Ленин - великий Человек, основатель моей Родины - СССР. Сегодня заметки из книги Ленина (сам он её называет брошюрой) «Государство и революция». Любопытно, что книга написана в августе и сентябре 1917 года: 1) накануне Октябрьской Революции 1917 года; 2) в течение двух месяцев. Многие люди только читают такие объёмы текста по два месяца...
Основные мысли книги - про государство и его место в обществе на разных этапах развития, начиная современным Ленину буржуазным и заканчивая коммунистическим. Много цитат Маркса и Энгельса, это интересно. Этим приёмом, в числе прочего, Ленин раскрывает оппортунизм (практический отход от марксизма при поддержке на словах) ряда деятелей социалистического движения. Много цитат и самих этих оппортунистов, на страницах книги Ленин много дискутирует и полемизирует с ними.
Было интересно ознакомиться с видением Ленина на устройство государства после социалистической революции, сравнивать это видение с практическими действиями правительства Страны Советов, главой которого совсем скоро после написания рассматриваемой книги стал Владимир Ильич.
Далее конспект: цитаты, комментарии, размышления. При желании можно читать выборочно. Отдельной строкой в нём идёт номер страницы электронной версии книги, отдельным одним или несколькими абзацами - взятая в кавычки цитата (текст - обычный, без курсива), отдельным абзацем - мой комментарий (текст выделен наклонным курсивом). Отметки (символы) «/!!!» и «/!» в комментариях означают важность цитаты и комментария: чем больше восклицательных знаков, тем важнее заметка. Отметкой «/V» отмечены наиболее оригинальные мысли. Иногда встречаются отметки «/?», это возникшие по ходу чтения вопросы. В конце комментариев могут быть приведены ссылки на другие страницы книги, если комментируемый фрагмент с ними связан.
Это первая часть (из двух) конспекта, вторая по ссылке
***
5
«Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для «утешения» угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его. На такой «обработке» марксизма сходятся сейчас буржуазия и оппортунисты внутри рабочего движения».
6
«...самого распространенного сочинения Фр. Энгельса: «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которое в 1894 году вышло».
7
«Государство — говорит Энгельс, подводя итоги своему историческому анализу, — никоим образом не представляет из себя силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также «действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Гегель. Государство есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общества в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство» (стр. 177—178 шестого немецкого издания)».
+ стр. 8!, 13 (Ленин продолжает цитировать Энгельса).
8
«Бесчисленные резолюции и статьи политиков обеих этих партий насквозь пропитаны этой мещанской и филистерской теорией «примирения».
/Слово. Филистер (ударение на второй слог) - презрительное название человека с узкими взглядами, невежественного обывателя, которому свойственно лицемерное, ханжеское поведение.
8
«Что государство есть орган господства определенного класса, который не может быть примирен со своим антиподом (с противоположным ему классом), этого мелкобуржуазная демократия никогда не в состоянии понять. Отношение к государству — одно из самых наглядных проявлений того, что наши эсеры и меньшевики вовсе не социалисты (что мы, большевики, всегда доказывали), а мелкобуржуазные демократы с почти-социалистической фразеологией».
/! Как сказал Энгельс о государстве - это сила, стоящая над обществом, для удержания его в границах порядка. То есть это не общество, не народ (состоящий из разных классов). Чуть ранее в книге Ленин с отсылками к Марксу, а также в выделенном фрагменте показывает, что государство - это страж интересов определённого класса; на момент написания Лениным книги в России государство выражало и защищало интересы капиталистов. Поэтому Ленин без каких-либо националистических или патриотических сантиментов стремился разрушить такое государство. Но не общество, не народ. Потому что, как показано, государство не является народом. + стр. 7 (Энгельс о государстве). /Дополнение. В своём определении государства, приведённом на стр. 7, Энгельс также говорит, что государство отчуждено от общества. Полагаю, это значит, что вместе с отстаиванием интересов господствующего класса государство заботится и об удовлетворении своих собственных интересов за счёт угнетаемых классов. + стр. 9!, 12.
9
«...если государство есть продукт непримиримости классовых противоречий, если оно есть сила, стоящая над обществом и «все более и более отчуждающая себя от общества», то явно, что освобождение угнетенного класса невозможно не только без насильственной революции, но и без уничтожения того аппарата государственной власти, который господствующим классом создан и в котором это «отчуждение» воплощено. Этот вывод, теоретически ясный сам собою, Маркс сделал, как мы увидим ниже, с полнейшей определенностью на основании конкретно-исторического анализа задач революции. И именно этот вывод Каутский — мы покажем это подробно в дальнейшем изложении — …«забыл» и извратил».
/!!! /? По сути, это обоснование Лениным совершения социалистической революции. Как будто действительно всё так (и даже, может, действительно так), как написано в выделенном фрагменте. Логика есть. Но она исчезает, если рассматривать государство со свободными всеобщими выборами в органы власти. Во времена Ленина таковых не было, наверно, нигде в мире, поэтому Ленин видел способ смены государственной власти только через революцию. Но вот вопрос: а в сегодняшнем мире существуют свободные выборы в органы высшей государственной власти? Проводимые в странах Запада или в России выборы можно назвать свободными и всеобщими? Если только очень относительно. Потому что в ходе этих выборов политтехнологи манипулируют избирателями, кандидаты в случае победы не исполняют обещанного, а результаты фальсифицируются. + стр. 8!, 14 (Ленин о всеобщем избирательном праве как инструменте власти капиталистов + о подкупе капиталом чиновников)!, 73 (Энгельс о мирном переходе к социализму).
12
«...поворот к империализму — и в смысле полного господства трестов, и в смысле всевластия крупнейших банков, и в смысле грандиозной колониальной политики и прочее — только-только еще начинался во Франции, еще слабее в Северной Америке и в Германии».
12
«Энгельс умел еще в 1891 году указывать на «конкуренцию завоеваний», как на одну из важнейших отличительных черт внешней политики великих держав, а негодяи социал-шовинизма в 1914—1917 годах, когда именно эта конкуренция, обострившись во много раз, породила империалистскую войну, прикрывают защиту грабительских интересов «своей» буржуазии фразами о «защите отечества», об «обороне республики и революции» и т. под.!»
+ стр. 8!
13
«Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самых столкновениях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новью средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса»… Не только древнее и феодальное государства были органами эксплуатации рабов и крепостных, но и «современное представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом. В виде исключения встречаются однако периоды, когда борющиеся классы достигают такого равновесия сил, что государственная власть на время получает известную самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ними»…
Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, бонапартизм первой и второй империи во Франции, Бисмарк в Германии.
Таково — добавим от себя — правительство Керенского в республиканской России».
+ стр. 7.
14
«В демократической республике — продолжает Энгельс — «богатство пользуется своей властью косвенно, но зато тем вернее», именно, во-первых, посредством «прямого подкупа чиновников» (Америка), во-вторых, посредством «союза между правительством и биржей» (Франция и Америка).
В настоящее время империализм и господство банков «развили» оба эти способа отстаивать и проводить в жизнь всевластие богатства в каких угодно демократических республиках до необыкновенного искусства. Если, например, в первые же месяцы демократической республики в России, можно сказать в медовый месяц бракосочетания «социалистов» эсеров и меньшевиков с буржуазией в коалиционном правительстве г. Пальчинский саботировал все меры обуздания капиталистов и их мародерства, их грабежа казны на военных поставках, если затем ушедший из министерства г. Пальчинский (замененный, конечно, другим совершенно таким же Пальчинским) «награжден» капиталистами местечком с жалованьем в 120 000 рублей в год, — то что это такое? прямой подкуп или непрямой? союз правительства с синдикатами или «только» дружественные отношения? Какую роль играют Черновы и Церетели, Авксентьевы и Скобелевы? — «Прямые» ли они союзники миллионеров-казнокрадов или только косвенные?
