СОН В ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ
Лео Бонд проснулся на старой станции, разбуженный тревожным писком системы жизнеобеспечения. Холодный металлический потолок был покрыт конденсатом — станция старела без хозяйской руки. За окном расстилалась бескрайняя снежная равнина, на фоне которой виднелись несколько куполов новых построек.
Поиски пропавшей экспедиции не приносили никаких результатов. Уже третью неделю команда Лео прочесывала близлежащие территории, но от группы Матвея Удальцова не осталось и следа. Казалось, семь человек просто растворились в воздухе или вошли в портал, неведомый Северину.
Ночью Лео снился сон. Он вновь был студентом, в огромной аудитории, где скамейки поднимались вверх, словно ступени к небу. Множество молодых людей яростно обсуждали судьбы человечества.
— Что ждет нашу планету? — кричал светловолосый юноша с первого ряда. — Вам не кажется, что даже из космоса видно, что Земля близка к кризису?
Дискуссия касалась последних климатических изменений и того, что человечество зашло слишком далеко, и природа начала мстить. Молодой Лео пытался что-то возразить, но его голос тонул в общем гуле.
Стук в дверь прервал его воспоминания. На пороге стоял Северин, как всегда, с наглой и безмятежной улыбкой.
— С праздником, командир! — сказал он, протягивая что-то, накрытое тканью. — Знаю, что сейчас не время для праздников, но…
Он осторожно снял ткань, и Лео увидел торт в виде космической ракеты. Искусно вылепленные детали, фольга, имитирующая металл, и даже крошечные иллюминаторы из карамели — все было выполнено с большим мастерством.
— Откуда ты взял ингредиенты? — Лео был поражен.
— Сбегал утром в свой бар на «Южных воротах», — пожал плечами Северин.
Не успели они разрезать торт, как появилась Энни. Она вошла с ослепительной улыбкой, держа в руках банку икры и свежеиспеченный хлеб.
— Почему меня никто не ждет? — сказала Энни. — И хлеб из настоящей муки! Берегла для особого случая.
Лео и Северин виновато опустили глаза.
— Как много икры! — Лео был в восторге. — А как насчёт хлеба? Я читал, что в Арктике икры больше, чем хлеба.
— Да, это правда, — подтвердила Энни.
Наслаждаясь едой, они вновь заговорили о судьбах планеты.
— Иногда я думаю, сидя в самолете и глядя в иллюминатор на бесплодную землю, — медленно произнес Северин, — что мы заслужили это. Человечество, я имею в виду.
— Нет, — возразила Энни. — Никто не заслуживает жить так, в вечных сумерках, борясь за каждый глоток чистого воздуха. Возможно, наш путь был ошибочен. Пора пересмотреть основные постулаты...
Лео молчал. Он знал, что экспедиция Удальцова, помимо прочих разработок, искала именно это — признаки возрождения, доказательства того, что планета может восстановиться.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошли Вова и Маша. Глаза Маши были красными от слез.
— Что случилось? — встревожился Лео.
— Урсу, — всхлипнула Маша. — Мы отправили его к сородичам. Он слишком большой стал, не помещается в лаборатории, даже не в высоту, а в длину! Но теперь… Теперь он ходит по ночам и скребется в дверь. Просится назад.
Урсу был редким экземпляром, на удивление умным и добрым, но Маша, которая его выкормила с младенчества, все же боялась, что однажды в нем проснется звериное начало и он, страшно подумать, всех съест.
— Я слышу его каждую ночь, — продолжала Маша. — Он не понимает, почему мы его прогнали.
Лео положил руку на плечо девушки: — Ты поступила правильно. Ему будет лучше с другими медведями. Это его естественная среда.
— Знаешь, — вмешался Вова, — в некотором смысле Урсу — это символ надежды. Если он смог к нам адаптироваться, значит, жизнь продолжается.
После этого разговора они немного помолчали. Потом кто-то предложил включить старое кино про первых космонавтов.
На выцветшем экране мелькали кадры прошлого: улыбающиеся лица, развевающиеся флаги, ракеты, устремленные в голубое небо. Эпоха надежд и великих свершений, когда человечество верило в светлое будущее и покорение звезд.
Все сидели в тишине, не произнося ни слова. В комнате витало невысказанное: то, что когда-то было мечтой о звездах, превратилось в борьбу за выживание на собственной планете. А за стенами станции, в кромешной тьме, что-то большое и одинокое скреблось в дверь. Медвежонок Урсу ждал, когда его впустят на станцию. В конце концов, он был единственным, кто знал, где группа Удальцова.
Неожиданно Бонд воспрянул духом, заметно повеселел и предложил тост за первооткрывателей космоса. Как же давно это было! Он вспомнил свой последний поход в Черную дыру и горы мусора, исчезающие в ней. Северин тоже развеселился и приставал к Энни, чтобы она рассказала, откуда она родом.
– Ничего особо интересного в моей биографии нет. – Энни рассердилась, ей явно не хотелось вспоминать, как она здесь очутилась.
– Как-нибудь в другой раз. А вообще-то я из глухой деревни в Башкирии. Там дикие леса и бурые медведи, ягода малина и липовый мед.
— Прекрасно, Энни. Однако, друзья, пришло время впустить белого медведя в дом. Он жалобно скулит — заметил Бонд.
— Я читал, что медведи крайне редко нападают на людей. К тому же, ваш Урсу ещё совсем молод, ему всего лишь год, а значит, он не такой уж и крупный: рост годовалого медведя не превышает 75 см, а вес — 80 кг. Пусть он постепенно привыкает к свободной жизни.
Вытянувшись во весь рост, Лео нажал на кнопку, и входная дверь на станцию открылась. Урсу с радостным воем бросился обнимать Бонда. После этого он успокоился, съел половину миски красной икры, кусок космического крыла и сел напротив Бонда.
— Лео, я готов рассказать, где находится группа Матвея, но пусть все остальные уйдут, — пропищало устройство-переводчик, озвучивая Урсу.