Пожалуй, нет ничего более американского, чем обещание светлого будущего, поставленное на три колеса. Где-то между Второй мировой войной и появлением крыльев на «Кадиллаках» возник он — Davis Divan. Машина, которая должна была изменить всё. Изменить автопром. Изменить восприятие комфорта. И, желательно, не перевернуться на первом же повороте.
Что же это было? Гениальная инженерная находка или дорогой способ утилизировать алюминий, оставшийся после войны? Скорее, оба варианта.
Футуризм на колесах: один спереди, два сзади
В 1947 году, когда все нормальные люди мечтали о четырёх колёсах и заднем диване, некий Гленн Гордон Дэвис (не путать с другим Гленном Дэвисом, который, по слухам, хотя бы знал, что такое "бизнес-план") представил публике трёхколёсное чудо. Davis Divan был не просто автомобилем — это был такой себе арт-деко-манифест, выкрикнутый в лицо послевоенной скуке.
Кузов целиком из алюминия. Гладкий, обтекаемый, с плавными линиями и носовой частью, напоминающей либо самолёт, либо гигантский утюг из будущего. Внутри — простор на четыре взрослых американца, что тогда воспринималось как откровение, учитывая, что у конкурентов пассажирам приходилось вести дипломатические переговоры за каждый лишний сантиметр локтя.
Инновации, которые казались разумными (тогда)
На бумаге всё выглядело великолепно:
- Двигатель: 2,6-литровый Continental L-head, 4-цилиндровый, мощностью около 47 л.с.
- Коробка передач: 3-ступенчатая механика с приводом на задние колёса (оба, да, не надо путать с Reliant Robin).
- Максимальная скорость — приблизительно 90 км/ч. Звучит скромно, но зато с комфортом и стилем.
- Рама: сварная трубчатая конструкция, лёгкая, как совесть рекламного отдела Davis Motorcar Company.
А теперь главное: всего одно колесо спереди. С инженерной точки зрения — это был крик души. Оно поворачивалось с лёгкостью, обеспечивая удивительно малый радиус разворота. И, к ужасу пассажиров, такую же лёгкость в потере устойчивости при резком торможении на повороте.
Создатель и его амбиции: мистер Дэвис и его воздушные замки
Гленн Дэвис был не инженером. Он был шоуменом, продавцом и, будем честны, весьма талантливым манипулятором. Он умел убеждать. В том числе и инвесторов — около 350 человек вложились в его предприятие, вдохновившись прототипом, основанным на армейском трёхколёснике, который Дэвис купил у авиаконструктора Фрэнка Куртиса (нет, не того Куртиса, которого вы ищете — это другой).
Обещания были грандиозными: 50 миль на галлон, невиданная устойчивость, комфорт класса люкс и цена ниже, чем у «Форда». А ещё — электрические стеклоподъёмники, крыша из плексигласа и возможность превратить каждый Divan в персональный офис на колёсах. Что из этого реализовалось? Почти ничего.
Всего было собрано 13 автомобилей, и это если считать и прототипы. Сборочная линия представляла собой нечто среднее между гаражом и театральной декорацией.
Суд, банкротство и легенда
Успеха не случилось. В 1949 году Davis Motorcar Company развалилась под тяжестью судебных исков, включая коллективный иск от 25 сотрудников, которым, как выяснилось, нельзя вечно платить обещаниями вместо зарплаты — даже если обещания блестят, как алюминиевый кузов Divan’а. Дэвис получил пятилетний срок за мошенничество и попытку продать воздух в алюминиевой обёртке.
Тем не менее, Divan остался. Несколько экземпляров уцелели. Один — в Petersen Automotive Museum, где его почтительно протирают тряпочкой. Другой — выставляется на Amelia Island Concours d’Elegance и время от времени получает там призы, как "самый отчаянный концепт на колёсах", если переводить с языка ценителей в реальность.
Влияние и наследие: больше, чем кажется
Смешно, но факт: несмотря на катастрофический провал, Davis Divan повлиял на послевоенные концепты. Его подход к дизайну (аэродинамика, обтекаемые формы, авиационная эстетика) перекочевал в GM Le Sabre и Firebird I. Идея «удобного салона для всех пассажиров» (отсюда и название Divan — «диван») позже стала мейнстримом в эпоху американских ланд-яхт.
Он вдохновлял дизайнеров, которым надоело клепать прямоугольные коробки. И он напомнил инвесторам, что не всякий лоснящийся прототип заслуживает чек с четырьмя нулями.
Эпилог: икона или фейл? Почему бы не оба?
Davis Divan — это памятник эпохе, когда энтузиазм опережал здравый смысл, а аэродинамика была важнее бухгалтерии. Это машина, которая не работала, но работала над нашими мечтами. И, пожалуй, именно в этом её величие.
Ведь даже трёхколёсный провал может оставить после себя след — если этот след блестит, как полированный алюминий.