Всевластие «богатства» потому вернее при демократической республике, что оно не зависит от плохой политической оболочки капитализма. Демократическая республика есть наилучшая возможная политическая оболочка капитализма и потому капитал, овладев (через Пальчинских, Черновых, Церетели и К°) этой наилучшей оболочкой, обосновывает свою власть настолько надежно, настолько верно, что никакая смена ни лиц, ни учреждений, ни партий в буржуазно-демократической республике не колеблет этой власти.
Надо отметить еще, что Энгельс с полнейшей определенностью называет всеобщее избирательное право орудием господства буржуазии».
/! + стр. 9 (обоснование Лениным совершения социалистической революции в капиталистических странах)!, 22 (Ленин о невозможности прихода к власти пролетариата мирным путём)!, 26 (немного информации в развитие темы, почему Ленин считал невозможным переход к социализму через выборы)!
15
«Мелкобуржуазные демократы, вроде наших эсеров и меньшевиков, а также их родные братья, все социал-шовинисты и оппортунисты Западной Европы, ждут именно «большего» от всеобщего избирательного права. Они разделяют сами и внушают народу ту ложную мысль, будто всеобщее избирательное право «в теперешнем государстве» способно действительно выявить волю большинства трудящихся и закрепить проведение ее в жизнь».
16
«Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором».
/??? /! Что Энгельс имеет в виду под свободной и равной ассоциацией производителей? Как она устроена, по Энгельсу?
18
«Так обкарнать марксизм значит свести его к оппортунизму…»
18
«Энгельс говорит об «уничтожении» пролетарской революцией государства буржуазии, тогда как слова об отмирании относятся к остаткам пролетарской государственности после социалистической революции. Буржуазное государство не «отмирает», по Энгельсу, а уничтожается пролетариатом в революции. Отмирает после этой революции пролетарское государство или полугосударство».
20
«Всякое государство есть «особая сила для подавления» угнетенного класса. Поэтому всякое государство не — свободно и не — народно».
21
«...рассуждение Энгельса:
…«Что насилие играет также в истории другую роль» (кроме свершителя зла), «именно революционную роль, что оно, по словам Маркса, является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым, что насилие является тем орудием, посредством которого общественное движение пролагает себе дорогу и ломает окаменевшие, омертвевшие политические формы, — обо всем этом ни слова у г-на Дюринга. Лишь со вздохами и стонами допускает он возможность того, что для ниспровержения эксплуататорского хозяйничанья понадобится, может быть, насилие — к сожалению, изволите видеть! ибо всякое применение насилия деморализует, дескать, того, кто его применяет. И это говорится, несмотря на тот высокий нравственный и идейный подъем, который бывал следствием всякой победоносной революции!»
Панегирик Энгельса насильственной революции, как охарактеризовал это Ленин (следует из этой части книги).
22
«...учение Маркса и Энгельса о неизбежности насильственной революции относится к буржуазному государству. Оно смениться государством пролетарским (диктатурой пролетариата) не может путем «отмирания», а может, по общему правилу, лишь насильственной революцией».
/??? /! По логике и в теории буржуазное государство может смениться пролетарским путём победы на выборах в органы власти государства пролетарских представителей. Но Ленин не допускает такой возможности, о чём в данной книге упоминалось, но поверхностно. То есть тема - почему Ленин считал невозможной смену общественной формации с буржуазной на пролетарскую через всеобщие выборы - не раскрыта. На стр. 14 Ленин со ссылкой на Энгельса поверхностно говорит, что капиталисты подкупают чиновников, а значит, можно полагать, и избранных политиков. + стр. 14 (Ленин о всеобщем избирательном праве как инструменте власти капиталистов + о подкупе капиталом чиновников)! /Дополнение. /? А может, Ленин полагал, что на всеобщих свободных выборах коммунистическим партиям просто не светит победа, и поэтому невозможен их приход к власти мирным путём? Логика в такой точке зрения есть уже потому, что коммунистическая партия - партия рабочих, а рабочие практически в любом обществе не являются большинством.
22
«...вспомним критику Готской программы 1875 года, почти 30 лет спустя, где Маркс беспощадно бичует оппортунизм этой программы[2])».
/Книга. Есть отдельная книга или брошюра «Критика Готской программы», как помню. Интересно почитать.
23
«Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции. Уничтожение пролетарского государства, т. е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе, как путем «отмирания».
/? Что значит «уничтожение всякого государства»?..
24
«...изложение, которое дано в написанном Марксом и Энгельсом несколько месяцев спустя, — именно, в ноябре 1847 года, — «Коммунистическом Манифесте»:
…»Описывая наиболее общие фазы развития пролетариата, мы прослеживали более или менее прикрытую гражданскую войну внутри существующего общества вплоть до того пункта, когда она превращается в открытую революцию, и пролетариат основывает свое господство посредством насильственного ниспровержения буржуазии»…
…»Мы видели уже выше, что первым шагом в рабочей революции является превращение» (буквально: повышение) «пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии».
«Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы постепенно вырвать у буржуазии весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. организованного, как господствующий класс, пролетариата, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил» (стр. 31 и 37 по 7-му нем. изд. 1906 года).
Здесь мы видим формулировку одной из самых замечательных и важнейших идей марксизма в вопросе о государстве, именно идеи «диктатуры пролетариата» (как стали говорить Маркс и Энгельс после Парижской Коммуны), а затем в высшей степени интересное определение государства, принадлежащее тоже к числу «забытых слов» марксизма. «Государство, то есть организованный в господствующий класс пролетариат».
Это определение государства не только никогда не разъяснялось в господствующей пропагандистской и агитационной литературе официальных социал-демократических партий. Мало того. Оно было именно забыто, так как оно совершенно непримиримо с реформизмом, оно бьет в лицо обычным оппортунистическим предрассудкам и мещанским иллюзиям насчет «мирного развития демократии».
Пролетариату нужно государство — это повторяют все оппортунисты, социал-шовинисты и каутскианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и «забывая» добавить, что, во-первых, по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т. е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать. А, во-вторых, трудящимся нужно «государство», «то есть организованный в господствующий класс пролетариат».
Государство есть особая организация силы, есть организация насилия для подавления какого-либо класса. Какой же класс надо подавлять пролетариату? Конечно, только эксплуататорский класс, т. е. буржуазию. Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров, а руководить этим подавлением, провести его в жизнь в состоянии только пролетариат, как единственный до конца революционный класс, единственный класс, способный объединить всех трудящихся и эксплуатируемых в борьбе против буржуазии, в полном смещении ее.
Эксплуататорским классам нужно политическое господство в интересах поддержания эксплуатации, т. е. в корыстных интересах ничтожного меньшинства, против громаднейшего большинства народа. Эксплуатируемым классам нужно политическое господство в интересах полного уничтожения всякой эксплуатации, т. е. в интересах громаднейшего большинства народа, против ничтожного меньшинства современных рабовладельцев, т. е. помещиков и капиталистов».
/!!! /V Я тоже обратил внимание на оригинальное определение государства, данное Марксом и Энгельсом в «Манифесте...»: это организованный как господствующий класс пролетариат. В выделенном фрагменте хорошо показано, что Маркс и Энгельс (в 1848 году, в «Манифесте...») видели смену капитализма социализмом-коммунизмом через пролетарскую революцию и через сильное централизованное государство (в качестве промежуточного этапа), правящий класс в котором - пролетариат. Видно также, что Маркс и Энгельс призывают к полной национализации, то есть полному огосударствлению всех средств производства после пролетарской революции. Правда, как я уже отметил в начале комментария, Маркс и Энгельс отождествили понятие государства в выделенном фрагменте с понятием «организованный пролетариат» - значит, получается, классики марксизма имели в виду передачу всех средств производства пролетариату. Но сказано всё это так туманно, неконкретно и обтекаемо, что совершенно не понятно, каким образом и по каким критериям средства производства должны попасть в собственность или владение пролетариата и, вообще, возможно ли это: любые средства производства - сразу всему пролетариату. Опыт СССР показал, что подобное плохо поддаётся (если вообще поддаётся) реализации. И беда марксизма в том, что в нём много подобных белых пятен, то есть нет конкретики и критериев там, где они нужны для представления, что же будет означать реализация марксизма на практике. + стр. 43 (опыт Парижской комунны: власть большинства над меньшинством в обществе)!
