(или как лаборатория №42 случайно создала самое умиротворяющее существо во Вселенной, заставив даже дятлов-перфораторов забыть о своей разрушительной миссии)
Профессор Гл'арп покачивался в кресле, наблюдая, как последний образец дятла-перфоратора методично превращает титановый шкаф в решето. В дверь постучали трижды - робко, почти неслышно.
- Войдите, - пробурчал профессор, не отрывая глаз от разрушительного зрелища.
Дверь приоткрылась, и в проеме показался Блип. Его обычно бойкие щупальца нервно теребили край лабораторного халата. Глаза бегали по комнате, будто ища поддержки у пробирок и микроскопов.
- Профессор, я... мне нужно поговорить, - начал он, голос дрожал.
Гл'арп наконец оторвался от зрелища и повернулся. Его восемь глаз медленно сфокусировались на ассистенте.
- Говори, Блип. Только быстро - через пять минут у нас испытания бобра с лазерными резцами.
Блип сделал глубокий вдох и выпалил:
- Я хочу, чтобы мы изобрели морскую свинку!
Тишина.
Даже дятел на секунду прекратил свою разрушительную деятельность.
- Морскую...что? - профессор поднял бровь, - После дятлов и долгопятов? Ты уверен, что не перегрелся на солнце?
Но Блип уже вошел в раж. Его щупальца размахивали в такт речи:
- Представьте, профессор! Круглое! Пушистое! С глазами как две черные пуговицы! Оно будет тихо попискивать и есть салат! И... и когда его гладишь, на душе становится тепло!
-Хм... - Гл'арп задумчиво почесал подбородок, - А какие практические функции?
- Функции? - Блип выглядел ошарашенным, - Оно... оно просто будет! Милым! Мягким! Без всяких ультразвуков и перфорации!
Профессор поднялся с кресла и медленно подошел к чертежной доске. Его щупальца уже чертили первые эскизы.
- Круглое, говоришь? И пушистое? Без защитных механизмов? - в его глазах загорелся знакомый блеск, - Блип, это гениально! Мы создадим то, что успокаивает, а не разрушает
Блип радостно подпрыгнул:
- Да! Именно! И можно будет... можно будет иногда просто держать ее на руках и чувствовать, как она дышит...
Гл'арп уже активировал голографический проектор:
- Добавим модуль антистрессового мурчания! И глаза - обязательно большие, чтобы в них тонули все тревоги! Блип, это будет наш самый безумный проект!
И когда профессор с энтузиазмом принялся набирать параметры в биосинтезаторе, Блип впервые за долгое время почувствовал - возможно, во Вселенной действительно не хватает чего-то простого.
Чего-то теплого.
Чего-то, что не разрушает, а... исцеляет.
Шаг 1: Принципы биодизайна умиления.
Голограмма мягко зажужжала, и в воздухе возникло очертание существа — нечто среднее между плюшевым мячиком и облаком. Блип невольно потянулся к нему щупальцами, но они прошли сквозь мерцающий свет.
— Тело, — начал Гл'арп, водя щупальцем по контурам, — мы сделали идеальным для объятий. Не слишком большое, чтобы удобно ложилось на колени, но и не маленькое — чтобы чувствовалось в руках. Как раз такой размер, при котором хочется прижать его к себе и вздохнуть.
Блип кивнул, представляя, как это будет выглядеть вживую.
— Шерсть, — продолжил профессор, увеличивая изображение, — такая мягкая, что даже самый угрюмый космодесантник размякнет. Мы взяли за основу пух новорождённых земных кроликов, но усилили эффект в три раза. Провели тесты — после пяти минут поглаживаний у испытуемых снижалось давление, а в крови подскакивал окситоцин. Даже наш киборг-охранник, у которого, напомню, вместо сердца охлаждающий реактор, сказал: "Это... приятно" — и попросил ещё.
— А глаза? — спросил Блип, разглядывая два огромных чёрных блестящих кружка, занимавших почти треть мордочки.
— Глаза — ключевой элемент. — Гл'арп щёлкнул когтем, и изображение приблизилось. — Они всегда чуть влажные, чуть наивные, как у детёныша, который только что открыл для себя мир. Никакой агрессии, никакой хитрости — только чистое доверие. Мы специально подобрали такой оттенок, чтобы в них хотелось смотреть снова и снова.
Блип задумался.
— Похоже на мою старую игрушку... ту, что была у меня в детстве на орбитальной станции.
Гл'арп фыркнул.
— Твоя игрушка была просто куском синтепона с пуговицами вместо глаз. Это — продуманная система психологической разгрузки. Мы убрали всё, что могло бы хоть как-то напрягать: острые углы, резкие линии, даже тени падают так, чтобы не создавать ощущения угрозы.
Экран ожил, показывая удивительные цифры:
— Видишь эту кривую? - Гл'арп провел щупальцем по вспыхнувшему графику,- Девяносто семь из ста самых угрюмых существ галактики расплывались в улыбке, едва дотронувшись до нее. Остальные трое просто носили противогаз.
Следующая диаграмма пульсировала теплым светом.
- А здесь - стопроцентный результат. Каждый, абсолютно каждый испытуемый начинал нести чушь вроде "ты кто такой прелестный" или "ну и хороша же ты". Даже наш бородатый техник с орбитальной станции!
Но самый поразительный график появился последним.
- Наши тараканы! - воскликнул профессор, - Обычно думают только о кредитах и премиях. А тут - смотри!
На экране усатые букашки сладко потягивались, будто только что выспались после десятилетней вахты.
Блип молчал, глядя на это буйство благополучных кривых. Где-то среди этих графиков и цифр скрывалось нечто большее, чем просто удачный биодизайн - настоящая магия успокоения, выраженная языком чисел.
— Так значит... это не просто милашка?
Уголки рта профессора дрогнули в теплой улыбке:
— Это как первый луч солнца утром. Как случайно найденная в кармане конфета. Как детская рука, неожиданно схватившая тебя за палец. Во всей нашей огромной, сложной, вечно спешащей вселенной обязательно должно быть что-то настолько простое и хорошее, от чего даже у самых черствых космолетчиков теплеет на душе. Вот мы и сделали такое "что-то"... только в виде существа.
Шаг 2: Система "Обнимай меня, если сможешь"
Лаборатория погрузилась в полумрак, когда профессор Гл'арп с таинственным видом запустил демонстрацию. Голограмма морской свинки материализовалась в воздухе, мягко покачиваясь, будто дыша. Блип невольно сделал шаг вперед, его щупальцы сами собой потянулись к пушистому видению.
- Это, мой дорогой Блип, не просто тактильный модуль, - прошептал Гл'арп, и в его голосе звучала торжественность алхимика, открывающего философский камень, - Это... абсолютное оружие против одиночества.
Воздух вокруг голограммы слегка дрожал, будто заряжаясь невидимой энергией. Блип почувствовал странное тепло в груди - то самое, что бывает, когда находишь забытую детскую игрушку на чердаке. Его щупальца, словно независимые от тела, уже рисовали в воздухе траекторию будущего поглаживания.
- Мы встроили в нее то, что ученые называют “эффектом бабушкиного пледа”, - продолжал профессор, наблюдая, как его обычно беспокойный ассистент замер в блаженном ступоре.
- Каждая ворсинка запрограммирована на вызывание чувства безопасности. Каждое крохотное движение - на пробуждение забытых детских воспоминаний.
Гл'арп щёлкнул переключателем, и в воздухе замерцала голограмма — нечто среднее между плюшевым облаком и живым комочком тепла.
— Смотри, — прошептал профессор, и в его голосе звучало что-то между гордостью и волшебством.
Голограмма морской свинки мягко покачивалась, её большие чёрные глаза отражали свет так, что казалось — она вот-вот заморгает. Блип не удержался и провёл щупальцем сквозь проекцию, словно надеясь ощутить пушистый комочек на ладони.
— Как?.. — он даже не закончил вопрос, потому что в этот момент дверь лаборатории распахнулась.
На пороге стоял боевой дроид MX-47 — триста килограммов полированной стали и плазменных резаков. Его красный сенсор резко сфокусировался на голограмме...
...и вдруг замер.
Тишина.
Потом раздался звук, который Блип никак не ожидал услышать от машины-убийцы: что-то вроде "бип-буп-мяу".
Дроид медленно, почти неуверенно опустился на одно колено (пол под ним треснул). Его смертоносные манипуляторы, способные дробить титан, осторожно сложились в подобие чаши, будто готовые принять что-то хрупкое.
— Можно... можно подержать? — дроид вдруг заговорил тонким, почти детским голосом.
Гл'арп ухмыльнулся и выключил проектор. Воздух будто сразу стал холоднее.
— Видишь? — профессор развёл щупальцами. — Мы сделали не просто зверька. Мы создали то, чего не хватает даже машинам — ощущение, что где-то есть место, где тебя ждут. Где тебя не нужно защищать или атаковать. Где можно просто... быть.
Блип молча сглотнул. За дверью дроид MX-47 всё ещё сидел на полу, тихо поскрипывая сервоприводами, будто качал несуществующего ребёнка.
А в воздухе ещё долго висел тёплый след от голограммы — как воспоминание о доме, которого, возможно, никогда не было.
Шаг 3: Звуковое сопровождение
Лаборатория погрузилась в тишину, когда профессор Гл'арп с таинственным видом взялся за аудиопанель. Его щупальца плавно скользили по регуляторам, будто настраивая не приборы, а саму атмосферу в комнате.
- Звук, - прошептал он, и в воздухе разлилось что-то тёплое и убаюкивающее, - Это не просто сигналы. Это... голос души.
