Сто лет назад в городе относительно нормально содержалась только главная улица Карла Маркса. На остальных царил форменный бардак, даже в центре и даже возле госучреждений.
- Около Губсоюза бесплатные курсы эквилибристов для всех желающих и нежелающих. На один конец тротуарной доски встанешь, он плавно уходит вниз, в тот же момент поднимается другой конец и норовит стукнуть по носу идущего навстречу. Далее следует обмен любезностями в энергичных выражениях и хвалебный гимн комхозу. Возле электростанции (ныне спуск к набережной - Прим.ред.) – курсы акробатических прыжков. С лестницы нужно прыгать минуя ступеньки, поскольку вместо них измызганное решето, – писала газета «Дальне-Восточный путь».
Как всегда, особенно славилась своей грязью улица Пушкина, где, как известно, однажды утонул в грязи даже верблюд. Великолепную картину венчал мост через Плюснинку (ныне Уссурийский бульвар).
- Пушкинский мост. Зимой граждане, имеющие удовольствие жить в этом районе, два месяца сползали в овраг на собственных карачках и вылезали, подсаживая друг друга. Мост отремонтировали, да так хорошо, что он тут же проломился. Еще раз отремонтировали. Теперь ходить по нему можно. Но перед этим лучше писать завещание, потому что риск огромный – или утонуть в болоте на самом мосту, или свалиться в овраг с двух грязных досок, заменяющих мостки, – писал корреспондент.
Ничуть не лучше было и на другом бульваре (в те времена это была улица Вокзальная, идущая вдоль речки Чердымовка - Прим.ред.).
- Мост на Вокзальной улице по направлению к станции совсем развалился. Не имея денег на восстановление его в прежнем виде (проезд для экипажей и по обеим сторонам тротуары для пешеходов), комхоз соорудил узенький мостик, где одновременно и ездят и ходят. Теперь там стоит по колено грязь, насыпь расползается и мост становится просто опасен, – жаловались горожане.
Газета отмечала, что таких жалоб поступают десятки каждый день из всех районов города. Коммунальщики и городские власти традиционно объявляли «месячник санитарной очистки», объясняли, что денег сейчас нет, а когда будут, то все обязательно починят и почистят, а также призывали граждан быть ответственными и как минимум, не выливать помои прямо на улицы.
Еще граждан очень волновал, в духе того времени, вопрос неправомерной эксплуатации хабаровчан. Поступали «сигналы» о том, например, что учитель вечерних курсов секретарш заставляет слушательниц под видом уроков оформлять свою служебную документацию по основному месту работы, а с курсами кройки и шитья было и того хуже.
- Есть в Хабаровске школа кройки и шитья Ламеховой. Учится там до 120 женщин. Учит всех одна Ламехова. Конечно, научить в таких условиях чему-либо трудно. Хотели женщины выбрать от школы делегаток, но Ламехова заявила, что митинговать она не позволит. Надо бы кое-кому вмешаться в жизнь школы, – писали в газету ученицы школы.
Отметим, что Вера Ламехова была довольно известным в Хабаровске персонажем. Она со своим мужем, бухгалтером торговой фирмы Чурина, владела как минимум двумя домами в центре Хабаровска.
Самый известный из них, с центральным отоплением, электричеством, водопроводом, находился на Запарина, 51. После прихода советской власти дом, законченный в 1919 году, уже в условиях разрухи и Гражданской войны, национализировали, но позволили Вере Ивановне организовать в своей бывшей недвижимости те самые курсы кройки и шитья. Они функционировали там до 1926 года.
Модерновый деревянный особняк на каменном цоколе в 90-е годы признали памятником архитектуры, однако после приватизации это решение было отменено. В итоге дом снесли в 2010 году и на его месте построили офисное здание, воспроизведя некоторые архитектурные элементы (чердачное окошко в треугольном обрамлении) снесенного строения.
Интересно, что кроме борьбы с грязью и недобитыми эксплуататорами, в городе была объявлена кампания сопротивления чиновничьему языку.
Битву возглавил один из главных чиновников – секретарь Далькрайкома ВКП(б) Николай Кубяк.
- Язык старых департаментов в условиях революционной действительности своеобразно видоизменился. Умерли всякие «честь имею доложить», взамен появились и пустили крепкие корни всевозможные «на основании вышеизложенного». Выработался особый канцелярский «суконный» или «дубовый» (как кому нравится) язык, на котором не говорит ни один человек, но которым исписываются горы бумаги. Канцелярист не напишет обычного слова «который», а обязательно «каковой», не напишет «этот», а непременно «указанный», и так без конца, – говорил Николай Кубяк сто лет назад.
С точки зрения Кубяка, было еще полбеды, что русский язык ломают и корежат в канцеляриях – там все друг друга понимают, хотя иногда и с трудом.
- А вот придет такая бумажка в деревню. Секретарь сельсовета прочитает, перечитает, еще раз прочитает, перевернет, мозгами пошевелит, председателя позовет и оба ничего не поймут. Сход им что ли собирать, чтобы понять, что им прислали? Так эти двое самые грамотные во всей деревне. Это вовсе не мелочь. Мы должны добиться того, чтобы бумажки писались не диким, заумным языком, а самым обыкновенным, разговорным, понятным каждому рабочему и крестьянину. Вот это нашим канцеляристам, «принимая во внимание вышеизложенное, надлежит принять к сведению, руководству и исполнению». А попросту зарубить на носу, – призывал секретарь Далькрайкома.
Ну что тут сказать? Только констатировать спустя сто лет, что битва с канцелярским языком в Хабаровске и его окрестностях к настоящему моменту проиграна подчистую. Жители все также не могут расшифровать, что им вещают в своих отписках чиновники. Прочитают, перечитают, еще раз прочитают, перевернут, мозгами пошевелят, в домовой чат скинут и никто ничего не поймет.
А вот грязь в основном удалось побороть. С грязью в городе пока намного лучше, чем век назад, хотя тенденция в последние годы регрессивная, нехорошая.
Напомним, в нашей рубрике «Городские истории» мы постоянно рассказываем о жизни городских микрорайонов и улиц - с самого рождения и по сей день.
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Гродековский музей