24
«...политическая власть есть официальное выражение противоположности классов внутри буржуазного общества».
26
«Свержение господства буржуазии возможно только со стороны пролетариата, как особого класса, экономические условия существования которого подготовляют его к такому свержению, дают ему возможность и силу совершить его. В то время как буржуазия раздробляет, распыляет крестьянство и все мелкобуржуазные слои, она сплачивает, объединяет, организует пролетариат. Только пролетариат, — в силу экономической роли его в крупном производстве, — способен быть вождем всех трудящихся и эксплуатируемых масс, которые буржуазия эксплуатирует, гнетет, давит часто не меньше, а сильнее, чем пролетариев, но которые не способны к самостоятельной борьбе за свое освобождение».
26
«Мелкобуржуазные демократы, эти якобы социалисты, заменявшие классовую борьбу мечтаниями о соглашении классов, представляли себе и социалистическое преобразование мечтательным образом, не в виде свержения господства эксплуататорского класса, а в виде мирного подчинения меньшинства понявшему свои задачи большинству. Эта мелкобуржуазная утопия, неразрывно связанная с признанием надклассового государства, приводила на практике к предательству интересов трудящихся классов, как это и показала, напр., история французских революций 1848 и 1871 годов, как это показал опыт «социалистического» участия в буржуазных министерствах в Англии, во Франции, в Италии и других странах в конце XIX и в начале XX века.
Маркс всю свою жизнь боролся с этим мелкобуржуазным социализмом, ныне возрожденным в России партиями эсеров и меньшевиков».
/! Это к вопросу о том, почему, по мнению Ленина, эволюционный переход к социализму через выборы невозможен, даже, полагаю, если допустить, что на выборах победят представители социалистической партии. + стр. 14!
27
«Свержение буржуазии осуществимо лишь превращением пролетариата в господствующий класс, способный подавить неизбежное, отчаянное, сопротивление буржуазии и организовать для нового уклада хозяйства все трудящиеся и эксплуатируемые массы».
Чем Ленин и занялся совсем скоро после написания этих строк, то есть после Октябрьской революции.
27
«Воспитывая рабочую партию, марксизм воспитывает авангард пролетариата, способный взять власть и вести весь народ к социализму, направлять и организовывать новый строй, быть учителем, руководителем, вождем всех трудящихся и эксплуатируемых в деле устройства своей общественной жизни без буржуазии и против буржуазии. Наоборот, господствующий ныне оппортунизм воспитывает из рабочей партии отрывающихся от массы представителей лучше оплачиваемых рабочих, «устраивающихся» сносно при капитализме, продающих за чечевичную похлебку свое право первородства, т. е. отказывающихся от роли революционных вождей народа против буржуазии».
29
«...все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать.
Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве».
30
«В «Коммунистическом Манифесте» подведены общие итоги истории, заставляющие видеть в государстве орган классового господства и приводящее к необходимому заключению, что пролетариат не может свергнуть буржуазии, не завоевав сначала политической власти, не получив политического господства, не превратив государства в «организованный, как господствующий класс, пролетариат», и что это пролетарское государство сейчас же после его победы начнет отмирать, ибо в обществе без классовых противоречий государство не нужно и невозможно».
30
«Верный своей философии диалектического материализма, Маркс».
32
«...идет развитие, усовершенствование, укрепление этого чиновничьего и военного аппарата. В частности, именно мелкая буржуазия привлекается на сторону крупной и подчиняется ей в значительной степени посредством этого аппарата, дающего верхним слоям крестьянства, мелких ремесленников, торговцев и проч. сравнительно удобные, спокойные и почетные местечки, ставящие обладателей их над народом».
35
«Всемирная история подводит теперь, несомненно, в несравненно более широком масштабе, чем в 1852 году, к «концентрации всех сил» пролетарской революции на «разрушении» государственной машины.
Чем заменит ее пролетариат, об этом поучительнейший материал дала Парижская Коммуна».
35
«В 1907 году Меринг опубликовал в журнале «Neue Zeit»[4] (XXV, 2, 164) выдержки из письма Маркса к Вейдемейеру от 5 марта 1852 г. В этом письме содержится, между прочим, следующее замечательное рассуждение:
«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего:
1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства (historische Entwicklungsphasen der Produktion),
2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата,
3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»…
В этих словах Марксу удалось выразить с поразительной рельефностью, во-первых, главное и коренное отличие его учения от учения передовых и наиболее глубоких мыслителей буржуазии, а во-вторых, суть его учения о государстве.
Главное в учении Маркса есть классовая борьба. Так говорят и пишут очень часто. Но это неверно. И из этой неверности сплошь да рядом получается оппортунистическое искажение марксизма, подделка его в духе приемлемости для буржуазии. Ибо учение о классовой борьбе не Марксом, а буржуазией до Маркса создано и для буржуазии, вообще говоря, приемлемо. Кто признает только борьбу классов, тот еще не марксист, тот может оказаться еще невыходящим из рамок буржуазного мышления и буржуазной политики. Ограничивать марксизм учением о борьбе классов — значит урезывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что приемлемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма. И неудивительно, что когда история Европы подвела рабочий класс практически к данному вопросу, то не только все оппортунисты и реформисты, но и все «каутскианцы» (колеблющиеся между реформизмом и марксизмом люди) оказались жалкими филистерами и мелкобуржуазными демократами, отрицающими диктатуру пролетариата. Брошюра Каутского «Диктатура пролетариата», вышедшая в августе 1918 г., т. е. много спустя после первого издания настоящей книжки, есть образец мещанского искажения марксизма и подлого отречения от него на деле, при лицемерном признании его на словах (см. мою брошюру: «Пролетарская революция и ренегат Каутский», Петроград и Москва 1918 г.).
Современный оппортунизм в лице его главного представителя, бывшего марксиста К. Каутского, подпадает целиком под приведенную характеристику буржуазной позиции у Маркса, ибо этот оппортунизм ограничивает область признания классовой борьбы областью буржуазных отношений. (А внутри этой области, в рамках ее ни один образованный либерал не откажется «принципиально» признать классовую борьбу!) Оппортунизм не доводит признания классовой борьбы как раз до самого главного, до периода перехода от капитализма к коммунизму, до периода свержения буржуазии и полного уничтожения ее. В действительности этот период неминуемо является периодом невиданно ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых форм ее, а следовательно, и государство этого периода неизбежно должно быть государством по-новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии).
Далее. Сущность учения Маркса о государстве усвоена только тем, кто понял, что диктатура одного класса является необходимой не только для всякого классового общества вообще, не только для пролетариата, свергнувшего буржуазию, но и для целого исторического периода, отделяющего капитализм от «общества без классов», от коммунизма. Формы буржуазных государств чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти государства являются так или иначе, но в последнем счете обязательно диктатурой буржуазии. Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата».
/! Ленин говорит, что оппортунисты не допускают и мысли о том, что на смену капитализму придёт диктатура пролетариата. И этим они, пишет Ленин, отличаются от марксистов. Далее Ленин здесь, в выделенном фрагменте, говорит, что после социалистической революции и установления диктатуры пролетариата обострится классовая борьба: «...является периодом невиданно ожесточённой класовой борьбы» (это о периоде между капитализмом и коммунизмом). Кстати! В этом фрагменте дано любопытное определение коммунизма - это общество без классов.