Первой появилась вибрация - глубокая, размеренная, будто само пространство начало мурлыкать. Блип невольно прикрыл глаза. Это звучало как работа сверхсветового двигателя, если бы тот был сделан из облаков и детских снов.
- Частота ровно сорок семь герц, - пояснил Гл'арп, наблюдая, как плечи ассистента расслабляются, - Как пение китов в океане космоса. Только в три раза эффективнее.
Затем - лёгкий писк, такой радостный и беззаботный, что у Блипа сам собой расплылся рот в улыбке.
- Реакция на еду, - ухмыльнулся профессор, - Звуковой эквивалент солнечного зайчика. Невозможно услышать и не улыбнуться.
Но самое удивительное произошло, когда Гл'арп включил "спящий режим". Тихие булькающие звуки, будто где-то далеко смеётся ручеёк, наполнили лабораторию. Блип вдруг вспомнил давно забытое - то ли колыбельную, то ли шум дождя за окном в далёком детстве.
Даже тараканы, обычно вечно ворчащие о зарплате и условиях труда, замерли. Один за другим они подползали ближе, устраиваясь кружком вокруг проектора, словно у костра. Их усики нежно покачивались в такт звукам.
- Видишь? - Гл'арп снизил громкость до едва слышного шёпота,- Это не просто звуки. Это... аудиообъятия. Каждое - точный расчёт, каждая частота - как ключ к замку, о котором мы забыли.
Блип кивнул, не в силах говорить. Где-то глубоко внутри что-то разжалось, будто сбросило груз, который он даже не осознавал. А профессор между тем продолжал:
- Мы взяли за основу шум прибоя на планете Кассиопея-9, самый умиротворяющий во Вселенной, cмех новорождённых с Титана и ту самую ноту, что звучит, когда идеально приготовленный зефир падает в какао...
В углу лаборатории самый старый таракан, тот что всегда ворчал громче всех, вдруг издал звук, очень похожий на вздох облегчения. Его сосед осторожно потянулся и погладил проекцию пушистого бока.
- Они... они ведь никогда так себя не вели, - прошептал Блип.
Гл'арп только улыбнулся и добавил последний штрих - едва уловимый звук, напоминающий одновременно треск камина, шёпот листьев и то самое "тсссс", что слышишь, когда тебя наконец-то понимают.
Лаборатория замерла в блаженной тишине, нарушаемой только мирным посапыванием тараканов, которые один за другим засыпали, свернувшись вокруг голограммы, как вокруг самого дорогого в мире.
Финальный тест
На лабораторном столе, среди хаотичного нагромождения проводов и приборов, восседала она. Настоящая. Не голограмма, не схема — живая морская свинка. Её розовый носик подрагивал, улавливая ароматы лаборатории, а крошечные лапки бережно перебирали листик салата, словно это был драгоценный артефакт.
Гл'арп потирал щупальца, явно наслаждаясь моментом.
— Испытание первое: стрессоустойчивость, — объявил он и резко дёрнул рычаг.
Лабораторию оглушила сирена тревоги — та самая, что обычно сопровождала сообщения типа "разгерметизация отсека" или "вторжение инопланетных слизней". Свет замигал алыми вспышками, стёкла задрожали, а Блип инстинктивно пригнулся, ожидая худшего.
...Свинка...
...медленно подняла голову...
Её большие чёрные глаза, похожие на две капли космической темноты, уставились на мигающие лампы с выражением вежливого недоумения, будто перед ней был не сигнал всеобщей тревоги, а сосед по космической станции, в очередной раз забывший выключить свой блюз-гармонику в три часа ночи. Она вздохнула (Блип поклялся бы, что это был самый разочарованный вздох во всей истории галактики) и вернулась к салату, демонстративно отвернувшись.
— Испытание второе: социальные навыки, — не стал ждать Гл'арп.
Дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался долгопят — обычно нервный, как оголённый провод под напряжением. Он метался по столу, в панике хватая себя за голову, пока не заметил свинку.
В этот же момент в комнату влетел дятел — тот самый, что на прошлой неделе пробил пять переборок и вывел из строя систему жизнеобеспечения. Его клюв сверкал, глаза горели фанатичным блеском, и весь он выглядел как пернатый тайфун разрушения.
Блип уже приготовился к худшему, но...
...Через пять минут долгопят мирно спал, свернувшись калачиком на спине у свинки, издавая тихие довольные звуки. Дятел же пристроился рядышком, и его грозный клюв, обычно крушащий всё на своём пути, теперь бережно перебирал шёрстку, будто боясь потревожить даже самую маленькую пушинку. В его глазах, обычно полных разрушительного энтузиазма, теперь читалось что-то вроде благоговейного трепета.
— Это... — Блип не находил слов.
Гл'арп улыбнулся, глядя на свинку, которая, не обращая внимания на метаморфозы вокруг, доедала свой салат с невозмутимостью древнего мудреца.
— Совершенство, — просто сказал он.
С любовью к неизведанному,
Ваш dmitry35
До новых встреч!