Дом стоял на холме, окружённый елями, как на открытке. Двухэтажный, облицованный светлым камнем, с винтовой лестницей, мраморной кухней и французскими окнами в пол. Там жила семья Ветошкиных — Артём, его жена Виктория и дочь Лиза. Они были не просто богаты — сказочно, беззастенчиво, показательно. У Артёма был свой агрохолдинг, у Виктории — салон авторской мебели, а у Лизы — пони и гувернантка, потому что в обычную школу её не пускали: “Слишком не того круга”.
Гости приезжали в этот дом, словно на экскурсию: “Ох, вот это люстра”, “Ничего себе вино — из 1980-х”, “А это что — настоящий паркет с подогревом?” Вечерами пахло дорогим кофе, а по утрам — йогой на заднем дворе. Всё было будто вырезано из глянца. Но… в воздухе, если честно, чувствовалась странность. Что-то неуловимое, словно дом был выстроен на месте, где ему не положено было стоять.
— Ты когда покупал участок, ты проверял, что здесь было раньше? — однажды спросила Виктория мужа, глядя на редкие валуны в саду.
— Деревня, — отмахнулся Артём. — Давно снесли. Тут ничего не было. Глушь. Только кости в земле.
Он рассмеялся, а Виктория — нет.
В самом начале стройки рабочие нашли в земле странные предметы: глиняные фигурки, обгоревшие кости, обломки чьего-то черепа. Бригадир сказал, что это «чепуха», и просто закопал всё обратно. Никто не сообщил археологам. Зачем терять сроки? Но с тех пор в доме стали исчезать мелкие вещи — ножи, часы, детские игрушки. Сначала не придавали значения. Потом Лиза начала говорить, что её пони ночью куда-то уводят — и утром на нём появляется пыль и грязь, будто он бродил по болотам.
Но настоящий ужас начался с зеркала.
В прихожей висело старинное зеркало — винтаж, из Франции, за большие деньги. Однажды Лиза сказала, что в зеркале "ходят другие люди". Не отражения, нет. А как будто кто-то там, за стеклом, двигается. Родители рассмеялись, мол, фантазия, детский лепет. Но на следующее утро зеркало треснуло — тонкой, почти незаметной трещиной. И именно с этого дня началось падение.
Сначала у Артёма сорвался крупнейший контракт — партнёры внезапно передумали, хотя договор был почти подписан. Потом сгорел склад, по нелепой случайности. Через два дня банк заморозил счета: якобы ошибка в документах. Всё посыпалось, как кости домино — стремительно, без пауз на осмысление. Викторию обокрали — вынесли кассу, взломали офис. А Лиза сломала руку, упав с лестницы. Гувернантка просто исчезла — не ответила на звонки, не пришла ни за вещами, ни за деньгами.
— Это совпадения, — твердил Артём, глядя в пустой банковский кабинет. — Просто чёрная полоса.
Но Виктория начала чувствовать больше. Она слышала шаги ночью — тяжёлые, размеренные. В доме, где все спят. Иногда срабатывала сигнализация — но камеры не показывали никого. Только лёгкое дрожание воздуха, как будто кто-то прошёл рядом. А однажды, среди ночи, она увидела, как в углу спальни на секунду будто замерцал силуэт — высокий, с тонкими руками. И исчез.
На заднем дворе в клумбе начали вырастать странные, дикие цветы — невысокие, с чёрно-фиолетовыми лепестками. Лиза однажды принесла один и положила его на подоконник. На следующее утро этот подоконник оказался весь покрыт тонкими трещинами, как паутина. А цветок... высох, но не утратил цвета. Он стоял мертвым, но ярким, как будто живым.
Через неделю им пришло письмо.
На чёрной бумаге, без подписи. В нём было всего две строки:
"Вы построили дворец на костях. Теперь он просит своё."
Виктория показала Артёму. Он скомкал листок и выбросил. Но ночью ему приснился сон: он сидит на холме, а под ним — огромное чёрное пространство, словно могила, из которой лезут руки и тянут вниз. Он проснулся в холодном поту и впервые за долгие годы заплакал.
На следующий день им отключили свет. Потом воду. Потом — пришли с банка и сказали: ипотека не выплачена до конца. Ошибка в архивных данных. Дом забирается в счёт долга.
— Как ипотека? У нас всё выкуплено! — кричала Виктория, но документы были подлинные. Всё оказалось не так, как они думали.
Они переехали в старую квартиру Артёмовой тёти, где пахло кошками и плесенью. Все вещи остались в доме — им даже не дали вывезти мебель. А спустя неделю дом сгорел. Весь. Дотла. Пожарные сказали: вспышка началась в подвале, хотя подвала там официально не было.
Семья смотрела на пепелище издалека. Вокруг ходили репортёры, соседи, полиция. А Виктория держала Лизу за руку и не отрываясь смотрела на обугленный фундамент. На мгновение ей показалось, что прямо из земли, из-под углей, что-то тянется вверх — как тонкая рука или корень. Она зажмурилась. Когда открыла глаза — ничего уже не было.
Лиза всё это время молчала. Больше месяца — ни слова. А потом как-то вечером, в новой кухне, тихо сказала:
— Они там остались. Под полом. Я их слышала. Они сначала шептали, потом кричали. А потом забрали обратно.
— Кто, Лиза? — спросила Виктория, дрожа.
— Те, кто жил раньше. До нас.
И только бабка, продавшая Артёму тот самый участок, после пожара прошептала соседке:
— А я говорила… Нельзя дом ставить там, где погост был. Местные-то знали, да все уехали. А богатым что? Земля — и ладно. Только не всё золото блестит. Иногда оно сквозь землю светится… снизу.
Семья Ветошкиных теперь живёт тише. Артём работает в доставке, Виктория — в аптеке. Лиза ходит в обычную школу и больше не говорит о “тех, кто под полом”. Но иногда, когда за окном начинается дождь, в их квартире отключается свет. И в зеркале ванной будто что-то мелькает.
Но все молчат. Потому что знают: есть богатство, которое достаётся с проклятием. И если не отдать его вовремя — оно возьмёт остальное.