С самого начала дачной деятельности я сажала на участке много цветов. А в 90-х это было, ой, как непросто!
Я ездила по колхозным рынкам, выпрашивала у знакомых корешки и рассаду. Каждый посаженный цветочек берегла и лелеяла, как дитя малое.
Уже года через два дача превратилась в пышный цветник.
И вот тогда началось не просто воровство, а натуральный грабёж! Грабители выкапывали всё подряд: декоративные кусты, луковичные, однолетниками тоже не брезговали.
Я настойчиво продолжала восстанавливать цветник. К тому времени магазины появились, где продавалась и рассада, и многолетние цветы, ну, и семена, конечно.
На участке появились разные луковичные, редкие для наших мест многолетние цветы и красивоцветущие кустарники.
Чтобы сохранить всю эту красоту, поставили забор из рабицы. Вроде бы, тихо стало, грабители отступили. Но, видимо, я не оценила этих людей!
Однажды прихожу утречком, и обомлела. В новом заборе – дыра, выкопаны все гортензии, цветущие георгины, однолетники, в том числе даже бархатцы.
Терпение моё лопнуло! Тут слезами не поможешь!
Решила я отыскать свои цветы, надеялась, что их ещё не увезли на какой-нибудь рынок, а посадили где-то в нашем садоводческом товариществе. Соседка по даче, Галина Анатольевна, согласилась мне помочь найти грабителей.
Перед началом «операции» мы опросили свидетелей, ими оказались две женщины, жившие в конце улицы. Они видели грабителей, их было трое: две женщины и мужчина.
Мужчина вёз тачку с растениями, женщины шли рядом, ещё и собачка с ними была беленькая с приметным чёрным пятнышком на морде. Одна из свидетельниц даже поговорила с похитителями:
- Ой, а вы георгины не боитесь высаживать цветущими? Они ведь погибнут!
- Не боимся, - сердито ответил мужчина, - вам что за дело до этого.
И куст гортензии свидетельницы видели, да и не заметить его было трудно, уж очень большой и красивый был куст.
*****
В 13-00 этого же дня, я, Галина Анатольевна и её овчарка Дик, выступили по указанному свидетелями направлению. Предварительно Галина Анатольевна дала Дику обнюхать следы преступников, следы чётко отпечатались на песке у разрезанного забора.
Дик взял след, работал заинтересованно, как говорят кинологи. Две первые улицы пёс пробежал, не останавливаясь. Мы вздохнули с облегчением, это были улицы, выделенные нашему КБ.
Трудно было представить, чтобы кто-то из своих оказался вором.
Третью улицу мы тоже проскочили вместе с собакой, не останавливаясь. В начале следующей улицы встали передохну́ть. Не удалось. Дик вырвал поводок и с громким лаем помчался вперёд. Мы – за ним.
Издалека увидели, как навстречу нашему Дику, из открытой калитки, выскочила небольшая беленькая собачка с черным большим пятном на мордочке. Она бегала вокруг овчарки, обнюхивала Дика, пыталась познакомиться с нашим красавцем.
Пёс сидел, не шевелясь, а когда мы подбежали, то бросился в открытую калитку с громким призывным лаем.
- Дик, фу! Сидеть! – скомандовала хозяйка.
Дик сел, как вкопанный. В это время на крыльце появились предполагаемые «преступники». Их было трое! В купе с собачкой, прыгающей вокруг Дика, вся «шайка» была в сборе.
И вещественные доказательства были с ними: у крыльца в открытой яме стояла поникшая гортензия, георгины в тачке повесили яркие головки, увядшие однолетники, годные только на выброс.
У меня не было слов, не знала я, что им сказать, как устыдить, призвать к совести! Не знала!
- Мы вам деньги отдадим, скажите, сколько нужно, - тихонько прошептала молодая девушка.
- Поздно, купите себе хоть каплю совести, - махнув рукой, сказала Галина Анатольевна, - Дик, домой.
Мы шли молча, говорить не хотелось, было обидно и стыдно. Почему именно стыд был сильнее обиды, сильнее злости?
А ещё было растения жалко! Увядшие георгины стояли перед глазами и гортензия в наспех выкопанной маленькой ямке. Она корнями, будто руками тянулась ко мне. А корни торчали из ямы…
Продолжения у этой, абсолютно правдивой, истории не было.
Осенью я насажала новых цветов, а летом они цвели и радовали всех, кто видел мой цветник!
