Видео Версия:
YouTube -https://youtu.be/Q34pR2hjxDE
Rutube -https://rutube.ru/video/1d3490ecc1b01cde0a4feeef99e88189/
Я была в пути уже несколько дней. Староста деревни сказал, что только в этом монастыре я найду достойное пристанище. К сожалению, в пути меня настиг сильный ливень. Лошадь промокла вместе со мной и моей одеждой.
Моя вера в Бога никогда не была сильна. Всё же я искренне молила его, чтобы он указал мне верный путь. Только в конце пути я могла найти успокоение, защиту и мирское счастье… Так я тогда думала.
От дубовой двери раздался громкий стук. Затем ещё раз. И ещё.
За дверью никого не было слышно. Казалось, что по ту сторону решили молчать и делать вид, что никого нет. Но так только казалось.
— Откройте, пожалуйста! — взмолилась я. — Мне больше некуда пойти! Молю, ради Бога и этой святой церкви!
Ответом мне была тишина, нарушаемая каплями дождя, стекающими по водостоку.
Я была в отчаянии. Настолько, насколько любая женщина вообще могла оказаться в нём: практически без гроша в кармане, потерявшая веру и надежду в лучшее. Насквозь промокшая и замёрзшая.
Мне просто, хотелось, выть. Выть, плакать и проклинать всё. Я уже почти готова была начать, как вдруг двери распахнулись и мне навстречу вышла монахиня, облачённая в белые и чёрные одежды. Она взглянула на меня и коротко кивнула. Затем ушла внутрь, оставив дверь открытой.
Я приняла это за знак. Дарёному коню в зубы не смотрят. Мне же особого приглашения и подавно не требовалось: главное, что меня услышали. Меня впустили.
Внутри было куда теплее, чем снаружи. Женщина шла по коридору, ни о чём не спрашивая меня. Я не спрашивала в ответ.
Зато глубоко в душе я спрашивала себя: почему мне пришлось стоять и ждать так долго? Неужели ради испытания на мою прочность и веру? И если так, то зачем мне что-то доказывать, когда сам по себе путь сюда у меня отнял больше месяца?
Даже сама себе я не нашлась, что ответить. Грузить вопросами женщину, что впустила меня в эту Святыню — было плохим тоном. По крайней мере внутренне я ощущала, что задавать какие-либо вопросы будет излишним.
По мере того, как мы двигались по хорошо освещённому факелами коридору, я понемногу согревалась. Пущай меня одолевали некоторые сомнения по поводу принятого решения прийти сюда, а не в какую-то больницу или центр помощи отчаявшимся женщинам, я постепенно смирилась.
Спустя две минуты мы пришли в столовую. Она была украшена различными гобеленами, изображающими женщин-рыцарей, женщин-монахинь и женщин-крестьянок. Тут и там горели факела, освещая пространство. Также стояли деревянные столы и скамьи, как будто бы здесь снимали очередной фильм о давнем средневековье.
Она была заполнена лишь наполовину: женщины разных возрастов сидели там. Кому-то на вид было как и мне, двадцать шесть. Другим по тридцать и старше.
— Ну будто бы ведьминский ковен, а не монастырь, — я пробормотала, улыбнувшись. Женщина, что привела меня сюда, очень грозно на меня посмотрела, даже с едва заметным презрением. Но ничего не сказала.
Мне и самой неловко стало. Кто я такая, чтобы судить этих людей? Особенно учитывая, что и я сама тут иноземка. Наверняка у каждой из этих женщин были свои причины прийти сюда. Также, как сейчас они есть у меня.
Не дожидаясь ответа, я села на деревянную скамью рядом с несколькими молодыми девушками. Они старались не обращать внимания на меня, продолжая тихо и спокойно трапезничать.
Я заглянула в миску одной из девушек и увидела вкусно пахнущий куриный суп с вермишелью.
— Помню, мне мама в детстве такой же варила, — попыталась я завести разговор с ближайшей ко мне девушкой. Увы, меня проигнорировали. И даже, как мне показалось, немного отодвинулись в сторону.
Вскоре все закончили свой ужин (или то был обед, я не помню) и ушли из столовой. Не зная, куда мне податься, я осталась сидеть на месте. Почему-то мне казалось, что за мной обязательно кто-то должен прийти. И я не ошиблась.
