Больничная палата. 3:15 ночи.
Холодный свет люминесцентных ламп мерцал, отражаясь в каплях пота на лбу Майи. Агния сжала в руке мокрую тряпку, стирая очередную каплю крови, выступившую из уголка губ сестры.
Рыжие волосы Агнии, обычно яркие, как осенние листья, сейчас слиплись от пота и висели тусклыми прядями. Зелёные глаза — те самые, что Майя называла «как у лесной феи из сказок» — были красны от бессонницы. Бледная кожа, почти прозрачная при холодном свете ламп, выдавала каждый час, проведённый у больничной койки. Но даже сейчас, в отчаянии, в её аппетитных чертах читалась упрямая сила.
«Снова эти проклятые кровотечения», — подумала она, ощущая, как под пальцами пульсирует горячая кожа.
— «Ещё три дня»,— прошептала медсестра Лиза, отвернувшись и поправляя капельницу. — Максимум. Доктор Моррис сказал...
— «Я знаю, что он сказал!» — Агния резко встала, опрокинув тазик с водой. Алые капли растекались по линолеуму, образуя странный узор — почти как руны. «Эти пятна... как в том сне. Только там они складывались в слова: "Ищи". Но где?»
— «Ты должна успокоиться», — Лиза потянулась к ней, но Агния отстранилась.
— «Успокоиться? Моей сестре тринадцать! Она не видела ничего, кроме этой палаты и химиотерапии!
— «Современная медицина...»
— «Бессильна! Как всегда».
Глубоко вздохнув, Агния уставилась в потолок, пытаясь усмирить бушующую в ней ярость.
«Эти пятна на потолке... всё те же, что и три года назад, когда мы впервые попали сюда. Только теперь их больше. Как метастазы. Расползаются по моей жизни, по моей душе. Майя бледнее этих стен, и я... я больше не верю в чудеса. Но клянусь, сегодня я готова продать душу даже дьяволу».
Словно в ответ на эти мысли в её памяти вспыхнуло не воспоминание, а озарение.
В тот вечер сестре снова стало плохо — она впала в беспамятство, не приходила в себя. Врачи предупреждали, что на последней стадии рака такое возможно. Но Агния не была готова. Она оцепенела, а затем выбежала из больницы — ей отчаянно не хватало воздуха. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Неужели я снова потеряю близкого человека из-за этой проклятой болезни?»
Агния бесцельно шаркала мокрыми кедами по плитке, когда её взгляд упал на доску объявлений. Пальцы с обкусанными ногтями (последние две недели она грызла их не переставая) скользнули по предложениям «магических услуг».
«Господи, во что я превратилась? Роюсь в объявлениях среди продавцов органов и шарлатанов, как последняя...»
И вдруг она увидела его — жёлтый клочок пергамента, который буквально бросался в глаза. Размером с ладонь, но необычайно тяжёлый. Углы завернулись сами собой, будто живая кожа. Буквы казались не написанными, а выжженными изнутри.
> ͎П͎Р͎И͎Н͎И͎М͎А͎Ю͎ ДУШИ
> ДО͎Р͎О͎Г͎О͎
> Уг͎о͎л͎ 5-͎й͎ ͎и͎ ͎Б͎е͎й͎к͎е͎р͎
> П͎о͎д͎в͎а͎л͎
> Т͎о͎л͎ь͎к͎о͎ ͎п͎о͎с͎л͎е͎ ͎п͎о͎л͎у͎н͎о͎ч͎и͎
«Принимаю души…Почему я не смеюсь? Почему рука сама тянется сорвать этот листок? Майя сказала бы, что это ловушка. Но Майя больше не говорит. Не узнаёт меня...»
Агния сорвала объявление и судорожно сунула его в карман. Пора было возвращаться в больницу — нужно было услышать окончательный вердикт врачей. Но к новости о том, что младшей сестре оставалось жить всего три дня, она готова не была.
И именно в этот момент, уставившись в потолок, Агния осознала:
«Я либо сошла с ума, либо... Нет, никаких "либо". Это реально. И я уже знаю — пойду. Потому что Майя может перестать дышать в любую секунду. И я себе этого не прощу».
3:58 ночи
Агния покинула больницу через аварийный выход. Дверь захлопнулась с неестественно гулким эхом, будто за ней захлопнули вход в иной мир. Город предстал перед ней искажённым: фонари мерцали в такт её учащённому пульсу, а тени казались живыми.
