре рока. Я родился в начале шестидесятых, и мне повезло, потому что я мог видеть, как эта музыка пришла из ниоткуда и дала обществу совершенно новое отношение. Полностью. Вдруг из-за рок-н-ролла у людей изменилось отношение. Даже к таким серьезным вещам типа «Я не хочу ехать во Вьетнам»».
Интересно, какое влияние оказали восьмидесятые на подростков, открывающих для себя мир музыки?
Поколение MTV...
Кейфер хмурится, но утверждает, что сохраняет стоический оптимизм.
«Я думаю, что сейчас есть группы, которым есть что сказать, как и THE STONES, когда они только начинали. Но есть и много групп, которым это не нужно... Казалось, в 60-х и 70-х, если ты не был чертовски хорош, если тебе действительно нечего было сказать, то тебя не удостаивали упоминания. В наши дни, когда за хорошим клипом всегда может спрятать посредственную песню, это не всегда так. Но все еще есть группы, которым есть что сказать. GUNS N' ROSES, слава богу, чертовски крутая группа, которой есть что сказать, и они умеют играть. Я бы хотел думать, что нам тоже есть что сказать. Конечно, есть имидж, который ассоциируется с рок-н-роллом, и всегда был. Но это нормально, если вы всегда ставите музыку на первое место».
Что правильно возвращает нас к конечной точке Heartbreak Station. Кейфер говорит, что большинство песен были написаны «за пять минут или меньше. Все лучшие песни пишутся именно так», – уверяет он меня. А затем, чтобы проиллюстрировать это, рассказывает мне историю о том, как он пришел к сочинению одного из самых известных хитов Coming Home.
«Я написал Coming Home за пять минут! Это было здесь, в отеле в Лос-Анджелесе. Со мной была моя жена, и однажды утром, когда она встала, чтобы принять душ, я взял акустическую гитару и сказал себе: «Я напишу для нее песню». Я записывал ее на клочках бумаги. Но к тому времени, как она вышла из душа, песня уже была готова. Я сказал: «Я написал для тебя песню, что ты думаешь?» И я сыграл ее ей. Это всегда лучшие песни, которые просто рождаются из неожиданных моментов. Я обнаружил, что стараюсь не писать. Я просто иду по жизни и жду, когда песни сами придут мне в голову».
Судя по глубине и уверенному разнообразию материала на альбоме Heartbreak Station – от несчастного блюза заглавного трека или более зловещего блюзово-молниеносного Dead Man's Road до убойного, захватывающего буги-вуги Make Your Own Way или Love's Gone Bad – эти песни становятся все лучше и лучше.
Кейфер старается сохранять скромное выражение лица.
«Я просто хочу сыграть немного рок-н-ролла».
CINDERELLA начинают свое следующее мировое турне в канун Нового года, когда они займут второе место в списке «специальных гостей» – после BON JOVI, но выше SKID ROW и QUIREBOYS – в Tokyo Dome, Япония, вмещающим 15 000 зрителей.
«Я действительно с нетерпением жду этого. Я люблю японских фанатов», – говорит Кейфер. «Для людей, которые даже не говорят на том же языке, они знают все слова ко всем песням так же хорошо, как и я. Они подпевают им всем. Это потрясающе!»
После этого CINDERELLA приедет в Великобританию на свой первый тур за более чем два года.
«Британские фанаты другие», – улыбается Кейфер. «Они довольно дикие. Очень грубпя публика. И это здорово, мне это нравится».
Затем они отправятся в Европу, прежде чем вернуться в Америку. Еще один марафонский поход по хорошо проторенной дороге. Но на этот раз с одним важным отличием. Состав группы для этого тура был расширен за счет клавишника, саксофониста и двух бэк-вокалисток.
«Это будут веселые два часа», – говорит Кейфер. «Я только что получил двухгрифовую гитару, специально сделанную для тура, с мандолиной сверху и шестиструнной гитарой внизу, для таких песен как One For Rock 'N' Roll и Dead Man's Road. Это будет здорово – теперь я могу играть на двух инструментах одновременно. В принципе, будет много рок-н-ролла, но с возможностью небольшого разнообразия здесь и там. Чтобы зрителям было интересно».
Окей, это все, о фанатах позаботились. Но что лично Кейфер получает от того, что каждый вечер выходит на сцену и выступает перед тысячами людей?
«Для меня волнение от гастролей – это чувствовать энергию всего происходящего и видеть, как наша музыка трогает людей по-разному», – говорит он, глядя мне куда-то мимо плеча. «В одну минуту это что-то вроде Shake Me, и все вскакивают с мест. В следующую минуту это Nobody's Fool, и настроение снова меняется. Видеть силу музыки просто здорово. Это лучшее».
То, что альбом Heartbreak Station продастся более, чем миллионным тиражом, теперь практически предрешено. Конечно, количество миллионов зависит от того, сколько хитов выйдет из альбома, но по моим подсчетам есть как минимум пять потенциальных кандидатов.
Я задаюсь вопросом, остались ли у Кейфера какие-нибудь амбициозные планы, помимо продажи следующего миллиона пластинок?
«Да. Я хочу продолжать это делать», – говорит он тихо, но твердо. «Я не хочу быть группой с двумя или тремя альбомами, а потом типа: «Где они теперь?» Один парень пошел в актеры, другой ушел, понимаете?» – он презрительно надувает губы.
«Я хочу быть в этой группе и в радости, и в горе еще долгие годы».
Есть большой страх неудачи?
«Да, конечно», – признает он.
«Ты создаешь музыку, потому что хочешь, чтобы люди ее услышали. Я не говорю о финансовом успехе. Успех, когда людям просто нравится ваша музыка, – это лучшее, что есть на свете. Это сохраняет преимущество, если к вам так относятся», — продолжает он. «Мы не собираемся делать то, что делают все эти гребаные группы. Мы не собираемся сидеть и пытаться понять, что понравится людям, прежде чем мы напишем песню. Я жду, что сделаю это, когда – и я готов к этому – CINDERELLA выпустит альбом, который не будет продан тиражом в два или три миллиона экземпляров. Я думаю, что можно слишком увлечься цифрами. Я пытаюсь морально подготовить себя к этому. Может быть, это странно. Но я всегда хочу, чтобы мы продолжали это делать, будь то большие цифры или маленькие. Для меня именно это отличает мужчин от мальчиков. Быть вместе и в горе, и в радости и в конце концов со всем справиться».
#TomKeifer #Cinderella #heavymetal #rock
Читайте больше в HeavyOldSchool