Став правителем Руси Рюрик женился еще на двух женах, чтобы укрепить свои военные союзы. Но Ефанда дочь шведского короля, оставалась главной среди жен. Рюрик обещал ей, что лишь ее наследник получит трон. Но для этого надо родить сына, и страшное предсказание висит над ней. А начало рассказа по ссылке в конце статьи.
Новые жены не охладили любовь, но Рюрик и Ефанда получали её урывками между войнами, и объятия после разлуки всегда были полны страсти. Он срывал с неё одежду и бросал в постель, а Ефанда кусала его, как кусала Фрейя Одина в великую ночь Йоля, чтобы зачать младенца, которому суждено быть Богом.
В такие ночи, когда ветер выл в окнах, а огонь играл тенями, они забывали о пророчестве. Но когда Рюрик уезжал, Ефанда вновь сжимала оберег Иггдрасиля - Дерева Жизни. Пророчество о её смерти при рождении ребенка давило на них. Рюрик привозил в Новгород новых колдунов и они опровергали предсказание шведского скальда, распевая о счастливой жизни. Но Ефанда видела иное.
В её снах приходили Норны - три старухи, прядущие судьбы у колодца Урд. Их скрюченные пальцы тянулись к ней, показывая оборванную нить на веретене жизни. Однажды Норны показали ей ребёнка, но когда он протянул руки, пальцы малыша стали корнями и впились Ефанде в грудь.
- У твоего сына родится наследник, он откажется от Богов Вальхаллы. Поэтому ты проклята, и заплатишь цену. Ты проклята, проклята, проклята... - шипели старухи, шамкая беззубыми ртами. Ефанда просыпалась с криком и молилась Фрейе, ей становилось легче. А потом, норны приходили снова.
Осенью 877 года, когда Рюрик вернулся из похода на чудь, Ефанда сказала: - Я ношу твоего ребенка. Рюрик опустился на колени, прижался щекой к её животу: - Если будет сын, назовем Ингвар, - прошептал он, - как Ингви-Фрейр, бог нового мира. Если будет дочь, назовем Лагерта, Невеста белого снега...
Беременность стала последней битвой. По совету скальдов Ефанда ела мясо волков, по совету славянских жрецов пила отвары из корней, стены Ладоги были завешаны оберегами, амулетами и крестами всех богов на свете. Перуну и Одину приносились великие жертвы.
Роды начались в ночь, когда северное сияние раскрасило небо в цвета Рагнарёка. Пол застлали священными травами, в очаге горели кости священных животных, перед дверью лежали мечи и молились скальды, отгоняя злых духов. Её роды стали битвой Тора, где каждый удар молота рвал плоть. Эфанда, стиснув зубы, не издала ни звука, пока старая Хёрвер вынимала младенца и обрезала пуповину.
- Сын, - хрипло сказала старуха, - здоровый и живой. Возьми. Ефанда посмотрела в глаза ребёнка, где смешались сталь Рюрика и синева ее глаз. И собрав последние силы, прижала к груди:
«- Ты будешь сильнее ветра, - прошептала она, - мудрее змея, что гложет корни мира. Твоя судьба - нести огонь туда, где даже боги не смеют ступить. Твоя слава напишет руны Руси, но ты будешь чертить без меня, прости». Младенец, будто услышав, сжал крошечный кулак, в и мелькнувшей пелене Эфанда увидела неясные тени: мечи, знамена, штурм Царьграда, древляне и ее внук Святослав, что отринет Одина.
Рюрик ворвался в горницу, сметая дверь плечом. Его глаза, полные страданий, встретились с ее взглядом, уже затуманенным пеленой Хель. - Береги его - сказала она, протягивая мужу сына. Ее голос был тише шелеста листьев Иггдрасиля. - Ингвар... наш сын. Я буду ждать тебя... Рука Рюрика дрожала и Эфанда чувствовала тепло пальцев, сжимающих ее ладонь. Ее последний вздох растворился с его последним поцелуем, унося с собой ее запах и вкус бесконечной любви.
Через год, когда весенние ручьи растопили лед на Волхове, Рюрик попал в ловушку в карельском лесу. Его нашли на рассвете - меч был вонзен в землю, Рюрик сидел устало на горе мертвецов, умирая. На рукояти меча виднелся медведь Борна Железнобокого, амулет жены. И когда пальцы Рюрика, сжимавшие рукоять, разжались, его хевдинг Одду (Олег), склонившись, услышал: - Ефанда, любовь моя, я вижу тебя...
Шли годы. Игорь делал первые шаги, опекаемый Олегом Вещим. Опустевшая Ладога стала святилищем его матери. Народ приносил сюда дары, и молился Первой Матери о защите семьи и здоровье детям.
А когда Игорь вырос, стал князем и повел дружину на Константинополь, его воины говорили что видели тень женщины в плаще из волчьих шкур, стоявшую на носу его корабля. Ветер развевал её волосы, в глазах горел огонь, и она вела русский флот на юг, как когда-то вела свой драккар на Русь, наперекор судьбе и чужой воле.
"Имел Рюрик некoликo жен, нo пaче всех любляше Ефaнду, дoчерь князя Урмaнскoгo; и егдa тa рoди сынa Ингoря, дaде ей oбещaнный грaд с Ижoрoю в венo". Иоакимовская летопись.
Конец I >> начало здесь
читать про Олега Вещего: