Слушай, часто читаю в комментариях: «А у немцев тоже были штрафбаты? Или только у нас солдат на смерть гнали?» Отвечаю — были. Но вот только сравнивать их с нашими — всё равно что приравнять хирургическую операцию к расчленёнке.
У нас, в Красной Армии, штрафбат — это тяжёлая мера, но с шансом. Провинился — пошёл искупать вину кровью, да, но мог и вернуться: живым, героем, с наградами. У немцев всё было по-другому. Жестче, бесчеловечнее и куда циничнее.
Давай по порядку.
Штрафбаты по-немецки: от пьяниц до палачей
Ты удивишься, но первые немецкие «штрафники» появились ещё в мирное время — в 1936 году. Их называли Sonderabteilungen — «особые отделения». Туда гнали всяких: кто украл, кто напился, кто подрался. Но слово «штрафной» немцы не любили. Никакого тебе «штрафника», только «воспитательный» солдат. Красиво звучит, да?
А вот в начале войны в Вермахте уже вовсю действовали специальные штрафные части. Самые известные — 500-е и 999-е батальоны. Первый вариант — для солдат, провинившихся на службе. Второй — вообще для уголовников и политических, кого за измену Родине или, скажем, за симпатию к коммунистам влепили срок.
После провала под Москвой в 1941-м Гитлеру срочно нужны были люди. Так в штрафные роты мобилизовали больше 17 тысяч человек. Целая дивизия! Правда, шанс выжить у них был примерно такой же, как у курицы на бойне.
Кто сидел у нас — и кто у них
Советские штрафбаты формировали в основном из своих: нарушителей дисциплины, дезертиров, паникёров, а ещё — из заключённых с «нелютыми» статьями. Иногда даже те, кто сам просился на фронт, чтобы искупить вину. Шанс был. И это важно.
А вот у немцев туда летели такие, что у нас бы не то что в штрафбат — в зону бы не взяли. Закоренелые уголовники, насильники, убийцы, приговорённые к расстрелу. Особенно в 999-х. Этих потом нередко пускали в дело против партизан и мирных жителей. Штрафбат — да, но с автоматом и факелом. По сути — легализованные каратели.
500-е и 999-е: на выбор
500-е батальоны были как раз для военных, «облажавшихся» на службе. Формально — дисциплинарка. Но на деле — они везде первые. Первые в атаку, последние из окопа. Причём попасть туда можно было вообще без трибунала — просто потому, что командир сказал: «Ты лентяй и нытик».
999-е — вообще отдельный интерес. Тут формировали целые дивизии из уголовников. Например, «999-я лёгкая африканская дивизия». Отправили их в пустыню — потому что, как говорится, бежать особо некуда. Там и оставались толпами. Семьдесят процентов — уголовники, тридцать — политические. Коммунистов старались перемешивать с отбросами, чтобы не взбунтовались.
Были и «дисбаты» по-немецки
Немцы ещё придумали Feldsonderbataillon — типа наших дисбатов. Тяжёлый физический труд у передовой, постоянный риск, никакого оружия, никакой чести. Шансов выжить — ноль.
А если не исправился — добро пожаловать в Feldstraflager — штрафной лагерь. Там уже всё по полной: спал в бараке, ел баланду, работал по 14 часов под минами, без права называться солдатом. Не справился? Прямиком в концлагерь. Вот такая «воспитательная система».
SS, Дирлевангер
Отдельный интерес — штрафбаты в войсках СС. Например, дивизия Дирлевангера. Все люди, что не влезли даже в обычный Вермахт, — шла туда. Рецидивисты и так далее. Служили как каратели.
Даже был 500-й парашютный батальон СС. Казалось бы, элита? Ага. Только треть из них — штрафники. Их кидали в самые безнадёжные операции.
А теперь сравни вооружение и сроки
Наши штрафники шли в бой с винтовкой и штыком. Иногда — с пустыми руками. Немецкие — были укомплектованы по полной. У них даже артиллерия своя была. Это были ударные части, не хуже элитных.
У нас — три месяца срока. Можно было заслужить помилование, получить медаль, вернуться к своим. У них — минимум полгода, чаще — годы. Или вообще бессрочно. Простил тебя кто-то? Ха! За всю войну — 150 человек всего помиловали. Из десятков тысяч. И то — чудом.
Вернуться назад?
Советский штрафник мог снова стать командиром, получить орден, вернуться в свою часть. И многие возвращались. А у немцев — всё. Попал в штрафбат — человек второго сорта навсегда. Или погибнешь, или уйдёшь калекой, или — если повезло — попадёшь в плен. Шансов ноль.
Так что не путай. У нас — суровая, но понятная система. С возможностью вернуться и искупить. У них — без права на выход. Машина, перерабатывающая тех, кто хоть как-то не вписался в железную машину Гитлера.
Что думаешь ты? Был ли у нас шанс, а у них — приговор? Напиши в комментах, обсудим. И подпишись — у меня тут много чего есть, что в учебниках не напишут.