36
«...(см. мою брошюру: «Пролетарская революция и ренегат Каутский», Петроград и Москва 1918 г.)».
/Книга.
38
«Маркс, однако, не только восторгался героизмом «штурмовавших небо», по его выражению, коммунаров. В массовом революционном движении, хотя оно и не достигло цели, он видел громадной важности исторический опыт, известный шаг вперед всемирной пролетарской революции, практический шаг, более важный, чем сотни программ и рассуждений. Анализировать этот опыт, извлечь из него уроки тактики, пересмотреть на основании его свою теорию — вот как поставил свою задачу Маркс».
Один из элементов научного подхода - корректировать теорию с учётом практики.
38
«...когда в марте 1871-го года рабочим навязали решительный бой и они его приняли, когда восстание стало фактом, Маркс с величайшим восторгом приветствовал пролетарскую революцию, несмотря на плохие предзнаменования. Маркс не уперся на педантском осуждении «несвоевременного» движения, как печально-знаменитый русский ренегат марксизма Плеханов, в ноябре 1905 года писавший в духе поощрения борьбы рабочих и крестьян, а после декабря 1905 года по-либеральному кричавший: «не надо было браться за оружие».
39
«В этих словах: «сломать бюрократически-военную государственную машину» заключается, кратко выраженный, главный урок марксизма по вопросу о задачах пролетариата в революции по отношению к государству».
40
«...в 1871-ом году, когда Англия была еще образцом страны чисто-капиталистической, но без военщины и в значительной степени без бюрократии».
41
«В Европе 1871-го года на континенте ни в одной стране пролетариат не составлял большинства народа. «Народная» революция, втягивающая в движение действительно большинство, могла быть таковою, лишь охватывая и пролетариат и крестьянство. Оба класса и составляли тогда «народ». Оба класса объединены тем, что «бюрократически-военная государственная машина» гнетет, давит, эксплуатирует их. Разбить эту машину, сломать ее — таков действительный интерес «народа», большинства его, рабочих и большинства крестьян, таково «предварительное условие» свободного союза беднейших крестьян с пролетариями, а без такого союза непрочна демократия и невозможно социалистическое преобразование».
/! И никогда вплоть до наших дней (17.03.2025), полагаю, ни в одной стране мира пролетариат (рабочие) не был большинством населения. А поэтому коммунистической партии проблематично одерживать победы на всеобщих относительно свободных выборах. (За коммунистов голосуют, условно говоря, рабочие, а их всегда меньшинство.) И если всё так, то для побед на выборах коммунистам надо объединяться с другими партиями, классами; в описанном Лениным примере в выделенном фрагменте это крестьяне.
43
«Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным округам Парижа городских гласных. Они были ответственны и в любое время сменяемы. Большинство их состояло, само собою разумеется, из рабочих или признанных представителей рабочего класса»…
…»Полиция, до сих пор бывшая орудием государственного правительства, была немедленно лишена всех своих политических функций и превращена в ответственный орган Коммуны, сменяемый в любое время… То же самое — чиновники всех остальных отраслей управления… Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими чинами… По устранении постоянного войска и полиции, этих орудий материальной власти старого правительства, Коммуна немедленно взялась за то, чтобы сломать орудие духовного угнетения, силу попов… Судейские чины потеряли свою кажущуюся независимость… они должны были впредь избираться открыто, быть ответственными и сменяемыми»…
Итак, разбитую государственную машину Коммуна заменила как будто бы «только» более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это «только» означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принципиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев «превращения количества в качество»: демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства (= особая сила для подавления определенного класса) в нечто такое, что уже не есть собственно государство.
Подавлять буржуазию и ее сопротивление все еще необходимо. Для Коммуны это было особенно необходимо, и одна из причин ее поражения состоит в том, что она недостаточно решительно это делала. Но подавляющим органом является здесь уже большинство населения, а не меньшинство, как бывало всегда и при рабстве, и при крепостничестве, и при наемном рабстве. А раз большинство народа само подавляет своих угнетателей, то «особой силы» для подавления уже не нужно! В этом смысле государство начинает отмирать. Вместо особых учреждений привилегированного меньшинства (привилегированное чиновничество, начальство постоянной армии), само большинство может непосредственно выполнять это, а чем более всенародным становится самое выполнение функций государственной власти, тем меньше становится надобности в этой власти».
/! + стр. 24 (про подавление меньшинством большинства в обществе)!
45
«...перелом — от демократии буржуазной к демократии пролетарской, от демократии угнетательской к демократии угнетенных классов, от государства, как «особой силы» для подавления определенного класса, к подавлению угнетателей всеобщей силой большинства народа, рабочих и крестьян».
/? /! /V Буржуазная демократия vs пролетарская (социалистическая) демократия. Однако всеобщее избирательное право с тайным голосованием и выборами на альтернативной основе (когда много кандидатов) были и есть только при буржуазной демократии. В СССР, например, не было этого. О чём это говорит? Не такая уж демократичная была социалистическая демократия и недемократичная - буржуазная демократия, как это представляет на страницах данной книги Ленин. В начале книги Ленин поверхностно упомянул, что считает всеобщие выборы в буржуазных странах липовыми, так как избирателей подкупают, победивших кандидатов тоже подкупают... Но даже с учётом этого политическая система стран буржуазной демократии, очевидно, свободнее, чем была в странах социалистической демократии типа СССР. Но можно ли сказать то же о демократии? В капиталистических странах её больше или в социалистических типа СССР? Ответ: смотря что считать демократией. Если - не способ выборов, а осуществлении власти государством в интересах народа, то СССР был демократичнее. + стр. 14 (о подкупе капиталом чиновников)!
46
«Капиталистическая культура создала крупное производство, фабрики, железные дороги, почту, телефоны и пр., а на этой базе громадное большинство функций старой «государственной власти» так упростилось и может быть сведено к таким простейшим операциям регистрации, записи, проверки, что эти функции станут вполне доступны всем грамотным людям, что эти функции вполне можно будет выполнять за обычную «заработную плату рабочего», что можно (и должно) отнять у этих функций всякую тень чего-либо привилегированного, «начальственного».
Полная выборность, сменяемость в любое время всех без изъятия должностных лиц, сведение их жалованья к обычной «заработной плате рабочего», эти простые и «само собою понятные» демократические мероприятия, объединяя вполне интересы рабочих и большинства крестьян, служат в то же время мостиком, ведущим от капитализма к социализму. Эти мероприятия касаются государственного, чисто-политического переустройства общества, но они получают, разумеется, весь свой смысл и значение лишь в связи с осуществляемой или подготовляемой «экспроприацией экспроприаторов», т. е. переходом капиталистической частной собственности на средства производства в общественную собственность».
/?? /! Что Ленин имеет здесь в виду под «полной выборностью»? На альтернативной основе или безальтернативной? И по каким правилам-алгоритму? Про сменяемость в любое время и про приравнивание зарплат чиновников к зарплатам рабочих понятно. Но в СССР эти инициативы не прижились, хотя в первые годы Советской власти, знаю, механизм сменяемости должностных лиц (отзыва избранных в Советы депутатов) какое-то время действовал.
47
«Коммуна — писал Маркс — должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы»…
…»Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть лет решать, какой член господствующего класса должен представлять и подавлять (ver- und zertreten) народ в парламенте, вместо этого всеобщее избирательное право должно было служить народу, организованному в коммуны, для того, чтобы подыскивать для своего предприятия рабочих, надсмотрщиков, бухгалтеров, как индивидуальное избирательное право служит для этой цели всякому другому работодателю».
Эта замечательная критика парламентаризма, данная в 1871-ом году, тоже принадлежит теперь, благодаря господству социал-шовинизма и оппортунизма, к числу «забытых слов» марксизма».
/? Что имеет в виду Маркс о применении всеобщего избирательного права в коммунах? Что в них всеобщим голосованием выбираются рабочие, надсмотрщики, бухгалтера?.. Что-то не понятно. + стр. 51, 51 (представления Ленина о социалистическом обществе на первых этапах после его рождения)!
47
«Коммуна — писал Маркс — сделала правдой лозунг всех буржуазных революций, дешевое правительство, уничтожив две самые крупные статьи расходов, армию и чиновничество».
Из крестьянства, как и из других слоев мелкой буржуазии, лишь ничтожное меньшинство «поднимается вверх», «выходит в люди» в буржуазном смысле, т. е. превращается либо в зажиточных людей, в буржуа, либо в обеспеченных и привилегированных чиновников. Громадное большинство крестьянства во всякой капиталистической стране, где только есть крестьянство (а таких капиталистических стран большинство), угнетено правительством и жаждет свержения его, жаждет «дешевого» правительства. Осуществить это может только пролетариат и, осуществляя это, он делает вместе с тем шаг к социалистическому переустройству государства».
48
«Опять и опять приходится сказать: уроки Маркса, основанные на изучении Коммуны, настолько забыты, что современному «социал-демократу» (читай: современному предателю социализма) прямо-таки непонятна иная критика парламентаризма, кроме анархической или реакционной».
Метко сказано: социал-демократы - предатели социализма. Это ведь относится и к сегодняшнему времени (17.03.2025): в капиталистических странах у власти полно социал-демократов, которые максимум на словах что-то топят за социализм, а на деле благодетельствуют капиталу; пример - нынешний канцлер ФРГ Шольц и его правящая социал-демократическая партия Германии.
48
«Маркс умел беспощадно рвать с анархизмом за неумение использовать даже «хлев» буржуазного парламентаризма, особенно когда заведомо нет налицо революционной ситуации, — но в то же время он умел и давать действительно революционно-пролетарскую критику парламентаризма».
Ленин говорит про то, что когда в стране нет революционной ситуации и население лояльно государству, то надо использовать политические институты буржуазной демократии - такие, как парламент, избирательное право, - для коммунистического влияния или попыток влияния на политику. А когда народный гнев закипает и когда есть революционная ситуация, её признаки, тогда более уместна революционная борьба.
49
«Выход из парламентаризма, конечно, не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в «работающие» учреждения. «Коммуна должна была быть не парламентским учреждением, а работающим, в одно и то же время законодательствующим и исполняющим законы».
«Не парламентское, а работающее» учреждение, это сказано не в бровь, а в глаз современным парламентариям и парламентским «комнатным собачкам» социал-демократии! Посмотрите на любую парламентскую страну, от Америки до Швейцарии, от Франции до Англии, Норвегии и проч.: настоящую «государственную» работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью надувать «простонародье». Это до такой степени верно, что даже в русской республике, буржуазно-демократической республике, раньше чем она успела создать настоящий парламент, сказались уже тотчас все эти грехи парламентаризма».
Часто это актуально и для наших дней (17.03.2025): парламентарии - безответственные болтуны, штампующие отчасти глупые, отчасти антинародные законы, спускаемые порой какими-нибудь закулисными фигурами: олигархами, представителями капитала, администрацией президента... Эти депутаты ни за что не отвечают и никак не контролируют исполнение принятых законов. + стр. 50.
49
«В правительстве идет перманентный кадриль, с одной стороны, чтобы по очереди сажать «к пирогу» доходных и почетных местечек побольше эсеров и меньшевиков, с другой стороны, чтобы «занять внимание» народа».
/Слово. Кадриль - бальный парный танец.
50
«Продажный и прогнивший парламентаризм буржуазного общества Коммуна заменяет учреждениями, в коих свобода суждения и обсуждения не вырождается в обман, ибо парламентарии должны сами работать, сами исполнять свои законы, сами проверять то, что получается в жизни, сами отвечать непосредственно перед своими избирателями. Представительные учреждения остаются, но парламентаризма, как особой системы, как разделения-труда законодательного и исполнительного, как привилегированного положения для депутатов, здесь нет. Без представительных учреждений мы не можем себе представить демократии, даже и пролетарской демократии, без парламентаризма можем и должны, если критика буржуазного общества для нас не пустые слова, если стремление свергнуть господство буржуазии есть наше серьезное и искреннее стремление, а не «избирательная» фраза для уловления голосов рабочих, как у меньшевиков и эсеров, как у Шейдеманов и Легинов, Самба и Вандервельдов».
+ стр. 49.
51
«Мы не утописты. Мы не «мечтатели» о том, как бы сразу обойтись без всякого управления, без всякого подчинения; эти анархистские мечты, основанные на непонимании задач диктатуры пролетариата, в корне чужды марксизму и на деле служат лишь оттягиванию социалистической революции до тех пор, пока люди будут иными. Нет, мы хотим социалистической революции с такими людьми, как теперь, которые без подчинения, без контроля, без «надсмотрщиков и бухгалтеров» не обойдутся.
Но подчиняться надо вооруженному авангарду всех эксплуатируемых и трудящихся — пролетариату. Специфическое «начальствование» государственных чиновников можно и должно тотчас же, с сегодня на завтра, начать заменять простыми функциями «надсмотрщиков и бухгалтеров», функциями, которые уже теперь вполне доступны уровню развития горожан вообще и вполне выполнимы за «заработную плату рабочего».
Организуем крупное производство, исходя из того, что уже создано капитализмом, сами мы, рабочие, опираясь на свой рабочий опыт, создавая строжайшую, железную дисциплину, поддерживаемую государственной властью вооруженных рабочих, сведем государственных чиновников на роль простых исполнителей наших поручений, ответственных, сменяемых, скромно оплачиваемых «надсмотрщиков и бухгалтеров» (конечно, с техниками всех сортов, видов и степеней) — вот наша, пролетарская задача, вот с чего можно и должно начать при совершении пролетарской революции. Такое начало, на базе крупного производства, само собою ведет к постепенному «отмиранию» всякого чиновничества, к постепенному созданию такого порядка, — порядка без кавычек, порядка, не похожего на наемное рабство, — такого порядка, когда все более упрощающиеся функции надсмотра и отчетности будут выполняться всеми по очереди, будут затем становиться привычкой и, наконец, отпадут, как особые функции особого слоя людей…
Один остроумный немецкий социал-демократ семидесятых годов прошлого века назвал почту образцом социалистического хозяйства. Это очень верно. Теперь почта есть хозяйство, организованное по типу государственно-капиталистической монополии. Империализм постепенно превращает все тресты в организации подобного типа. Над «простыми» трудящимися, которые завалены работой и голодают, здесь стоит та же буржуазная бюрократия. Но механизм общественного хозяйничанья здесь уже готов. Свергнуть капиталистов, разбить железной рукой вооруженных рабочих сопротивление этих эксплуататоров, сломать бюрократическую машину современного государства — и перед нами освобожденный от «паразита» высоко технически оборудованный механизм, который вполне могут пустить в ход сами объединенные рабочие, нанимая техников, надсмотрщиков, бухгалтеров, оплачивая работу всех их, как и всех вообще «государственных» чиновников, заработной платой рабочего. Вот задача конкретная, практическая, осуществимая тотчас по отношению ко всем трестам, избавляющая трудящихся от эксплуатации, учитывающая опыт, практически уже начатый (особенно в области государственного строительства) Коммуной.
Все народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы техники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье не выше «заработной платы рабочего», под контролем и руководством вооруженного пролетариата — вот наша ближайшая цель. Вот какое государство, вот на какой экономической основе, нам необходимо. Вот что даст уничтожение парламентаризма и сохранение представительных учреждений, вот что избавит трудящиеся классы от проституирования этих учреждений буржуазией».
/!!! Представление Ленина накануне Великой Октябрьской революции 1917 года, как будет выглядеть социалистическое государство, социализм, социалистическое общество в первое время после своего рождения. + стр. 47.
51
«Крайне поучительно, что, говоря о функциях того чиновничества, которое нужно и Коммуне, и пролетарской демократии, Маркс берет для сравнения служащих «всякого другого работодателя», т. е. обычное капиталистическое предприятие с «рабочими, надсмотрщиками и бухгалтерами».
+ стр. 47.
51
«Об уничтожении чиновничества сразу, повсюду, до конца не может быть речи. Это — утопия. Но разбить сразу старую чиновничью машину и тотчас же начать строить новую, позволяющую постепенно сводить на-нет всякое чиновничество, это не утопия, это — опыт Коммуны, это прямая, очередная задача революционного пролетариата».
/! Подмечаю, что эта мысль Ленина в той или иной форме повторяется в книге многократно. И вот что любопытно. Преемник и ученик Ленина Сталин на деле эту мысль Ленина из выделенного фрагмента воплотил с точностью наоборот: при Сталине пышным цветом расцвела советская бюрократия. За что, в частности, Сталина сильно критиковал Троцкий, ссылаясь как раз, очевидно, на Ленина. А, например, известный югославский коммунист Милан Джилас называл сталинскую бюрократию господствующим классом (как помню). В оправдание Сталина можно сказать, что Ленин, рассуждая о бюрократии в социалистическом государстве, теоретизировал, а Сталин действовал с учётом складывающейся практики, учитывал эту практику, что есть один из критериев научного подхода в любом деле: корректировка теории с опорой на практику, в зависимости от неё.
53
«В том коротком очерке национальной организации, который Коммуна не имела времени разработать дальше, говорится вполне определенно, что Коммуна должна была… стать политической формой даже самой маленькой деревни»…
От коммун выбиралась бы и «национальная делегация» в Париже.
…«Немногие, но очень важные функции, которые остались бы тогда еще за центральным правительством, не должны были быть отменены, — такое утверждение было сознательным подлогом, — а должны были быть переданы коммунальным, т. е. строго ответственным, чиновникам»…
…«Единство нации подлежало не уничтожению, а напротив, организации посредством коммунального устройства. Единство нации должно было стать действительностью посредством уничтожения той государственной власти, которая выдавала себя за воплощение этого единства, но хотела быть независимой от нации, над нею стоящей. На деле эта государственная власть была лишь паразитическим наростом на теле нации»…»
/!!! В этой приведённой Лениным цитате Маркс говорит, что политическую форму социалистического государства видит в коммунах: вся страна разбивается на коммуны, от каждой из которых выбирается представитель в национальное собрание, как я понял прочитанное. Это похоже на видение Юрия Мухиным устройства коммунистического государства, описанное им в книге «Командировка в государство Солнца». Вместо коммун у Ю. Мухина общины, внутри которых все законы принимаются всеми взрослыми членами общины. Каждая община живёт по своим законам. Объединяет общины центральное правительство, отвечающее за стратегические и глобальные вопросы: армия и др. + стр. 55, 56 (при этом Маркс - централист)!
55
«...образование национального собрания из делегатов от провинциальных или областных собраний, которые, в свою очередь, составлялись бы из делегатов от коммун…»
+ стр. 53!
55
«Маркс говорит здесь вовсе не о федерализме в противовес централизму, а о разбитии старой, буржуазной, во всех буржуазных странах существующей государственной машины».
+ стр. 53!
56
«Маркс централист. И в приведенных его рассуждениях нет никакого отступления от централизма. Только люди, полные мещанской «суеверной веры» в государство, могут принимать уничтожение буржуазной машины за уничтожение централизма!
Ну, а если пролетариат и беднейшее крестьянство возьмут в руки государственную власть, организуются вполне свободно по коммунам и объединят действие всех коммун в ударах капиталу, в разрушении сопротивления капиталистов, в передаче частной собственности на железные дороги, фабрики, землю и прочее всей нации, всему обществу, разве это не будет централизм? разве это не будет самый последовательный демократический централизм? и притом пролетарский централизм?
Бернштейну просто не может придти в голову, что возможен добровольный централизм, добровольное объединение коммун в нацию, добровольное слияние пролетарских коммун в деле разрушения буржуазного господства и буржуазной государственной машины. Бернштейну, как всякому филистеру, централизм рисуется, как нечто только сверху, только чиновничеством и военщиной могущее быть навязанным и сохраненным».
/! + стр. 53!
58
«Разнообразие истолкований, которые вызвала Коммуна, и разнообразие интересов, нашедших в ней свое выражение, доказывают, что она была в высшей степени гибкой политической формой, между тем как все прежние формы правительства были, по существу своему, угнетательскими. Ее настоящей тайной было вот что: она была, по сути дела, правительством рабочего класса, результатом борьбы производительного класса против класса присваивающего, она была открытой, наконец, политической формой, при которой могло совершиться экономическое освобождение труда»…»
/! Понравилось: «...борьбы производительного класса против класса присваивающего».
59
«Коммуна — «открытая наконец» пролетарской революцией форма, при которой может произойти экономическое освобождение труда».
/? /Мотивация. Что такое «экономическое освобождение труда»? Видимо, это прекращение отчуждения труда, это заинтересованность работника в результате своего труда, обусловленная не зарплатой, а тем, что результат принадлежит работнику.
59
«Маркс вывел из всей истории социализма и политической борьбы, что государство должно будет исчезнуть, что переходной формой его исчезновения (переходом от государства к не-государству) будет «организованный в господствующий класс пролетариат». Но открывать политические формы этого будущего Маркс не брался. Он ограничился точным наблюдением французской истории, анализом ее и заключением, к которому приводил 1851 год: дело подходит к разрушению буржуазной государственной машины».
/! Маркс не представлял себе устройство социалистического государства.
59
«Утописты занимались «открыванием» политических форм, при которых должно бы произойти социалистическое переустройство общества. Анархисты отмахивались от вопроса о политических формах вообще. Оппортунисты современной социал-демократии приняли буржуазные политические формы парламентарного демократического государства за предел, его же не прейдеши, и разбивали себе лоб, молясь на этот «образец», объявляли анархизмом всякое стремление сломать эти формы».
/! Утописты vs анархисты vs оппортунисты о политическом устройстве государства.
62
«Пользование этими домами, фабриками и проч. едва ли будет предоставляться, по крайней мере, в переходное время, отдельным лицам или товариществам без покрытия издержек. Точно так же уничтожение поземельной собственности не предполагает уничтожения поземельной ренты, а передачу ее, хотя и в видоизмененной форме, обществу. Фактическое овладение всеми орудиями труда со стороны трудящегося народа не исключает, следовательно, никоим образом сохранения найма и сдачи в наем» (стр. 68).
Вопрос, затронутый в этом рассуждении, именно: об экономических основаниях отмирания государства, мы рассмотрим в следующей главе. Энгельс выражается крайне осторожно, говоря, что пролетарское государство «едва ли-»без платы будет раздавать квартиры, «по крайней мере, в переходное время». Сдача квартир, принадлежащих всему народу, отдельным семьям за плату предполагает и взимание этой платы, и известный контроль, и ту или иную нормировку распределения квартир. Все это требует известной формы государства, но вовсе не требует особого военного и бюрократического аппарата с особо привилегированным положением должностных лиц. А переход к такому положению дел, когда можно будет бесплатно отдавать квартиры, связан с полным «отмиранием» государства».
63
«Что вместе с отменой классов произойдет и отмена государства, этому марксизм учил всегда».
64
«Пролетариату только на время нужно государство. Мы вовсе не расходимся с анархистами по вопросу об отмене государства, как цели. Мы утверждаем, что для достижения этой цели необходимо временное использование орудий, средств, приемов государственной власти против эксплуататоров, как для уничтожения классов необходима временная диктатура угнетенного класса. Маркс выбирает самую резкую и самую ясную постановку вопроса против анархистов: свергая иго капиталистов, должны ли рабочие «сложить оружие» или использовать его против капиталистов, для того, чтобы сломить их сопротивление?»
64
«Возьмите фабрику, железную дорогу, судно в открытом море — говорит Энгельс — разве не ясно, что без известного подчинения, следовательно, без известного авторитета или власти невозможно функционирование ни одного из этих сложных технических заведений, основанных на применении машин и планомерном сотрудничестве многих лиц?»
67
«Одним из самых замечательных, если не самым замечательным, рассуждением в сочинениях Маркса и Энгельса по вопросу о государстве является следующее место в письме Энгельса к Бебелю от 18—28 марта 1875 года. Письмо это, заметим в скобках, было напечатано, насколько мы знаем, впервые Бебелем во втором томе его мемуаров («Из моей жизни»), вышедшем в свет в 1911 году, т. е. 36 лет спустя после его составления и отправки.
Энгельс писал Бебелю, критикуя тот самый проект Готской программы, который критиковал и Маркс в знаменитом письме к Бракке, и касаясь специально вопроса о государстве, следующее:
…»Свободное народное государство превратилось в свободное государство. По грамматическому смыслу этих слов, свободное государство есть такое, в котором государство свободно по отношению к своим гражданам, т. е. государство с деспотическим правительством. Следовало бы бросить всю эту болтовню о государстве, особенно после Коммуны, которая не была уже государством в собственном смысле. «Народным государством» анархисты кололи нам глаза более чем достаточно, хотя уже сочинение Маркса против Прудона, а затем «Коммунистический Манифест» говорят прямо, что с введением социалистического общественного строя государство само собою распускается (sich auflцst) и исчезает. Так как государство есть лишь преходящее учреждение, которым приходится пользоваться в борьбе, в революции, чтобы насильственно подавить своих противников, то говорить о свободном народном государстве есть чистая бессмыслица: пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в тем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство, как таковое, перестает существовать. Мы предложили бы поэтому поставить везде вместо слова государство слово: «община» (Gemeinwesen), прекрасное старое немецкое слово, соответствующее французскому слову „коммуна“« (стран. 321—322 немецкого оригинала)».
/! /V Очевидный вывод из этих рассуждений Энгельса (и Маркса) в том, что после взятия власти пролетариатом, то есть после социалистической революции государство будет существовать до тех пор, пока не будет подавлен класс или классы противников революции, то есть класс бывших эксплуататоров (буржуазии, помещиков, кулаков и т.д.). Значит, пока есть угроза со стороны противников революции, государство и диктатура пролетариата будут существовать. Это, в свою очередь, значит, что пока во всём мире не будут обезврежены или подавлены противники социализма (в его марксистском, пролетарском толковании), до тех пор будет необходимость в социалистическом государстве и в диктатуре пролетариата. И (и это видно в выделенном фрагменте) главной функцией, признаком, свойством этого государства является не обеспечение свободы (правда, не понятно, о какого конкретно рода свободе речь), а подавление бывших эксплуататоров, то есть противников революции и социализма. И что важно (далее чисто мои выводы). Как я понимаю Маркса, Энгельса, Ленина, они считают, что эксплуатируемые при капитализме классы - рабочие, бедные слои крестьян - автоматически являются сторонниками социализма, и в случае победы социалистической революции, будут на стороне социалистического государства и диктатуры пролетариата. И поскольку, по мнению Ленина, этих эксплутируемых людей в странах капитализма большинство, то и сторонниками диктатуры пролетариата будет большинство. Но это, скорее всего, ложный посыл. Если даже в социалистических странах после прихода к власти коммунистов, их какое-то время и поддерживало большинство населения, то недолгое - история ХХ века, вроде бы, это показала. + стр. 69 (о том, что после победы социалистической революции господствующим классом станет большинство, и подавлять оно будет, соответственно, меньшинство). /Дополнение. /??? И вот вопрос: а что же делать социалистическому государству с диктатурой пролетариата в условиях, когда противники такого государства всё не сдаются и не сдаются? То есть в условиях, когда подавить бывшие классы эксплуатаров не только не удалось, а когда к ним примкнуло и множество сочувствующих. Такая ситуация возникает, когда революция побеждает в одной стране, а в других нет - как было в истории образования СССР. Более того, этих противников нового строя и диктатуры пролетариата становится больше, чем сторонников (не факт, что так было в СССР на заре его образования, но могло же быть - теоретически это возможно). Что тогда делать? Как вариант - усиливать диктатуру для успешной конкуренции с враждебными окружающими странами и одновременно стараться повышать жизненный уровень населения, чтобы повышать его лояльность. Примерно так в реальности и действовал Сталин, оказавшись в этой самой ситуации, и ведь довольно успешно действовал.
67
«Энгельс берет быка за рога: не следовало ли Коммуне больше пользоваться революционной властью государства, т. е. вооруженного, организованного в господствующий класс пролетариата?»
Пролетарское государство - вооружённый, организованный в господствующий класс пролетариат.
69
«Коммуна не была уже государством в собственном смысле» — вот важнейшее, теоретически, утверждение Энгельса. После изложенного выше, это утверждение вполне понятно. Коммуна переставала быть государством, поскольку подавлять ей приходилось не большинство населения, а меньшинство (эксплуататоров); буржуазную государственную машину она разбила; вместо особой силы для подавления на сцену выдвигалось само население. Все это отступления от государства в собственном смысле. И если бы Коммуна упрочилась, то в ней сами собой «отмерли» бы следы государства, ей бы не надо было «отменять» его учреждений: они перестали бы функционировать по мере того, как им становилось бы нечего делать».
70
«Бебель ответил Энгельсу письмом от 21 сентября 1875 г., в котором он писал, между прочим, что «вполне согласен» с его суждением о проекте программы и что он упрекал Либкнехта за уступчивость (стр. 334 нем. издания мемуаров Бебеля, т. II). Но если взять брошюру Бебеля «Наши цели», то мы встретим в ней совершенно неверные рассуждения о государстве:
«Государство должно быть превращено из основанного на классовом господстве государства в народное государство» (нем. изд. «Unsere Ziele», 1886, стр. 14)».
+ стр. 67!
71
«Если мы от акционерных обществ переходим к трестам, которые подчиняют себе и монополизируют целые отрасли промышленности, то тут прекращается не только частное производство, но и отсутствие планомерности» («Neue Zeit», год 20, т. 1, 1901—1902, стр. 8).
Здесь взято самое основное в теоретической оценке новейшего капитализма, т. е. империализма, именно, что капитализм превращается в монополистический капитализм. Последнее приходится подчеркнуть, ибо самой распространенной ошибкой является буржуазно-реформистское утверждение, будто монополистический или государственно-монополистический капитализм уже не есть капитализм, уже может быть назван «государственным социализмом» и тому подобное. Полной планомерности, конечно, тресты не давали, не дают до сих пор и не могут дать. Но поскольку они дают планомерность, поскольку магнаты капитала наперед учитывают размеры производства в национальном или даже интернациональном масштабе, поскольку они его планомерно регулируют, мы остаемся все же при капитализме, хотя и в новой его стадии, но несомненно при капитализме. «Близость» такого капитализма к социализму должна быть для действительных представителей пролетариата доводом за близость, легкость, осуществимость, неотложность социалистической революции, а вовсе не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицанию этой революции и к подкрашиванью капитализма, чем занимаются все реформисты».
/!
72
«Энгельс продолжает: «Но дело, тем не менее, так или иначе должно быть двинуто. До какой степени это необходимо, показывает именно теперь распространяющийся (einreissende) в большой части социал-демократической печати оппортунизм».