«Почему я иду? Потому что в кармане жжёт это проклятое объявление... Потому что за спиной — палата, где Майя умирает по секундам», — пронеслось у неё в голове.
Пустой ночной автобус подъехал мгновенно, хотя по расписанию рейсы начинались только в 5:30. Но Агнию это не удивило — казалось, всё происходящее подчинялось какой-то незримой логике. Она механически зашла и села на заднее сиденье. Водитель даже не повернул головы.
Уткнувшись взглядом в пол, она заметила нечто странное: у её ног лежал билет с её именем и сегодняшней датой.
«Что за чёртовщина?» — мелькнуло у неё в голове. Она хотела спросить водителя, но вдруг резко замолчала, будто кто-то сжал её горло.
Автобус довёз её до нужной остановки неестественно быстро. Сойдя на пустынную улицу, Агния замерла перед входом в подвал. Три ступеньки вниз выглядели обычными, но внутри всё сжималось от страха.
«Я должна бежать. СЕЙЧАС ЖЕ. Но... почему я ускоряю шаг? Почему рука сама тянется к ручке? Чёрт, я даже не проверила, куда иду!»
Её мысли прервал скрип открывающейся двери.
На пороге стоял горбатый старик. Его глаза были разного цвета — левый молочно-белый, правый угольно-чёрный. Пальцы — неестественно длинные, с жёлтыми когтевидными ногтями. Когда он улыбнулся, Агнию пробрала дрожь.
— «Он ждёт», — проскрипел он, и голос его звучал как скрип ржавых качелей.
— «Кто он?» — выдохнула Агния.
Старик не ответил, лишь указал на чёрную дверь в глубине подвала.
«Это последний шанс повернуть назад. Но когда я вспоминаю, как Майя сегодня не узнала меня... Нет, назад пути нет.»
Она толкнула дверь.
Дверь захлопнулась за Агнией с глухим, неестественно гулким звуком, будто за ней навсегда закрыли вход в привычный мир. Воздух в помещении был густым, сладковато-медным, с примесью гнилостного душка - как от испорченного мёда, смешанного с медью. Комната оказалась пустой, если не считать нескольких ярких свечей и массивного дубового стола, чьи трещины извивались, образуя искажённые лица в немой агонии. Их рты застыли в беззвучных криках.
"Не тот адрес", - мелькнуло в голове у Агнии, когда она резко развернулась к выходу. Но дверь исчезла.
"Ошиблась адресом?" - прозвучал за её спиной голос, будто вторивший её мыслям. Низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой - казалось, его обладатель давно не пользовался им для человеческой речи.
Агния обернулась.
За дубовым столом сидел мужчина, хотя секунду назад его там не было.
Его волосы были чернее полночного неба, с синеватым отливом, будто в них отражались давно погасшие звёзды. Они лежали небрежно, словно их только что трепал ветер, хотя в комнате не чувствовалось ни малейшего движения воздуха.
Лицо - слишком совершенное, чтобы быть человеческим. Острые скулы, будто выточенные из кости, чуть полноватые губы с едва заметным розовым оттенком - словно кто-то провёл по ним окровавленным пальцем. Но больше всего поражали глаза.
Они горели.
В буквальном смысле - в них плавилось золото, как в тигле алхимика. Вертикальные зрачки сужались, следя за каждым её движением, а в глубине, за этой расплавленной металлической пеленой, мерцало нечто иное. Нечто огромное, древнее и ненасытное.
Он улыбнулся - и это было самое страшное. В улыбке не читалось ни тепла, ни насмешки. Лишь пустота, как у хищника, уже знающего, что добыча не уйдёт.
"Я не знаю, что я здесь делаю...", - прошептала Агния, чувствуя, как холодеют пальцы.
"Я сначала недооценил тебя. Почувствовав твоё отчаяние у больницы, решил, что ты будешь лёгкой добычей - той, кого можно соблазнить богатством или наслаждениями. К счастью, хоть и не сразу, я смог разглядеть твой... потенциал. В тебе есть нечто особенное."
"Ты пришла за спасением, - продолжил он. Его голос звучал мягко, почти ласково, но в нём звенела сталь. - Но знаешь ли ты, что такое спасение на самом деле?"
Агния молчала. Её взгляд приковал появившийся перед ней пергамент - тонкий, почти прозрачный, но тёплый на ощупь, как живая кожа.
"Подпиши, - произнёс мужчина, и его слова обвились вокруг её сознания, словно дым. - И девочка будет жить."
"Что это?" - спросила Агния.
"О, ты уже знаешь ответ. Ты поняла, что это не шутка с самого начала, вернее - почувствовала. Любопытно. Ты так отчаянно хочешь спасти её, что, несмотря на все внутренние предупреждения, всё равно пришла сюда. Всё из-за того, что не смогла спасти мать, да?"
Пальцы Агнии дрожали над пульсирующим пергаментом. В глазах стояли те же слёзы, что и в тот день, когда врачи развели руками, объявив, что её матери осталось две недели.
Незнакомец медленно провёл пальцем по краю стола, оставляя за собой дымящуюся борозду.
— Обычно я беру души сразу, — начал он, и его голос внезапно потерял демоническую многоголосость, став почти человеческим. — Но в твоём случае...не могу понять в чем дело, но мне стало интересно. — Он наклонился вперёд, и в золотистых глазах Агния увидела не адское пламя, а нечто иное. Скуку? Любопытство?
— Ты хочешь спасти сестру, как не смогла спасти мать. Благородно. Наивно. — Он щёлкнул пальцами, и в воздухе возникли цифры — 30, начавшие отсчёт секунд. — Предлагаю игру. Тридцать дней. Если устоишь перед моими соблазнами, искушениями... уговорами — сможешь отыграть свою душу обратно, а сестра выздоровеет.
Агния резко подняла глаза:
— А если... нет?
Его улыбка стала шире, но без тени злорадства — лишь с азартом игрока, нашедшего достойного соперника.
— Тогда я заберу то, что моё по праву, твою душу. Но зато сестра останется жить, я не нарушаю договоров. — Он сделал паузу, наблюдая, как эта мысль оседает в её сознании. — Но знаешь, что самое интересное? — Его пальцы коснулись её виска, и на мгновение Агния почувствовала... тепло? — За тысячелетия работы я понял: люди чаще всего сами отдают свои души. Добровольно. С восторгом.
Он откинулся назад, и его крылья (когда они успели появиться?!) расправились, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Ты думаешь, у тебя нет выбора? Ошибаешься. Выбор есть всегда. Можно уйти прямо сейчас, спасти себя и наблюдать за тем, как твоя сестра, твой единственный близкий человек умирает. Или... — он махнул рукой, и пергамент развернулся, обнажая новые строки, — попытать счастья. В конце концов, что такое тридцать дней против вечности?
Агния сжала кулаки. Перед глазами встал образ Майи — такой же бледной, как мать в последние дни.
— Я... — её голос дрогнул, но она выпрямилась, — я согласна.
Он щёлкнул пальцами, и на столе материализовалось перо — чёрное, с серебристыми прожилками. Когда Агния взяла его, остриё впилось в палец. Капля крови упала на пергамент, и буквы вспыхнули алым.
— Что...
— Твоя подпись, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло щёку. — Твой выбор.
Свечи погасли. Тьма сжала их, словно кулак, и Агния услышала шёпот — тысячи голосов, говорящих на забытых языках.
— Подпиши, — повторил незнакомец, и теперь его голос звучал внутри неё, как её собственные мысли.
Её рука двинулась сама. Перо коснулось пергамента — и комната взорвалась светом.
Когда зрение вернулось, он сидел перед ней, держа её запястье, на котором проявлялись две змеи, кусающие друг друга за хвост.
— Кто... кто же ты? — выдохнула Агния.
Незнакомец поднялся, и в этот момент его облик окончательно перестал быть человеческим. За спиной расправились огромные чёрные крылья, а в глазах вспыхнуло пламя всех адских кругов разом.
— Люцифер Морвэй. Повелитель... — он сделал театральную паузу, затем улыбнулся почти по-дружески, — ...этой маленькой игры.
Он щёлкнул пальцами, и мир вокруг поплыл. Последнее, что услышала Агния перед тем, как тьма поглотила сознание:
— Добро пожаловать в свой первый день, Агния. Постарайся продержаться...подольше.
Продолжение следует...