Нина почувствовала слабость ещё утром, когда, собирая сына в детский сад, внезапно ощутила горячую волну в висках. Мелочи — давление скачет, а может, простуда. Но махнула рукой: «Не время болеть, Серёжка», — сказала она сыну, — «маме на работу надо». С работы-то её недавно сократили, и теперь Нина подрабатывала на уборках в магазине рядом с домом, уже еле-еле сводя концы с концами. Но тянуть некуда: ребёнок, аренда квартиры, долги.
Она выскочила на улицу, торопясь к автобусной остановке. Серёжка за руку, рюкзачок за спиной, а в глазах — страх опоздать и упасть прямо тут, на ледяном тротуаре. Почувствовала, что пошатывается. «Ничего, дойдём», — уговаривала себя. Но у самой в голове шум, будто тысяча трамваев въехала во двор.
На остановке народу почти не было — утро раннее, морозное. И вдруг Нине стало совсем нехорошо: в глазах потемнело, подкосились ноги. Она присела на лавочку, крепко вцепившись в ладонь Серёжки.
— Мама, тебе плохо? — спросил сын, нахмурив маленький лобик.
— Немножко, — призналась она, стараясь улыбнуться. — Сейчас автобус приедет, доедем, и всё будет нормально.
Автобус не шёл. Минуты тянулись, к горлу подкатил тошнотный ком. И тут вдруг скрипнули тормоза у обочины, — подъехала старая, облезлая «Волга» с зелёной шашечкой такси. Открылось водительское окно, показалась смурная щетинистая физиономия мужика лет тридцати пяти. Куртка расстёгнута, на носу — след от недавней простуды.
— Чё стоишь как беспомощная? — буркнул он с очевидной грубоватостью. — Мороз же. Садись, подвезу.
Нина автоматически хотела отказаться: денег-то лишних нет. Но он, будто прочитав её мысли, пробурчал:
— Деньги не возьму. У тебя вид неважный. Давай, малого держи покрепче.
Она чуть не сказала «а если вы обманете?», но сил не было препираться. Вместо этого робко попросила:
— Пожалуйста, довезите до детского сада на улице Текстильщиков, а потом… мне бы ещё в поликлинику.
— Я просто таксист, — ответил он, закуривая. — Но уж раз взялся, помогу. Как звать-то?
— Нина. А это Серёжа, сын мой.
— Хорошо. Я — Игорь.
Он вырулил с остановки, мотор заурчал. Нина почувствовала, как тепло печки и мягкое сиденье немного возвращают ей силы. Серёжка притих, приник к маминой руке. В садике была короткая суматоха: снять куртку, переобуться — Игорь стоял в дверях, отводя глаза, чтобы не врываться в чужие семейные дела. Когда Нина, шатаясь, вышла обратно, он только спросил:
— Куда теперь?
— Поликлиника у нас на Комсомольской, — пробормотала Нина. — Но вообще я могу пешком…
— Не выделывайся. Мне всё равно по пути — заказов с утра нет, да и бензина хватит.
В поликлинике Нина быстро оформила больничный лист. Врач хмуро покачал головой: «Грипп, давление скачет. Лечь бы вам на неделю, но сами смотрите». Нина устало поблагодарила и вышла. Игорь — по-прежнему возле входа, ждал в машине. Вид у него был отстранённый: видно, не привык к таким пассажирам. Она опустилась на переднее сиденье.
— Я бы за всё это заплатила, но… — начала было она.
— Но нет у тебя, да? — Игорь дернул бровью. — Ладно, забудь. Вот телефон мой, — он протянул визитку с затёртыми буквами «Частный извоз. Игорь.». — Если в другой раз плохо станет или ещё чего, звони.
Нина хотела поблагодарить, но закашлялась. Простилась как могла и побрела домой. Если бы не полудрёма, навалившаяся при болезни, она бы целый день думала о грубом, но заботливом водителе. Но сил уже ни на что не осталось — уснула без задних мыслей.
Наутро она была чуть в лучшем состоянии, но всё равно разбитая. Посмотрела на телефон — восемь пропущенных от бывшего мужа. Ну конечно, Алексей вспомнил про сына. Нина скривилась. Он то появлялся с «папскими правами», то пропадал на полгода. Очередной круг. Сейчас позвонит, поманит деньгами или поупрекает, что она должна быть покладистой, а сам исчезнет вновь.
