Тесная глотка, обволакивая слизью спортивный костюм, проталкивает меня все глубже во тьму. Гладкая мускулатура все сильнее сжимает прижатые к бокам руки, перемалывая кости. Болезненные ощущения давно пропали, осталась только легкая щекотка. Да, не так я представлял "жизнь после смерти".
В лицо врезается волна зловонного воздуха. До ушей начинает доносится гул, сотрясающий влажные стены. Чем ближе к источнику звука, тем отчетливей в нем различаются крики. Мгла перед глазами рассеялась и взору предстал огромный зал, озаренный тысячей факелов, воткнутых в слизистую.
Труба пищевода выплевывает меня в затхлую атмосферу крытого бассейна. Летя на встречу бурлящему водоему, вижу множество лодочек с копошащимися внутри человечками. Сначала показалось, что я великан по сравнению с крохотными фигурами, но падение продолжается, стены расходятся все дальше, а силуэты становятся массивными воинами облаченными в латы. Бушующая поверхность все ближе, готовлюсь к удару.
Учитывая длительность падения, меня должно было просто разметать в стороны мелкими кусочками. Однако, все члены на месте, насколько могу судить. А вот что действительно чувствую, так это жжение по всей коже. Видимо, попал в желудок и кислота начала проедать во мне бреши. Не смотря на боль, приходится открыть глаза, иначе не понятно куда плыть.
Трепыхаюсь в направлении одной из лодок, но течение сносит в сторону. Повсеместно в едкую жидкость падают тела поверженных воинов, уносимые в пучину. Всплывать получается с огромным трудом, что-то засасывает на дно. Я почти у поверхности. Блики факелов подсвечивают какие-то черточки, несущиеся в толще кислотного озера.
Выныриваю и протираю веки. Вокруг нескончаемый бурлящий бассейн усеянный шлюпками и плотами. На плавучих сооружениях ведутся бои между фигурами в латах.
Подплываю к одной из лодок. Она оказывается пуста - на дне только труп с торчащим из кольчуги кинжалом. Осматриваюсь по сторонам. Воздух пронизывают болты арбалетов и стрелы луков - те самые черточки. Гомон на неопределяемом языке и лязг мечей перекрывает шум от булькающей кислоты.
Кожа, обугленная химическими ожогами, сползает как линька с чешуи рептилии, оголяя свежий мягкий эпителий. Одежда пенится, выталкивая горячие пары желудочного сока.
В десятке метров от моего убежища, плывет плот с несколькими рыцарями. Один из них поворачивает голову в шлеме, видит цель и что-то кричит. Под действием мощных гребков мечей, бурлящих как ментос в газировке, посудина разворачивается по направлению ко мне. На, изъеденном кислотой, синем бархате доспеха красуются золотые лилии. То что успел узнать до того как умер: такая символика - отличительный знак французской армии XIV века. Гремя кольчугами, воины подбираются все ближе, намерения абсолютно ясны. Отчаянно ищу выход из сложившейся ситуации.
За спиной возникает силуэт - рыцарь, лежавший на дне лодки. Руки подбирают меч, из горла издаются хрипы. На подранной ткани, обвисшей на плечах, можно различить золотого дракона. Или может это большая кошка? Эту геральдику с средневековыми художниками фиг разберешь.
Восставший солдат расправляет плечи и сбивает меня стальным наплечником. Споткнувшись, падаю за борт. Пытаюсь выбраться из желудочной слизи, но сверху, прямо на голову, падает один из рыцарей. Холод пробегает мурашками по коже, добравшись до глаз, они съедают и без того тусклый свет.
***
Весь мокрый от желудочного сока, просыпаюсь на шершавой влажной поверхности. Присмотревшись сквозь, расступающуюся от свечения факелов, тьму, различаю что вместо земли здесь, покрытая язвами и ранами, слизистая выстилка, такая же как у стен и потолка. Должно быть я где-то в кишечнике. Отвратительная вонь только подтверждает эту теорию.
Слегка отряхнувшись от налипших выделений, смелым шагом направляюсь глубже во мрак, навстречу смрадному ветру. Меня нельзя описать как храброго или хотя бы не трусливого человека, но когда за спиной смерть и озеро желудочного сока, то бояться уже нечего.
По мере продвижения, на влажных стенках появляется все больше факелов. Из глубин доносится знакомая брань на незнакомом языке. Скрежет металла заполняет внутреннюю полость кишки.
Ступая по мягкой поверхности, крадусь мимо поля боя. Рыцари в ржавых кольчугах кромсают друг друга. В их потертые кирасы вонзаются наконечники стрел. Арбалетчики, утирая со лба пот, натягивают тетиву, укрываясь в изгибах пищеварительного тракта. Сзади настигает следующая волна рыцарей, рубящая головы и конечности. Такой сценарий повторяется из раза в раз. Одни убивают других и за ними приходят следующие.