Стоило мне только взять в руки телефон, чтобы с горечью обнаружить, что его замкнуло от дождя, как мне на плечи опустились пара тёплых женских рук.
— Вам придётся сдать свой телефон, милая леди. Всяк входящий в нашу обитель добровольно должен отказаться от всего того, что его связывает с внешним миром.
Я, честно признать, даже и не сразу нашлась что ответить на это. Вместо ответа, я повернулась и увидела монахиню немного старше меня, но при этом от неё исходила невероятной силы аура мудрости и теплоты.
Если вы когда-то встречали таких людей, то вы меня поймёте. Если нет, то я постараюсь подробнее описать: с такими людьми ощущается, что по одной лишь их просьбе вы готовы броситься на амбразуру или внимать любому их слову с благоговением и без тени сомнений. Кстати, именно такие люди чаще всего используют свою харизму для обмана других, нежели для созидания и благочестия.
— Как скажете. В целом, я знала, на что шла, — ответила я. А затем продолжила, — если этот шаг обеспечит меня тёплым кровом, горячей пищей и хорошей компанией, то я только За. Всё равно это устройство больше не работает.
— Так уж ли вы знали, на что шли? И куда именно вы шли? — улыбнулась девушка, задавая два, казалось бы, обычных вопроса.
— Думаю, что знала. Видите ли, я попала в не очень приятную историю, и мне одна цыганская девушка подсказала, что здесь я найду не только избавление от своих проблем, но и возможность начать всё сначала. Что-ж, мужа у меня больше нет, детей родить я не успела, зато набегалась вдоволь. Куда мне ещё идти, как не сюда?
Монахиня внимательно слушала мой рассказ, изредка кивая. Глядя на неё, мне хотелось рассказать ей все свои секреты. Почему-то ощущалось, что меня примут и разрешат остаться, даже если я бы призналась в убийстве человека.
Моя молчаливая собеседница положила свои руки на мои, и мягко стала их поглаживать. Я мигом перестала говорить, замерев. С одной стороны я испытывала теплоту от этих прикосновений, с другой, мне стало неловко: не уж то я пришла в какое-то место, где часто снимали видео 18+, а все здешние люди были актрисами для женских любовных игр?
Будто бы прочитав мои мысли, девушка напротив улыбнулась и сказала:
— Ох, пожалуйста, не думайте, что вы очутились в чём-то запретном. Здесь нет ничего такого, что могло бы вас отвратить. Мы не ковен ведьм, как вы недавно вслух высказали нашей духовной сестре Аурелии. Мы не студия по съёмке этих нечестивых и развращающих умы и души видео. Но мы и не институт благородных девиц. Так уж сложилось, что данное место являет собой точку сбора всех тех женщин, которым по каким-то причинам не повезло в жизни.
Всяк сюда входящая отбрасывает назад призраков прошлого и те многочисленные путы, что мешают идти дальше. Здесь они находят убежище, смирение, и возможность, как вы правильно заметили, начать всё с чистого листа. Но и это сделать не так просто. Легко ведь сказать: ”Отбросьте своё прошлое, живите настоящим и смиренно примите будущее”. Совсем другое дело последовать данному совету.
А потому, юная леди, я советую вам хорошенько подумать: так ли вы готовы остаться здесь, принять наши обычаи и жить, посвятив свою жизнь служению господу, отцу Света нашего? — окончила говорить монахиня.
И я правда задумалась. Как я сказала ранее, меня за этими стенами ничего не держит. За их пределами, я имею в виду. Но смогу ли я прожить вдали от цивилизации?
Это место внушало доверие и недоверие одновременно. По факту, я знаю об этом монастыре только то, что здесь рады всем, в независимости от того, кем ты была ранее. Для меня это хорошо, ведь никто не будет задавать лишних вопросов.
Моя собеседница напротив смиренно и тихо ждала ответа. Я тоже его ждала, только уже от себя, потому как выбор и правда был не особо лёгкий. Но… Разве я что-то теряла? Наверное только приобретала.
— Я согласна. Готова принять все необходимые обеты, дать обещания и просто стать той, кем я пока не являюсь.
