Глава 6. Погоня за любовью: два кобеля и одна непокорная леди
Джемка осталась одна — и ее мир вокруг будто потускнел. Она никогда не знала одиночества: всегда рядом была её мама, Джеськино тепло, дыхание, ворчливые наставления. Но теперь квартира оглушала тишиной, и даже привычные звуки — скрип двери, шум воды из-под крана — казались чужими и пугающими.
На улице, среди друзей, Джемка ещё могла забыться: носилась, как ураган, рыла траншеи, гонялась за палкой, пока язык не свешивался до земли. Но стоило переступить порог дома, как её энергия угасала, словно выключили свет. Она превращалась в тень самой себя — тихую, печальную, почти невидимую. Лежала на диване, уткнувшись мордой в лапы, и только глухо вздыхала…
Смотреть на это было невыносимо. Сердце разрывалось от жалости.
И тогда нас осенило: а что, если Джема станет мамой? Тогда у неё появится не просто друг, а целый мир — щенки, которые будут её обожать, с которыми она сможет делиться теплом, играть, заботиться о них. И один из щеночков останется с ней. Джемка не будет одинока!
Мы нашли Джеме жениха. Даже двух.
Первый — молодой, статный, с блестящей шерстью и титулом юниорского чемпиона. Настоящий аристократ собачьего мира. Правда, его азарт и энергия оказались для Джемки не столько романтичным намёком, сколько вызовом. Она гоняла его по сосновой роще, пока он не свалился на землю, высунув язык и едва переводя дух. Только тогда ему, полностью обессиленному, Джема предоставила милостивое разрешение исполнить свой "долг".
Второй кандидат оказался полной противоположностью — взрослый, солидный, но явно перебравший в весе. Его хозяева умоляюще смотрели на нас: "Пусть хоть познакомится с такой красавицей!" Ну, мы приехали… И стали свидетелями грустной комедии. Тяжёлый пёс отставал от Джемы через пару шагов, а Джема, сверкая своими длиннющими ногами, мчалась вперёд, будто дразня: "Догоняй, если сможешь!" Честно говоря, я всерьёз переживала за его здоровье — сердце-то не железное. Когда свидание наконец закончилось, я мысленно перекрестилась: слава богу, увели его живым. Тот самый «долг» исполнен не был, сил еще и на это у джентельмена средних лет попросту не хватило.
Прошёл месяц. Мы ждали, гадали, присматривались к изменениям Джемки — вдруг признаки? Но увы. Никаких щенков. Никакого материнства. Только всё та же тишина в доме и грустные глаза нашей девочки…
Глава 7. Все лучшее – Джеме.
Этим летом каждые выходные превращались в маленькое путешествие. Мы колесили по всей республике, открывая новые места — то ли для себя, то ли для Джемки. Впрочем, кто кого развлекал, было не так уж важно. Главное, что её карие глаза, ещё недавно потухшие от тоски, теперь горели азартом.
Каждая поездка дарила ей целый мир: новые запахи, шум незнакомых рек, встречи с людьми, которые непременно хотели её погладить, и, конечно, собаки — такие разные, от задиристых дворняг до важных породистых псов. После таких выходных Джемка отсыпалась дня три, растянувшись на диване, будто переваривая всю накопленную радость. А потом — снова настороженно прислушивалась к нашим сборам, виляла хвостом и явно спрашивала: "Куда в этот раз?"
Но две поездки запомнились особенно.
Иремель: восхождение с характером
Иремель — место почти мистическое. Высокая, живописная вершина, с капризной погодой, которая может смениться за минуту. И вот мы там — с Джемкой, рюкзаками и компанией друзей-туристов.
Часть пути можно было проехать на здоровенном вездеходе, но мы, конечно, отказались. "Не по-спортивному!" — бодро заявили и двинули пешком. Джемка рванула вперёд, будто её ждали на вершине срочные дела. Мы шли следом, любуясь лесом, который постепенно редел, уступая место горным склонам.
Не успели мы отойти далеко от стоянки, как нас догнал тот самый вездеход. Туристы, сидевшие в кузове, увидели Джемку и заколотили по крыше кабины: "Там собачка идёт! Она устанет, давайте подвезём!" Ну и нас заодно, "вместе с собачкой".
Вездеход довёз нас до начала тропы, и водитель остался ждать, чтобы потом забрать всех обратно. А мы пошли дальше — к вершине, которая манила где-то впереди.
Джемка работала не покладая лап. То мчалась вперёд, разведывая путь, то возвращалась, чтобы "пересчитать" нашу растянувшуюся группу. "Все на месте? Никто не потерялся?" — казалось, спрашивал её озабоченный взгляд. Забегала вперёд — снова назад. Сколько километров она намотала? В три, а то и в пять раз больше нас. Настоящий перпетуум-мобиле на лапах.
Но Иремель — не место для лёгких побед. Погода, ещё недавно солнечная и тёплая, резко испортилась. Туча накрыла вершину, холодный ветер рвал куртки. Я изначально не собиралась лезть на самый верх, заключительный бросок до вершины – каменный курумник, а голые камни не лучшая дорога для собачьих лап. Да и те, кто поднялся, ничего не увидели: туман съел все виды, оставив только сырость на куртках.
Мы с Джемкой остались ждать внизу, в общем ничего не потеряв. И когда группа вернулась, все дружно двинулись назад.
Усталость наконец догнала нашу непоседу. Вместо привычных виражей она теперь просто трусила рядом, изредка поглядывая на нас, словно спрашивая: "Далеко ещё?"
Добравшись до вездехода, Джемка не оставила нам сомнений в ее решении: подбежала к машине и улеглась у колеса с видом, не терпящим возражений. "Всё. Ни шагу больше. Только машинка."
Когда подошли остальные, её загрузили первой. И несмотря на жуткую тряску, ухабы и подпрыгивающий кузов, Джемка свернулась калачиком и заснула. Казалось, даже стала чуть посапывать.
Вот и место нашей стоянки, доехали…
Джемка, выгруженная из кузова, чуть пошатываясь дошла до палатки, ввалилась в нее и, кажется, до утра даже с боку на бок ни разу не перевернулась.
«Вода, вода, везде вода…»
Павловское водохранилище в Башкирии — это не просто большой водоём. Это место, где цивилизация сдаётся без боя. Нетронутая тайга, обнимающая берега, чистейшая вода и полное отсутствие дорог — только лес, небо и бескрайняя гладь воды.
Именно в этот дикий уголок нас пригласили на выходные. Добраться до точки можно было только по воде, но это не проблема — нас встретили на катере. Ветер, брызги, солнце — водная часть путешествия оказалась не менее прекрасной, чем само место.
И вот мы здесь. Огромная компания друзей, шумная ватага их детей-подростков — и Джемка. Она мгновенно стала центром внимания. С ней играли все, а она играла со всеми — носилась по берегу, ловила брошенные с разных сторон палки, рыла на берегу ямки-ловушки для зазевавшихся отдыхающих.
Но потом задание усложнилось.
Подростки, вечно ищущие приключений, придумали новую игру. Они зашли в воду по пояс и стали перебрасывать палку друг другу, а Джемка, как заправский пловец, пыталась брошенную палку перехватить. Одна попытка, вторая, десятая… И опять вперед, без устали, несмотря на уже тяжёлое дыхание.
Я наблюдала за этим марафоном сначала со смехом, потом с лёгкой тревогой, а потом уже с настоящей паникой. Джемка плыла медленнее, её движения стали вялыми, но она не сдавалась. В её глазах горело: «Я ещё могу!» — хотя тело явно кричало: «Хватит!»
Не знаю, чем бы это закончилось, если бы я не вмешалась.
— Всё, хватит! — крикнула я, заходя в воду.
Джемка, услышав мой голос, наконец остановилась. Она еле держалась на плаву, но всё ещё смотрела на палку, которую кто-то занёс для нового броска.
Я подхватила её под живот и вытащила на берег. Она дрожала, тяжело дышала, но всё равно виляла хвостом — «Это было потрясающе!»
— Совсем забыла, что ты не тюлень? — ворчала я, растирая её полотенцем.
Она ответила довольным вздохом и тут же заснула, положив морду мне на колени, мокрая, уставшая, но счастливая.
А подростки, немного притихшие, сидели рядом и гладили её по голове, словно извиняясь.
— Она же чуть не утонула… — пробормотал один.
— Не утонула бы, — засмеялся другой. — Она же Джемка.
И он был прав.
Потому что Джемка — это не просто собака. Это стихия игры.
***
На следующее утро Джемка проснулась раньше всех. Намного раньше. Первые лучи солнца только золотили верхушки сосен, а она уже деловито топталась по лагерю, крепко сжимая в зубах свою драгоценную палочку — ту самую, которую бережно пронесла через весь вечер и ночь, словно реликвию.
Народ потихоньку оживал. Кто-то зевал, потягиваясь в спальнике, кто-то копошился у рюкзаков, кто-то плелся к костру — заваривать первую чашку чая. И к каждому, абсолютно к каждому, подходила Джемка.
Она подходила, аккуратно укладывала палку прямо под ноги и, задрав морду, заглядывала прямо в глаза, умоляя — всем видом, всем существом: "Ну бросьте палочку, ну пожалуйста, ну хоть разочек!" Хвост работал как пропеллер, бока вздымались от нетерпеливого дыхания, а в глазах горел священный огонь азарта.
Мы с Маратом сидели чуть в стороне, наблюдая за этим спектаклем, тихонько посмеиваясь.
— Смотри, опять по кругу пошла, — шепнул он. — Уже к Ольге подошла, теперь к Диме...
— Палочный лохотрон, — фыркнула я. — Никто же ещё толком глаза не протёр.
Но тут раздался громкий, наставительный голос:
— Совести у вас нет, хозяева! Собачка играть хочет, а ей никто даже палочку не бросит!
Наступила секунда тишины. Потом взрыв хохота накрыл поляну.
— Ага, никто не играет! — сквозь смех крикнул кто-то. — Да она вчера так "играла", что чуть не утонула!
Джемка, ничуть не смутившись, тут же подбежала к говорившему и ткнула его палкой в колено — мол, "раз болтать можешь, значит, кидать тоже сможешь!"
Лагерь окончательно проснулся. Под общий гвалт, шутки и возгласы, палочка полетела в ближайшие кусты. И наш вечный двигатель на четырёх лапах ринулся вперёд — будто вчерашнего марафона и не было.
А мы с Маратом только переглянулись.
— Ну всё, — вздохнул он. — Теперь она их раскачает.
— Зато мы хоть чай спокойно допьём, — усмехнулась я.
Но не тут-то было. Через пять минут палочка, мокрая и слюнявая, уже лежала у моих ног, а передо мной сидела самая настойчивая собака Башкирии — с непоколебимой верой в то, что хозяева, как и в принципе все люди, должны разделять её спортивный интерес к бросанию палочки.
Пришлось бросать.
В конце концов, как тут устоишь, когда в глазах столько надежды?
Продолжение 👇