Иногда, на одном участке скапливается так много народа, что приходится на коленях проползать между звенящих металлом ног, оттаптывающих пальцы. Так преодолеваются километры. Или метры, если не человек, внутри которого лежит мой путь, - большой, а я - маленький.
Сцены побоищ сменяются друг другом, пока ряды воинов не начинают редеть. Количество недвижимых тел, устилающих дно кишечника, становится больше количества людей, их топчущих. Битва начинает утихать. Кровоточащие бойцы отходят, чтобы вылечить раны и залатать доспехи.
В стенах, утыканных факелами и стрелами, начинают появляться высеченные в плоти альковы. В них виднеются блики от глаз детей, женщин и стариков. Чем дальше продвигаюсь, тем глубже становятся проходы в слизистом эпителии. Некоторые заканчиваются обрывом в пустоту, некоторые - короткими тупиками, в которых теснятся плохо освещенные силуэты. Ни в одно из этих мест заходить не хочется из-за ощущения, что на свету все-таки безопаснее даже в “загробном мире”.
Позади начинает что-то клокотать. Зловонная ударная волна сбивает с ног. Стенки кишки начинают сокращаться так сильно, что от толчков не могу найти опору, чтобы встать со спины. На горизонте показывается гора поверженных солдат. Волны из металла, плоти и экскрементов переваливаются, образуя цунами в пять, а то и шесть раз выше меня.
- Вот черт! - из ближайшего прохода высунулась рука и потащила меня в сумрак, прочь из полости заполняющейся зловонной субстанцией.
Я оказался в высоком коридоре, а место, откуда меня только что вытащил незнакомец, стало похоже на тоннель метро во время отправления поезда.
Человек нависает надо мной, вглядываясь в спортивный костюм.
- Эка у тебя одежка чудная, - незнакомец одной рукой потирал потрепанный пиджак, а второй потянулся ко мне.
- Тронешь - без пальцев останешься!
- Так ты что ж земляк? - в свете факела показалось морщинистое лицо. - Я - Антон Станиславович, - старик протянул руку.
- Ричард, - сказал я, поднимаясь.
- Приятно познакомиться! - тощее лицо расплылось в напряженной улыбке, оголяя белые зубы.
***
Пока мы шли через трущобы, вырезанные в брюшине, Антон рассказал, что сюда попадают участники столетней войны, вынужденные постоянно проходить ад сражений и возвращаться через пищевод. Такие как мы - "залетчики", случайно попавшие не в свою загробную жизнь. Нас здесь целое поселение: в основном, испанцы и португальцы, но есть и египтяне, и американцы, и русские, разумеется. Все попали сюда уже после войны Англии и Франции. Все как один по глупой причине. "Попаданцы" умерли от какой-то реликвии той эпохи. Антону, например, голову отрубило старинным мечом, когда он лекцию в Кембридже читал в 1910 году.
Мы не спеша двигались в глубь огромного организма и разговаривали о XXI веке: оказалось я здесь первый русский более чем за сто лет.
- А что там? - я смотрел в сторону скрывающейся во мраке площади, утыканной крестами.
- Там? - он прищурился, вглядываясь во тьму. - Там наша несгораемая орлеанка возводит память всем нам. Кто-то вывел ее из пыла боя, посчитав это жестом уважения. Хочешь, сходи посмотреть.
Любопытство было сильнее страха неизвестного и я двинулся вперед, на встречу неосвещенной пустоте.
***
Я долго брел по кладбищу без могил, натыкаясь на кресты из осколков лезвий и обломков доспехов, пока вдалеке не увидел отсвет огня. Приблизившись к нему, показалась фигура объятая пламенем. Пошел в ее направлении. Громоздкие латы плавятся, оставляя за женщиной след жидкой копоти. В руке высокое знамя, развиваемое затхлым ветром.
Я подошел почти вплотную, когда она обернулась. Слезящиеся воспаленные глаза осматривают меня. В них проносятся мгновения сотен битв: прошедших и грядущих. Ее боль окутала мое тело и была сильнее, чем любое из когда-либо испытанных чувств. Всего один взгляд - жалкий, долгий и сумасшедший - обвалился тяжестью человеческого бытия. Бытия непрекращающихся сражений по обе стороны смерти. Бытия бесконечного кровопролития, ожидающего людей даже после жизни. Бытия объятого пламенем, как и сама Жанна Д'Арк.
Она вонзила осколок меча, лежавший в руке, и принялась устанавливать новый крест. Я отвернулся и пошел искать кров среди пустеющей тьмы преисподней.
Автор: Алексей Ушаков
Источник: https://litclubbs.ru/duel/3063-obrechennye-bitvoi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: