В правление императора Александра было много талантливых полководцев и военачальников. Чего стоит М. И. Кутузов, П. И. Багратион, М. Б. Барклай де Толли, Л. Л. Бенигсен! Не говоря уже про прусского генерала-фельдмаршала Г. Л. Блюхера, считавшего его главным инициатором систематического разгрома Наполеона. Но несмотря на такое обилие военных гениев, летом 1813 года во время Плейсвицкого перемирия он фактически контролировал три с половиной армии из четырех, на которые были поделены союзные войска. Главнокомандующие Польской, Силезской и Северной армиям в спорны ситуациях обращались к нему. Блюхер говорил об Александре: «Он мой император, я ему доношу о моих военных действиях, а уже он пусть сообщает их королю. Он один может меня судить, и я от него принимаю охотно и выговоры, и награждения». Российский император вникал во все вопросы, неоднократно предлагал верные стратегические и тактические решения, в периоды неудач сплачивал союзников. Не случайно непосредственный участник событий историк А. И. Михайловский-Данилевский назвал его «истинным Агамемноном великой брани».
После поражения от Наполеона под Дрезденом Александр I взял командование на себя, и его умелые распоряжения обеспечили своевременный успех под Кульмом, предотвратили распад коалиции, когда не стесняясь союзники заговорили о выходе из неё.
По меткому выражению А. И. Михайловского-Данилевского в первый день сражения под Лейпцигом именно Александр «вырвал победу из рук Наполеона». Не согласившись накануне с планом фельдмаршала Шварценберга (возглавлял Богемскую армию), он по своему усмотрению расположил русские и прусские войска, не попавшие в итоге в отличие от австрийцев в окружение, и четкими распоряжениями не только спас союзную армию, но и добился значительного превосходства над французской. В последующие дни Александр не выпустил инициативы из своих рук, как ни старался Наполеон. Михайловский-Данилевский пишет, что государь «занимался лично распоряжениями к бою, ибо в самом деле только он начальствовал армиями, а не кто другой, к князю Шварценбергу потеряли былую доверенность, а прочие два монарха ни во что не вмешивались, признавая полководческий талант российского императора».
Именно император Александр с трудом(!) убедил союзников перенести военные действия на территорию Франции. В своей борьбе с Наполеоном они не собирались заходить столь далеко, и лишь боязнь, что русские в одиночку доведут дело до конца, забрав себе всю славу и все дивиденды, заставила их ступить на западный берег Рейна.
Довести дело до конца, не менее важно, чем качественная подготовка к этому делу. Иметь все бразды управления на разных поприщах льстит, конечно, честолюбию, главное, чтобы оно увенчалось успехом. На примере Александра видно, что в военной и дипломатической сферах он проявлял те качества, в которых ему многие историки отказывают, видя в нем лишь некое знамя, за которое сражались полководцы и дипломаты, но что он сам был и тем и другим, не все, к сожалению, отмечают.
В отличие от стран-победительниц в Первой мировой войны, император Александр I не разорил побежденных, доводя до отчаяния, он поддержал возвращение Франции к границам 1792 года, но и не допустил её максимального ослабления и обременения выплатой контрибуций по условиям Парижского мирного договора, подписанного 18 мая 1814 года. Что сделала Франция в ответ на это в лице Ш. М. Талейрана? - Договорилась о заключении секретного военно-политического союза Англии, Австрии и Франции, направленного против России и Пруссии. Этот союз почти разрушил победоносную коалицию, поставив бывших союзников на волосок от войны друг с другом.
Как же поступили англичане после поражения Наполеона при Ватерлоо? - Уменьшили Францию территориально еще больше, её границы были возвращены к границам 1790 года и обременили её контрибуцией в размере 700 000 000 франков. Разница, как говорится, налицо. А идея Александра I Священного союза ничего не напоминает? Сохранение европейского равновесия и укрепление правовых основ международных отношений - сложившегося баланса сил, незыблемости форм правлений и установленных границ - то, за что сейчас ратуют европейские политики, хотя и тут они отказались от важнейшей части александровской формулы - незыблемости форм правлений, что говорит о большем, чем у современных европейских политиков, миролюбии Александра I, видевшего в свержении политических режимов большое народное горе.
Обеспечение стабильности, коллективной безопасности, совместное решение международных проблем - не такова ли основа любого современного международного союза или просто стратегического договора? И причина появления таких понятий не только сами наполеоновские войны, а желание и способ их избежать, которыми обладал на тот момент только Александр I.
Стоит добавить, что не все французы были неблагодарны России. Граф Л.-М. Моле написал в своих мемуарах: «В 1815 году Россия защищала от всех, не скажу даже интересы, но само существование нашей несчастной родины, так как хотели очень многие её противники видеть навсегда уничтоженной, но Россия этого не позволила. Она рассматривала нас как своего естественного союзника и наилучшую опору для того, чтобы оспаривать у Англии господство над миром».
Непонимание гениальных замыслов российского императора породило отношение к нему как к фанатику и слабоумному с одной стороны, а с другой как к ловкому и хитрому макиавеллисту, что потом утвердилось во многих прошлых историографиях, в том числе и в отечественной. Многие историки отказывали ему не то что в гениальности и владении военного искусства, но и вообще в здравом смысле и рассудительности, что не соответствует действительности.
Попытка объединить Европу не силой, а умом и доводами в этом смысле была для того времени слишком нова и одиозна. Её многие тогда не поняли, но даже в наше время её искаженно понимают, считая Александра не тем, кем он был на самом деле. Он-то хотел всеобщего мира и благополучия, а расценили это в совершенно противоположном ключе: готовящемся нападении на Османскую империю, незнании настоящей политической жизни и науки, контроле над Европой и всё в таком духе. Попытки Священного союза защитить европейские легитимные устои были восприняты в дальнейшем рядом советских и западных историков как сплошная реакция.
В 1827 году Гёте писал по этому поводу: «Миру необходимо ненавидеть что-нибудь великое, что и было доказано его суждением о Священном союзе, хотя никогда еще не было задумано ничего более великого и более благодетельного для человечества! Но чернь этого не понимает. Величие всегда связано с неудобствами». Благодаря разработанной Александром I программе мирного сосуществования и совместного решения основных международных проблем европейские государства не только справились с революционной волной первой половины 1820-х годов, но затем еще в течение почти 30 лет смогли избежать крупных войн. Миротворческий и интеграционный проект Александра I создал предпосылки для современного претворения «европейской идеи» в жизнь, о чем многие и сегодня не хотят знать и утверждают, что он был баловнем судьбы, приписывавшим себе заслуги других людей. Но если хорошенько изучить его биографию, то сложится обратное впечатление - он был талантливым полководцем, истинным победителем Наполеона и гениальным политиком!