Я вернулся в квартиру около четырёх утра, стараясь сдерживать дрожь в руках. Лена сидела на стуле в прихожей — даже не ушла в спальню. Услышав мои шаги за дверью, она подскочила, распахнула мне дверь, как виноватая собака встречает хозяина. На ней был уже надет спортивный костюм, лицо умыто, но глаза красные, распухшие от слёз.
— Витя... — прошептала она умоляюще, заглядывая в мои глаза, словно пытаясь понять, остыл ли я.
Я молча кивнул и прошёл мимо неё внутрь. В нос ударил запах хлорки — видимо, она отдраила полы, убирая следы "преступления". И правда, в ванной свет горел, изнутри пахло свежестью, и дверь теперь была настежь открыта. Я кинул взгляд: всё чисто, наши полотенца аккуратно висят, чужих ботинок у двери тоже не было. Лена, очевидно, прибралась, пытаясь стереть хотя бы вещественные доказательства. Но из памяти моего сердца уже ничего не сотрёшь...
Она закрыла за мной дверь. Стояла, не решаясь приблизиться. Я молча начал стягивать куртку. В голову лезли сцены: вот она убирала тут, смывая его запах, может, перетирала с ним по телефону, пока меня не было? Нет, успокойся, Виктор. Делай вид.
— Ты куда ходил? — осторожно спросила Лена тихо.
— В магазин, — коротко ответил я, повесив куртку. — Надо было проветриться.
Она подошла чуть ближе. Запах её любимого крема с календулой слегка перебивал запах хлорки. Обычно мне нравился этот запах — он всегда ассоциировался с теплом дома. Но сейчас я лишь ощутил укол: вдруг она и ему так пахла?
— Ты замёрз, — пробормотала Лена, — давай сделаю тебе чаю горячего.
Я смерил её взглядом. С каких это пор она такая заботливая? Лихорадочно хочет загладить? Ну что ж, играем.
— Ладно, — вздохнул я. — Чаю не помешает.
Она сразу кинулась на кухню, рада хоть как-то занять себя. Я проследовал за ней. На кухонном столе всё было уже убрано: никаких бокалов, никаких следов. Только влажные разводы на поверхности. Ага, протирала. В мусорном ведре у стола я заметил сверкающий ободок — выглядывало горлышко от винной бутылки. Она даже мусор не вынесла, не успела. Открыв шкаф под раковиной, увидел, что и там пакет для мусора полный, завязан и готов к выносу. Потом посмотрю, решил я.
Лена зажгла газ, поставила чайник. Стояла ко мне спиной. По тому, как вздрагивали её плечи, я понял — плакала молча. Но лучше уж так, чем этот её умоляющий взгляд.
Я сел за стол. Надо было выбрать линию поведения. Кричать и ругаться снова? Только оттолкну, она закроется. Уходить сейчас — оставлять поле ей. Нет, мне надо подставить ловушку, а значит, наоборот, затаиться. Притвориться, что готов попытаться простить. Пусть успокоится и расслабится.
Эта мысль далась мне с трудом, потому что нутро вопило совсем о другом: я хотел правды немедленно. Но ради цели нужно потерпеть.
Лена приготовила чай, поставила кружку передо мной. Её руки дрожали, когда она придвигала мне сахарницу.
— Спасибо, — выдавил я нейтрально.
Она сама села напротив, обхватив горячую кружку пальцами. Долгую минуту молчала, потом негромко заговорила, глядя куда-то в сторону:
— Прости меня, Витя... Я... я не знаю, как всё зашло так далеко... Я, правда, не хотела тебя обманывать...
Я смотрел на неё молча, делая вид, что слушаю. На самом деле я пытался уловить хоть крупицу искренности. Но слышал лишь заученные оправдания, которые, видимо, придумала, пока меня ждали.
— Всё произошло, когда ты уехал в прошлый раз на полтора месяца. Сначала просто переписывались, потом... я сама не своя была, скучала, выпила вина лишнего... — Лена говорила тихо, глядя в кружку чая. — Это ничего не значило. Я хотела прекратить сразу, но он…
Тут она всхлипнула, и продолжила срывающимся голосом:
— Он шантажировал меня. Сказал, расскажет тебе, если я прекращу с ним встречаться. Я боялась... Читать далее...