— Ох, это очень хорошо, милая моя. Правда. Мы так давно ждали человека, кто так скажет без единого сомнения, — как-то она по-зловещему это произнесла, с тенью усмешки и некоей странной радостью. Или мне показалось?
— Н-у-у, да, конечно… — я замолкла. А затем продолжила, — как мне к вам обращаться… юная леди? — я вернула ей её же обращение ко мне. Девушку это не озлобило, шутку она поняла.
Внутренне я вздохнула с облегчением: ну хоть кто-то из встреченных мною в этом монастыре людей имел чувство юмора!
— Можешь называть меня сестрой Авророй.
— Никогда не слышала такого имени. Оно настоящее или псевдоним?
— Всяк сюда входящая имеет привелегию сменить имя. Своё я уже и не вспомню, хотя пришла сюда около двух лет тому назад.
— Поняла тебя, сестра Аврора, — божечки-кошечки, её даже по имени мне нравилось называть. Насколько же у неё сильная харизма! — Что-ж, тогда я буду зваться…
— Не сейчас. Не говори мне то имя, что ты выбрала, пока не пройдёшь обряд инициации.
— Обряд?
— Именно. Он произойдёт совсем скоро. Другие сёстры как раз его подготавливают.
— И что мне там нужно будет делать?
— Ох, не волнуйся. Всего-то дашь несколько обещаний, пару клятв и всем скажешь имя, что ты выбрала. Затем мы покажем тебе твою келью и ты сможешь отдохнуть.
— А покушать когда я смогу? — в животе как раз предательски заурчало.
— Сразу же, как получишь в своё распоряжение келью. У нас места много, поэтому у каждой нашей сестры своя комната. Хотя иногда сёстры и просятся жить вместе, по разным обстоятельствам, — здесь сестра Аврора снова улыбнулась. Только на этот раз улыбка была несколько вызывающей то естественное желание, которое вообще в целом может вызвать одна женщина у другой.
— Я п-поняла, — кажется, я немного покраснела.
Сестра кивнула мне и встала со скамьи.
— Что-ж, тогда пойдём. Нам пора.
Я встала вслед за ней. Одежда на мне немного подсохла. Джинсы, правда, стоило бы прогладить или вовсе высушить. Кардиган и дождевая куртка (даже она меня не спасла от того ливня, что был снаружи) и вовсе хорошо уложить возле обогревателя (если таковой тут имелся) или, на худой конец, у камина.
Будто бы прочитав мои сомнения, Аврора сказала:
— Во время инициации мы дадим тебе нашу повседневную одежду. Ухаживать за ней будешь ты и только ты. Так мы приучаем всех живущих здесь, что хоть мы и живём как одна семья, за одеждой следит каждый сам.
— Поняла тебя. Не переживай, уж в машинку я смогу закинуть вещи на стирку.
Она рассмеялась.
— О нет, тут всё мы делаем вручную. Я ведь не просто так сказала, что мы отказываемся от всего, что связывает нас с внешним миром.
— Вот оно как. А как вы узнаёте, что происходит в мире? Вдруг там ядерная война начнётся или восстание зомби или яйца станут по семьдесят пять рублей за одну единицу? — последнее могло произойти куда скорее, чем всё остальное.
— Мы закрыты от мира. Мир закрыт от нас, — это была единственная фраза, которую она произнесла. Больше мы не говорили.
Шли мы также по освещённому факелами коридору. И хотя мне было любопытно, сколь долго они могут гореть, всё же мне стало тошно от одной мысли, что кто-то вручную их постоянно зажигает. Надеюсь, что эту работу дадут не мне.
Через некоторое время мы подошли к двум железным дверям. На кой чёрт в монастыре нужны такие двери — я тогда ещё не знала. Будь возможность, я бы даже и не пыталась узнать.
Сестра Аврора постучала два раза сначала костяшками пальцев, а затем раскрытой ладонью. С виду это напоминало некий код. Спустя минуту двери медленно, но без скрипа (хотя я его ожидала) начали открываться.
В центре стоял кубок, а вокруг были люди, одетые в чёрные балахоны. Зала освещалась множеством свечей и уже привычными факелами на стенах.
Стоило нам с Авророй ступить внутрь, как тут же начал петь хор женских голосов. Он был очень мелодичный, успокаивающий и умиротворяющий. Почему-то мне тоже хотелось к нему присоединиться, хотя ни слов, ни нот я не знала.
— Поприветствуйте нашу новую послушницу, сёстры! — раздался громкий голос откуда-то сверху.
Я посмотрела в сторону звука и увидела над собой ещё один этаж. По всей видимости именно там располагался хор так интригующе поющих женщин.
— Слава Свету! — отозвались синхронно все те, кто стоял по центру.
Происходящее заворожило меня. Я ощущала себя главной героиней какого-то фильма или сериала, которые всегда любила смотреть вместе с мужем.
Аврора взяла меня под руку и повела к центру. Другие сёстры расступались перед нами, а хор продолжал свои песнопения.
Когда мы пришли к кубку, хор стих также внезапно, как и начался. Затем заговорила та, кого я уже ранее слышала:
— Сегодня великий день, сёстры! Сегодня в нашу скромную обитель пришла ещё одна отчаявшаяся душа, которую мы обязаны спасти. Если, конечно, эта душа сама хочет быть спасённой.
Наступила неловкая тишина. Я всем своим телом ощущала, как на меня смотрят все присутствующие. По всей видимости, от меня ждали ответа.
— Да, я хочу быть спасённой, — сказала я. Не знаю, правильный то был ответ или нет, но я заметила, как Аврора с улыбкой кивнула мне, а затем встала в круг с другими.
— В таком случае, ты должна дать несколько клятв. Согласна ли ты на это, заблудшая душа?
— Да, я согласна.
— Да будет так. Клятва первая: клянёшься ли ты защищать секреты нашей обители?
— Клянусь.
— Да будет так. Клятва вторая: клянёшься ли ты чтить наши традиции, сколь странными они не могли бы показаться тебе?
— Клянусь.
— Да будет так. Клятва третья: клянёшься ли ты посвятить себя служению отцу Света нашего, и уделять молитвам не менее одного часа в день, но не более тридцати минут ночью?
— Клянусь, — хотя для меня эта формулировка показалась весьма странной.
— Да будет так. Клятва четвёртая, последняя: клянёшься ли ты искать тьму в свете, а свет во тьме?
— Клянусь, — ох, если бы я знала на что подписываюсь…
— Да будет так. А теперь, сядь в центр и расскажи свою историю. Что привело тебя сюда? Что заставило отказаться от всего, что тебе было дорого?
— Мне не нужно садиться. История моя проста, как сам мир: любовь. Вот мой ответ вам! — этот призыв рассказать о себе одновременно разозлил меня, и в то же время позволил немного дерзнуть. Пусть я поклялась, но я не готова пока делить со всеми ими свою историю. Не сейчас.
После моего ответа сёстры одновременно ахнули. Но никто больше не стал до меня допытываться.
— Да будет так. Выбрала ли ты себе имя?
— Выбрала. Прошу, зовите меня Елизаздра. Можно коротко Елиза, — имя это мне нравилось по одной настольной игре, которой я часто увлекалась ещё в школе с одноклассниками.
И снова по залу прокатился странный вздох. По коже у меня пробежали мурашки от невесть откуда взявшегося сквозняка. В некоторых местах огонь свечей шелохнулся так, будто бы чья-то невидимая длань провела по ним.
— Да будет так, — голос, казалось, немного дрогнул.
Я обернулась к Авроре и увидела, что она улыбается мне. В этот раз её улыбка была не только тёплой и обескураживающей, но ещё и показывало некое одобрение. Я улыбнулась ей в ответ.
Одна из сестёр отделилась от круга. Я заметила в её руках свёрток, который она мне дала.
— Вот твоя одежда, сестра, — с каким-то благоговением она мне прошептала эти слова.
Я коротко кивнула и приняла свёрток.
— Обряд инициации закончен, сёстры. Можете идти. Это касается и тебя, сестра Елиза.
После сказанного, хор снова запел. Я же заинтересовалась кубком в центре. Что-то меня притягивало к нему, но я никак не могла понять что именно.
Честно сказать, я думала, что там вино или ещё какой напиток, который бы завершил мою инициацию. Ну, как в различных кино показывали. Думая об этом (и слушая урчание в своём животе) я заглянула внутрь кубка, но ничего там не обнаружила. Я даже с каким-то разочарованием вздохнула.
Аврора, которая ещё не ушла, внимательно следила за мной. Я поняла это, когда она подошла и сказала:
— Он используется для других церемоний.
— Что, заставляете девстенных сестёр пить кровушку чью-то? — с сарказмом произнесла я.
— Было бы интересно, окажись это правдой, — как-то загадочно произнесла она. — Пойдём. Я покажу тебе твою келью.
Сестра Аврора взяла меня под руку и мы пошли дальше. Лишь когда за нами закрылись двери, я поняла, что больше не слышу хорового пения. Как-то сразу мне стало грустно от этого. Уж очень красиво пели сёстры.
Мы шли молча, каждая погруженная в свои мысли. А когда пришли к небольшой дверце, Аврора её отворила. Внутри было достаточно уютно: небольшая кровать, рядом тумбочка, решётчатое окошечко, за которым до сих пор можно было услышать звук так и не прекратившегося ливня.
Я присела на кровать, и туда же положила свёрток с одеждой. А потом вопросительно посмотрела на Аврору. Мой взгляд она рассудила верно:
— Не волнуйся. Так как ты пропустила наше обеденное время, специально для тебя наши сёстры приготовили ужин.
— Специально для меня? — я удивилась такой щедрости.
— Конечно. Ведь ты теперь одна из нас. К тебе постучатся. Увидимся завтра, Елиза, — Аврора подмигнула мне и закрыла за собой дверь.
Я ещё долго смотрела на дверь и слушала шаги за ней. Они достаточно быстро стихли, так что мне осталось довольствоваться звуками дождя. И хотя стены в келье моей были достаточно холодные, мне было тепло.
Не долго думая, я сняла с себя всю свою едва высохшую в тёплом помещении одежду. Сначала на пол я сбросила джинсы, следом улетело бельё и немного погодя куртка и кардиган.
Одежда монахини мне очень понравилась. В свёртке было всё необходимое: свежее чистое бельё, мантия, пояс, апостольник и деревянный гребень. Всё это помогло мне привести себя в порядок. В тумбочке я также нашла зеркальце, которое помогло удостовериться, что я выгляжу не только прилично, но и достаточно сексуально.
В такой момент я даже немного расстроилась, что в этом монастыре не обитает мужчин. По крайней мере, я никого из них не видела. А жаль: с парочкой я попробовала бы пококетничать. Если, конечно, они были бы достойны моего внимания.
От созерцания себя в маленькое зеркальце меня отвлёк стук в дверь. В этот раз это был самый обычный стук, без каких-либо закономерностей. На него я лишь крикнула: ”Войдите”.
Дверь отворилась и в комнату вошли две очень милые и красивые сестры-монахини. Их имён я не знала, но заметила, что они очень доброжелательно на меня смотрят.
— Я сестра Ксандра, а это сестра Елена. Мы принесли тебе ужин. Ты, наверное, голодна?
— Слона бы съела, — с улыбкой сказала я и рассмеялась. Девушки рассмеялись в ответ.
— Ну, у нас не слон, конечно, но тоже очень вкусно. Здесь гороховый суп, пара кусочков хлеба и кисель из плодородных ягод.
Слушая перечисление моего ужина от Елены, в моём животе заурчало сильнее.
Сестра Ксандра, полностью закрытая мантией, поставила поднос с ужином на тумбочку, поклонилась мне и ушла к двери. Елена стояла и наблюдала за всем, а потом последовала за ней. Они обе мне подмигнули. И если мне не показалось, Елена, ростом метр шестьдесят, с курносым носиком и русыми волосами — облизала свои пухлые губы, глядя на меня.
Я вежливо улыбнулась в ответ и поклонилась. Когда дверь закрылась я, наконец, выдохнула.
С одной стороны мне тут всё нравилось (пусть то и был мой первый день). И, как оказалось, даже вкусно готовили.
С другой же, некоторые женщины здесь явно испытывали к друг другу не совсем сестринские чувства. Некоторые и вовсе поглядывали на меня с таким ”голодом”, что я, иной раз, не знала куда себя деть.
Пожалуй, одна только Аврора сдерживала свои мысли, глядя на меня. Но и от неё исходила странная энергетика.