Только стоило ей собраться в садик, как раздался звонок. Не от Алексея, а с незнакомого номера.
— Алло?
— Это Игорь. Я у вашего подъезда. Нина молчала несколько секунд.
— Зачем? — наконец выдавила она.
— Слышь, ты вообще разговаривать умеешь нормально? Сказал же, звони, если надо. А у меня сейчас свободный рейс, подумал, вдруг подвезти? Чего ты кашляешь там — свалишься по дороге.
— Но я ведь не просила…
— Да попросила, не попросила. Ладно, выходим давай.
Что-то в голосе Игоря не давало ей отвертеться. Грубый, колючий, но явно из тех, кто привык спасать, когда видит, что человек реально в беде. Нина вздохнула, одела Серёжку, сама кое-как натянула пальто, шарф — и вышла.
В машине всё те же потертые сиденья, знакомый запах табака вперемешку с освежителем «ёлочкой». Игорь молча включил печку на полную. Пока ехали, Нина украдкой на него смотрела: коротко стриженые волосы, уставший взгляд, шрам на правой брови. Интересно, где он его заработал?
У сада к ней подбежала воспитательница:
— Нина, вы опять бледная, ничего?
— Всё хорошо, — тихо ответила Нина и заметила, как Игорь из машины напряжённо присматривается к ней и к Серёжке.
Серёжка, увидев «дядю» за рулём, радостно замахал. Игорь сдержанно кивнул ему. Возвращаясь, Нина села на заднее сиденье, чтобы не смущать водителя своим кашлем. Но Игорь вдруг обернулся:
— Зараза, простудилась по-серьёзному, да? Может, в аптеку заедем?
— Откуда деньги… — прошептала Нина.
— Ладно, я беру на себя. Издохнешь — мне ж потом совесть не даст спокойно ездить, понял(а)?
От этой «заботы через грубость» у Нины пощёлкало в груди. Она не привыкла к резкости, но эта резкость была какой-то… настоящей. Они зашли в аптеку вместе. Игорь купил ей жаропонижающее, витамины, дешёвые капли от насморка. Нина благодарно вздохнула и поняла, что позаботиться о ней давно никто не пытался. Ощущение было странным — и страшно было привыкать.
— Отдам, как только смогу, — пообещала она.
— Да хоть потом. Можешь не отдавать. — Игорь отвернулся, будто стесняясь собственной щедрости. — Я таксист, но не жлоб. Люди должны помогать друг другу, в конце концов.
Прошло три дня. За это время Нина успела более-менее оклематься. Больничный помог: она отлежалась, попила лекарств. Игорь заезжал почти ежедневно — отвозил Серёжку в сад, Нину в поликлинику, иногда даже бегал в магазин со списком, который она стыдливо составляла. После таких походов к двери появлялся пакет: какие-то продукты, иногда сладости для Серёжки. Игорь упрямо отказывался брать за это деньги, которых у неё всё равно не было.
— Я же таксист, — любил он повторять, — не олигарх. Но по мелочи выручить могу.
Нина вскоре привыкла к его ворчливому «Ну что, живы там?» по телефону. Ей даже стало легче. При мысли об Игоре накатывало почти тёплое чувство — в отличие от Алексея, у которого всё строилось на обвинениях и жалобах, Игорь ничего не требовал, только помогал как мог.
Однажды вечером, когда Нина варила суп на кухне, вдруг раздался громкий стук в дверь. Она открыла — и увидела Алексея. Тот вошёл без приглашения, оглядел комнатку.
— Как живёте? — сухо спросил он, даже не поздоровавшись. — Мне сказали, ты болеешь. Сын где?
— Серёжка у соседки. Она иногда его смотрит, когда я на подработку бегаю.
— Понятно, — Алексей встал у окна, засунув руки в карманы. — Я тут решил наладить общение, может, к тебе вернуться, если что. Для Серёжи. Не дело, что мальчик без отца. Вот только… — он замолчал, переводя взгляд на пустой чайник и подшитые простыни.
Нина вспомнила их развод. Сколько боли, упрёков, вечных «ты не зарабатываешь, значит, ты виновата». А ещё свекровь с её «сиди дома, женщина должна дом содержать», а потом — «сама виновата, что муж ушёл, недостаточно старалась». Нет, туда она не хочет возвращаться.