Думая обо всём об этом, я не заметила, как съела свой ужин. От ощущения тёплой пищи в желудке, меня стало морить в сон.
Уже проваливаясь в объятия Морфея, мне закралась странная мысль: ”А не могла ли еда быть отравленной?” Развить её я, конечно же, не успела. Стала сказываться долгая усталость, холод дождя и перенесённые все мною впечатления и испытания.
Проснулась я глубокой ночью. В голове уже ускользали хвосты кошмариков, которые я никак не могла поймать, но которые меня разбудили.
За окном пели совы, которых я не видела. Ясный луч луны пробивался в мою комнату и освещал её. Я хотела было встать, но не смогла и пошевелиться. Мои руки оказались привязаны к изголовью кровати. Во рту оказалось нечто вроде кляпа, который не дал мне закричать.
В голове роились панические мысли. Я не знала что делать, к кому обратиться, как сделать так, чтобы освободиться! И продолжала бы пытаться, пока не услышала голос Авроры:
— Тише-тише, голубушка. Тебя никто не тронет. По крайней мере, пока, — она снова улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой и я перестала пытаться что-либо делать.
Аврора же, тем временем, подошла ко мне ближе и прикоснулась своей тёплой ладонью к моей щеке. Она провела по ней вверх, а затем вниз. В темноте я видела, как её глаза искрились непередаваемым счастьем и чем-то ещё, чем-то очень мне чуждым.
— Ты, наверное думаешь, что тебе это всё снится, а еда была отравлена? Нет и нет. Ни то, ни другое. Всё происходит здесь и сейчас, птичка моя. Ты была не права, когда сказала, что мы ковен ведьм или секта. Мы обычные монахини, которые поклоняются и служат отцу Света… Самому Сатане. Это одно из его многочисленных имён. Просто кто-то считает его отцом тьмы, мы же считаем иначе.
Раз в месяц мы приносим ему в жертву заблудшие души. Очень изредка этой чести удостаиваются наши сёстры. О, некоторые из них чуть ли не в очереди встают, чтобы оказаться на месте той, кому предначертано увидеть воочию отца Света.
И тут пришла ты. Да ещё и имя такое выбрала себе… Знаешь ли ты, что имя Елизаздра принадлежит одной из жён дьявола? Не знаешь? Ну, теперь правда в твоей голове. И в сердце, — произнося всё это, она продолжала поглаживать моё лицо. А я слушала её и не могла пошевелиться. Всё это казалось какой-то злобной шуткой.
А как же рассказы той цыганки, что здесь я найду покой? Как же возможность начала с чистого листа? Неужели всё ложь и провокация, и я просто попала в лапы психопаткам?
С другой стороны это объясняет, почему никто и никогда отсюда не возвращался. И все эти слухи… это просто слухи. Зуб даю, ближайшая деревня даже и не подозревает о происходящем здесь. А если и подозревает, то не суёт свой нос в местные дела.
Я промычала, пытаясь возразить. Но мне не дали ничего сказать. Напротив, Аврора уселась мне на колени и провела своими руками по моим рукам. И продолжила:
— Не волнуйся, милая. Тебе уготована особая честь. Безусловно, обряд жертвоприношения должен был состояться неделей позже. Но мы все, даже я — не смогли бы дождаться, — Аврора улыбнулась, произнося последние слова. Меня это и пугало и интриговало одновременно.
”Чёрт, я совсем плыву головой. Нужно бороться. Нужно сражаться!” — подумала я про себя. Но чарующий голос Авроры убивал во мне любую жажду бунтовать и сражаться.
В подтверждение этого, Аврора достала из складок мантии флакончик с чем-то. Она чуть ослабила кляп и влила содержимое мне в рот.
На вкус это что-то было очень сладким, переходящим в кислое.
— Отдыхай пока, сестра Елиза. Скоро мы увидимся снова.
И я уснула.
Проснулась спустя какое-то время. Часто моргая, смахивая с себя свой сон, я поняла, что вокруг снова поют. Тот самый хор, который мне ранее понравился и который теперь возвещал всем о моей скорой кончине.
Всё ещё хотелось кричать, извиваться, ругаться. Но хор ласкал мой слух и успокаивал меня. Как если бы Аврора сидела рядом и гладила моё лицо своими тёплыми руками.
— Сёстры. Настало время одарить отца Света нашего. Сестра Елизаздра добровольно согласилась на этот шаг. Она принесла клятвы. Она здесь, перед вами. Да возблагодарим мы сестру нашу!
— Слава отцу Света! Слава сестре нашей! — синхронно закричали женщины в церемониальном зале. Эхо голосов не перекричало поющий хор, но усилило во мне жажду отдаться во власть выбранной за меня судьбе.
— Да возблагодарим судьбу, что подарила нам эту девушку, сёстры!
— Слава тебе, судьба! Слава тебе, сестра! — снова синхронный крик.
Происходящее гипнотизировало. Мне не хотелось сопротивляться. Наоборот, лишь отдавать всю себя. Всю свою душу, тело и сердце.
Из круга вокруг меня отделилась девушка. Это снова была Аврора. Она была похожа на Харона из древнегреческих легенд, что провожает душу умершего по реке Стикс. То же, по-видимому, она собиралась сделать и со мной.
— Уверена, отец Света будет рад тебе и твоей душе, — сказала она. Хор пения усилился. Теперь это было беспорядочное пение, которое было настолько хаотичным, что складывалось впечатление, будто бы участницы песнопения хотели попадать в такт, но у них никак не получалось.
Аврора взяла кубок из рук одной из сестёр. Это была Елена, которая смотрела на меня взглядом жажды, похоти и зависти. Аврора благодарно кивнула ей, и пролила содержимое кубка на меня. То была кровь. Вязкая, алая и при этом почему-то вкусно пахнущая.
Мир вокруг меня закружился. Мне хотелось петь, танцевать, плакать, кричать и бежать в ужасе. Мне хотелось радоваться, стонать, орать благим матом на всех и вся, истерично хохотать.
Мой разум плыл. Плыла и я, по кровавой реке.
Аврора тем временем взяла из рук другой из сестёр кинжал. Она сделала им два пореза на моих щеках. Моя кровь соединилась с церемониальной, и от того стала ещё более обжигающая, чем ранее.
Хор усилился. Сёстры вокруг подключились к пению тоже. Пела и Аврора, которая смотрела на меня с уважением, завистью и радостью. Я смотрела ей в ответ, в её глаза.
Затем она занесла кинжал надо мной. Видеть это было также прекрасно, как и ужасно. Жизнь моя не пронеслась перед глазами, нет. Напротив, она от чего-то ощущалась такой наполненной и абсолютно не бессмысленной. Будто бы всю жизнь я только и ждала, когда меня принесёт в жертву этот ковен демонопоклонниц.
Лезвие вонзилось мне в живот. Я хотела закричать от боли, но не могла. А затем и вовсе потеряла сознание.
Где-то там, в темноте, я всё ещё слышала хор сестёр. Я слышала чарующий голос Авроры, что направлял мою душу в последний путь. Я слышала…
— Елизаздра. Ты ли это, любовь моя? — как гром среди ясного неба раздался другой, совершенно ни на что не похожий голос. Он явно принадлежал мужчине.
— Да. Как видишь.
— Не вижу. Лишь чувствую. Ведь ты пока в моём измерении лишь наполовину. Что снова привело тебя сюда?
— Ковен. Я… я не знаю, судьба? Жизнь? Смерть? — я была в смятении. Ощущалось, будто бы моему появлению были не рады, а наоборот, больше удивлены.
— Наша с тобой история подошла к концу ещё тысячи лет назад. Тебе здесь не рады. Лилит не обрадуется.
— А ты? — спросила я.
Стало грустно. В мирской жизни меня бросил муж из-за любовницы. А потом я убила его, разрезав горло острой бритвой, пока он не захлебнулся в своей крови. И бежала, бежала, без оглядки…
Теперь и здесь мне не рады. Что там я не сыскала счастья, что здесь, ценой чужих усилий.
— Я буду рад. Но не сейчас. Позже. Когда и ты и Мир будут готовы. А пока, избавься от них.
— От кого?
— От сестёр, конечно же. Они меня порядком достали. А тебе я разрешаю. Твоя душа всегда жаждала кого-то прирезать. Сейчас, как раз, есть такая возможность.