— Может, обсудим позже? — предложила Нина, пряча дрожь в голосе. — Я сейчас болею, Серёжка вот-вот придёт.
— Ты не спеши, подумай, — Алексей вдруг приблизился, коснулся пальцами её руки. — Мне всё-таки не всё равно. Хотя… — он покосился на бедность вокруг. — Тебе же трудно одной.
— Трудно, — согласилась Нина, — но я… выживу.
— Зачем выживать, если можешь жить со мной по-нормальному? У меня квартира мать оставила. Говорят, у тебя тут мужик водится, таксист какой-то? — скривился Алексей. — Что, думаешь, лучше меня, раз по магазинам бегает?
Нина залилась краской: что тут скажешь? Да ничего. Она молча проводила Алексея до двери, и в этот момент в коридоре раздались шаги — вернулся Игорь с Серёжкой. Соседка вынесла мальчика в подъезд, а Игорь, как обычно, взял пакет с продуктами:
— Вот, держите. Молоко, хлеб, детям — кефирчик. Как просили, — при этом он сразу заметил Алексея и уставился на него без улыбки. — Здрасьте.
— Игорь, — начала было Нина, смутившись.
— Привет, — Алексей усмехнулся, явно оценивая соперника. — Ты кто?
— Таксист, — буркнул Игорь. — А вы, простите?
— Бывший муж Нины. Может, снова будущий, — показательно посмотрел на Нину, склонив голову.
Повисло гробовое молчание. Серёжка улыбался всем подряд, не понимая напряжения. Игорь перевёл взгляд на Нину:
— Ну… В общем, удачи. Я пошёл.
Он развернулся, уходя, и Нина не успела даже остановить его. Алексей тут же расплылся в подобии самодовольной улыбки:
— Видела? Нормальный мужик сразу понял, что тут к чему. Чего там он может? Пакетами из магазина бегать, да?
Но Нина вдруг осознала, что ей невыносимо видеть, как Игорь просто разворачивается и уходит. Ждала целую неделю, когда бывший муж хоть как-то изменится, и уже устала. А тот до сих пор играет в «собственника». И Игорь, со своей резкостью и заботой, был куда ценнее.
— Уходи, Лёша, — тихо сказала она. — Ничего у нас не выйдет. Серёжку можешь навещать, но жить я с тобой больше не стану.
Глаза Алексея потемнели, он бросил в коридоре:
— Сама пожалеешь, что упустила.
Дверь хлопнула. Нина прижала к себе Серёжку. Мальчик удивлённо моргал и спрашивал:
— Мама, а чего этот дядя такой злой?
— Ничего, сыночек, ему просто грустно. А у нас всё будет хорошо, — сказала Нина и почувствовала слёзы на глазах.
На следующий день Игорь не позвонил. И через день — тоже. Нина вдруг почувствовала, что ей не хватает его тихого присутствия, ворчания, доброго взгляда, хоть он и умел делать вид, будто ему всё равно. Может, она сама должна позвонить? Но ей было страшно. Она ведь не просила у него помощи, не хотела его обременять своими проблемами. И после встречи с бывшим мужем Игорь, видимо, решил: «Сами разбирайтесь».
Однако на третий день, когда Нина шла вечером с Серёжкой из сада, у обочины стояла знакомая «Волга» с шашечкой. Игорь вышел из машины, неловко переступил с ноги на ногу.
— Привет. Я это… тебя ждал. Хотел узнать, как дела.
— Привет… — Нина не знала, как реагировать. Серёжка радостно закивал головой, подбежал к «дяде Игорю».
— Дело в том, — Игорь вздохнул, отводя взгляд, — я понимал, что у тебя бывший муж есть, может, помиритесь. Я тут лишний.
Нина как бы невзначай положила ладонь ему на рукав куртки:
— Не лишний ты. Нет, я не собираюсь мириться с Лёшей. У нас с ним всё давно закончено.
— Я не лезу, в общем. Просто позаботиться хотел. Сын у тебя хороший. И ты тоже… — он осёкся, будто смутился.
В первый раз она увидела его тёплый взгляд, без привычной колкости. Решила не терять момент:
— Пойдём к нам? У меня суп свежий, блины напекла днём… ну, для Серёжки, но и тебе хватит.
Серёжка захлопал в ладоши: «Блины! Ура!» Игорь смущённо пожал плечами. Так и пошёл вместе с ними до квартиры. Квартира была тесной, из мебели — старый диван, стол, да стулья с облезшей обивкой. Но на кухне пахло жареными блинами. Игорь огляделся:
— Уютно у тебя, хоть и небогато.
— Да и у тебя машина не новая, но ведь ездит, — хмыкнула Нина. — Ничего страшного, переживём.
— Так и есть, — согласился он и сел за стол.
Серёжка сразу начал рассказывать Игорю, как в саду научился лепить из пластилина человечков: «Посмотри, дядя Игорь!» — он принёс коробочку с работами. Игорь уважительно осмотрел кривоватых человечков, похвалил. Потом поднял глаза на Нину:
— Ладно, я… вообще-то пришёл сказать, что завтра у меня выходной. Может, вы куда-то хотите выбраться? На дачу к моему дядьке, например? Там речка рядом, воздух свежий. У тебя же сыну полезно будет.
— У нас нет машины, — Нина улыбнулась. — Но о, подожди, ведь у нас есть таксист!
— Не ёрни, — фыркнул он, поднимая кружку чая. — Поехали, а?
Так всё и началось: в выходной они втроём поехали к небольшому домику возле речки, серому, старому, но милому. Игорь помог разжечь печку, откуда-то достал чистые матрасы. Серёжка всю дорогу бежал вокруг, восхищаясь «такой большой рекой!». А Нина, смотря на Игоря, думала, что ей впервые спокойно. Там, где Алексей внушал постоянный страх своими приказывами, Игорь дарил почти незаметную, но надёжную поддержку.
К вечеру они сидели на веранде, закутанные в пледы. Игорь промолчал, потом откашлялся:
— Мало кому рассказываю, но… у меня как-то была семья. Жена, сынок. Погибли в аварии. Я за руль тогда не садился, работал на заводе. С тех пор вот… вышел таксовать, сам не знаю почему. Всё ли лучше стало — не уверен. Вот смотрю на тебя с Серёжкой — живые, настоящие. Я боялся снова к кому-то привязаться, но тут… сам не заметил, как втянулся.
Он виновато взглянул на Нину. Та почувствовала, как сердце сжалось — теперь понятна эта его грубоватая маска.
— Прости, — тихо сказала она. — Я не знала.
— Да ничего. Рад хотя бы помогать иногда.
— Ты не «иногда» помогаешь. Ты каждый день словно спасал меня. А я и не благодарила толком. Спасибо тебе.
Они помолчали, смотря на заходящее солнце над рекой, слыша, как в доме Серёжка возится с игрушками. Игорь робко положил руку поверх её ладони. Нина не отдёрнула руку. Она почувствовала тёплую волну внутри и поняла, что не хочет, чтобы он сейчас уезжал.
— Да ну тебя, — вдруг пробормотал Игорь, словно ругая самого себя, и неловко, но решительно наклонился, чтобы поцеловать её. Нина не отстранилась. Закрыла глаза и подумала, что, наверное, вот оно — то самое ощущение покоя, когда не надо оправдываться, не надо бояться.
К утру они всей компанией собрали вещи и отправились домой. Игорь так и остался на пару дней у Нины: бегал в магазин, возился с кранами на кухне, которые давно подтекали. Снимал за свой счёт для Серёжки видеокассеты с мультиками. А ещё — однажды вечером, когда Нина складывала бельё, он достал из кармана её долг, ту мелочь, что она всучила ему, стараясь вернуть «долг за таблетки»:
— Забери, — сказал он, — я отдам, когда ты выйдешь замуж за другого.
— А если не выйду за другого? — храбро спросила Нина.
— Тогда мы… — он нахмурился, почёсывая щетину, — не знаю… вместе будем. Раз уж мне приглянулся ваш Серёжка. Да и ты сама…
Нина улыбнулась, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы — в этот раз уже радостные. Она сделала шаг вперёд, крепко обняла Игоря за шею.
— Будем вместе, — прошептала она. — Спасибо, что однажды решил «подобрать» нас с автобусной остановки… просто так… таксист.