Темнота отступила. Внутренне я ощущала себя ещё счастливее и радостнее. Так себя ощущают только те, кто избавляется от оков морали и общепринятых принципов.
Сознание вернулось ко мне, когда хор продолжал петь. Сёстры уже расходились, пока мой громогласный смех не заставил их всех остановиться.
— Ох, нет, дорогие мои. Вы никуда не пойдёте. И уже не уйдёте.
— Ты должна быть мертва! — истерично закричала Аврора, которая стояла уже на этаже выше. Видимо я прервала её разговор с кем-то из участниц хора.
— Будем считать, мне дали весьма забавный карт-бланш, — весело осклабилась я и освободила руки. А затем вытащила из живота кинжал.
С удовлетворением я заметила, что рана затянулась. А ещё, я стала острее всё слышать и чувствовать.
Я буквально слышала страх всех собравшихся. Как бы они не храбрились, их пугало, что я не мертва. Ещё больше мне нравилось их осознание, что я здесь, чтобы мстить.
— Ну что, дамочки, поиграем? — весело воскликнула я, и тут же вонзила кинжал в голову одной из сестёр, что стояла рядом со мной. Это была Елена, которая держала кубок.
Сам кубок только начал падать, как я подхватила его и со всей силой запустила в толпу сестёр, стоявших у выхода. Этот предмет, словно пушечное ядро прошло насквозь этих девушек и женщин.
В зале начали кричать, началась паника. А я упивалась всем этим. Я наслаждалась тем, что имела полное право убивать. Убивать их всех.
И я убивала. Рвала когтями. Разгрызала клыками. Резала кинжалом.
Меня молили о пощаде. Молили о прощении. Но я не слышала. Я лишь наслаждалась тем, что любила больше всего с тех пор, как по земле ещё ходили демоны.
Так мне потребовалось не больше пятнадцати минут, чтобы вырезать весь ковен. Я нашла каждую душу, выбила каждую дверь. Но оставила всего одного человека в живых, напоследок.
— Я говорила с отцом Света, Ави, — нежно промурлыкала я. — Он был разочарован вашим маленьким обществом. Сказал, что вы его изрядно достали, и позволил мне вас всех убить. Здорово, правда? — я провела окровавленным когтем по её щекам, делая те же порезы, что ранее сделала мне она. — Чёрт, а я ведь правда хотела начать всё с чистого листа. Как жаль, что не получилось. С другой стороны, всё это позволило мне открыть мои внутренние энергии и резервы. Снова почувствовать себя той, кем я являюсь на самом деле.
Теперь уже Аврора слушала меня, не перебивая. Она забилась в угол своей кельи. Она словила паническую атаку. Но я не собиралась ей помогать. Вместо этого я села перед ней на корточки. Пусть моя мантия была вся в крови, всё же я наслаждалась запахом этой живительной влаги.
— Вот мы и здесь, солнышко ты моё сладкое, — сказала я. — Но не переживай, умрёшь ты другим способом. Средневековым. Да благословит твою душу святая инквизиция, — в моём голосе было много сарказма и столько же правды. Аврора не сразу поняла, про что я. А когда поняла, было поздно.
Я в мгновение ока вернулась в её келью с факелом, парой трупов и бочонком животного жира. Всё это я оставила в центре комнаты и вышла, закрыв за собой дверь. Саму дверь я подпёрла скамьёй из столовой.
Уходя, я всё ещё слышала мольбы о помощи и просьбе помиловать в обмен на вечное служение. Но когда нас, демонов, что-то подобное интересовало?
Я нашла в одной из подвальных комнат свежий и чистый комплект одежды. В него я переоделась, сбросив с себя окровавленную одежду. А затем направилась к выходу абсолютно никуда не спеша.
Когда я вышла на свежий воздух, то всё ещё слышала крики Авроры. Этим крикам я улыбнулась и пошла вниз, в деревню.
И если вы думаете, что деревенских я тоже вырезала, то глубоко ошибаетесь. Мне они ничего плохого не сделали.
Храм закрыт от мира. Мир закрыт от Храма. Теперь уже точно.
Что же до меня… оглянитесь. Возможно, я хожу где-то среди вас, ожидая появления своего суженого?