/! Ленин часто критикует современных ему социал-демократов за оппортунизм, то есть практический отход от марксизма при поддержке его на словах. Но вот в выделенном фрагменте видим, что сам Энгельс тоже считал многих социал-демократов оппортунистами.
73
«Энгельс достаточно осторожен, чтобы не связать себе рук. Он признает, что в странах с республикой или с очень большой свободой «можно себе представить» (только «представить»!) мирное развитие к социализму, но в Германии, повторяет он,
…«в Германии, где правительство почти всесильно, а рейхстаг и все другие представительные учреждения не имеют действительной власти, — в Германии провозглашать нечто подобное, и притом без всякой надобности, значит снимать фиговый листок с абсолютизма и самому становиться для прикрытия наготы»…»
+ стр. 9!
76
«...тут нет ни тени отказа от критики недостатков федеративной республики и от самой решительной пропаганды и борьбы за единую, централистически-демократическую республику.
Но централизм демократический Энгельс понимает отнюдь не в том бюрократическом смысле, в котором употребляют это понятие буржуазные и мелкобуржуазные идеологи, анархисты в числе последних. Централизм для Энгельса нисколько не исключает такого широкого местного самоуправления, которое, при добровольном отстаивании «коммунами» и областями единства государства, устраняет всякий бюрократизм и всякое «командование» сверху безусловно.
…»Итак, единая республика» — пишет Энгельс, развивая программные взгляды марксизма на государство, — «но не в смысле теперешней французской республики, которая представляет из себя не больше, чем основанную в 1798 году империю без императора. С 1792 по 1798 год каждый французский департамент, каждая община (Gemeinde) пользовались полным самоуправлением по американскому образцу, и это должны иметь и мы. Как следует организовать самоуправление и как можно обойтись без бюрократии, это показала и доказала нам Америка и первая французская республика, а теперь еще показывают Канада, Австралия и другие английские колонии. И такое провинциальное (областное) и общинное самоуправление — гораздо более свободные учреждения, чем, напр., швейцарский федерализм, где, правда, кантон очень независим по отношению к бунду» (т. е. к федеративному государству в целом), «но независим также и по отношению к уезду (бецирку) и по отношению к общине. Кантональные правительства назначают уездных исправников (штатгальтеров) и префектов, чего совершенно нет в странах английского языка и что мы у себя в будущем так же решительно должны устранить, как и прусских ландратов и регирунгсратов» (комиссаров, исправников, губернаторов, вообще чиновников, назначаемых сверху). Энгельс предлагает соответственно этому формулировать пункт программы о самоуправлении следующим образом: «Полное самоуправление в провинции» (губернии или области), «уезде и общине чрез чиновников, избранных всеобщим избирательным правом; отмена всех местных и провинциальных властей, назначаемых государством».
/? О, как. Энгельс был сторонником сильных органов местного самоуправления с избираемыми, а не назначаемыми центром на местах органов власти. Но эти рассуждения Энгельса не вяжутся с социалистическим государством и диктатурой пролетариата: будь всеобщие выборы на местах, там бы навыбирали не коммунистов, а всех подряд. Может, это Энгельс говорит только о буржуазном государстве? /Дополнение. Да, очевидно, это Энгельс говорит о буржуазной республике, про которую чуть ранее в книге сказал: «...наша партия и рабочий класс могут придти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика».
81
«Коммуна должна была с самого начала признать, что рабочий класс, придя к господству, не может дальше хозяйничать со старой государственной машиной; что рабочий класс, дабы не потерять снова своего только что завоеванного господства, должен, с одной стороны, устранить всю старую, доселе употреблявшуюся против него, машину угнетения, а с другой стороны, должен обеспечить себя против своих собственных депутатов и чиновников, объявляя их всех, без всякого исключения, сменяемыми в любое время»…
Энгельс подчеркивает еще и еще раз, что не только в монархии, но и в демократической республике государство остается государством, т. е. сохраняет свою основную отличительную черту: превращать должностных лиц, «слуг общества», органы его в господ над ним.
…»Против этого, неизбежного во всех существовавших до сих пор государствах, превращения государства и органов государства из слуг общества в господ над обществом Коммуна применила два безошибочных средства. Во-первых, она назначала па все должности, по управлению, по суду, по народному просвещению, лиц, выбранных всеобщим избирательным правом, и притом ввела право отозвать этих выборных в любое время по решению их избирателей. А во-вторых, она платила всем должностным лицам, как высшим, так и низшим, лишь такую плату, которую получали другие рабочие. Самое высокое жалованье, которое вообще платила Коммуна, было 6000 франков[5]. Таким образом была создана надежная помеха погоне за местечками и карьеризму, даже и независимо от императивных мандатов депутатам в представительные учреждения, введенных Коммуной сверх того»…
Энгельс подходит здесь к той интересной грани, где последовательная демократия, с одной стороны, превращается в социализм, а с другой стороны, где она требует социализма. Ибо для уничтожения государства необходимо превращение функций государственной службы в такие простые операции контроля и учета, которые доступны, подсильны громадному большинству населения, а затем и всему населению поголовно. А полное устранение карьеризма требует, чтобы «почетное», хотя и бездоходное, местечко на государственной службе не могло служить мостиком для перепрыгиванья на высокодоходные должности в банках и в акционерных обществах, как это бывает постоянно во всех свободнейших капиталистических странах».
/!!! Как Энгельс видел способ сделать государство из эксплуататора народа слугой народа.
83
«По учению философов, государство есть «осуществление идеи» или, переведенное на философский язык, царство божие на земле, государство является таким поприщем, на котором осуществляется или должна осуществиться вечная истина и справедливость. А отсюда вытекает суеверное почтение к государству и ко всему тому, что имеет отношение к государству, — суеверное почтение, которое тем легче укореняется, что люди привыкают с детства думать, будто дела и интересы, общие всему обществу, не могут быть иначе выполняемы и охраняемы, как прежним способом, т. е. через посредство государства и его награжденных доходными местечками чиновников. Люди воображают, что делают необыкновенно смелый шаг вперед, если они отделываются от веры в наследственную монархию и становятся сторонниками демократической республики. В действительности же государство есть не что иное, как машина для подавления одного класса другим, и в демократической республике ничуть не меньше, чем в монархии. И в лучшем случае государство есть зло, которое по наследству передается пролетариату, одержавшему победу в борьбе за классовое господство; победивший пролетариат, так же, как и Коммуна, вынужден будет немедленно отсечь худшие стороны этого зла, до тех пор пока поколение, выросшее в новых, свободных общественных условиях, окажется в состоянии выкинуть вон весь этот хлам государственности».
Энгельс предостерегал немцев, чтобы они по случаю замены монархии республикой не забыли основ социализма по вопросу о государстве вообще. Его предостережения читаются теперь, как прямой урок господам Церетели и Черновым, проявившим в своей «коалиционной» практике суеверную веру в государство и суеверное почтение к нему!»
/!!! В выделенном фрагменте ёмко сформулирована суть книги. + стр. 86 (Ленин о демократии и государстве)!
86
«В обычных рассуждениях о государстве постоянно делается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс и которую мы отмечали мимоходом в предыдущем изложении. Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства есть уничтожение также и демократии, что отмирание государства есть отмирание демократии.
На первый взгляд такое утверждение представляется крайне странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у кого-либо опасение, не ожидаем ли мы пришествия такого общественного устройства, когда не будет соблюдаться принцип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демократия это и есть признание такого принципа?
Нет. Демократия не тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство, т. е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою.
Мы ставим своей конечной целью уничтожение государства, т. е. всякого организованного и систематического насилия, всякого насилия над людьми вообще. Мы не ждем пришествия такого общественного порядка, когда бы не соблюдался принцип подчинения меньшинства большинству. Но, стремясь к социализму, мы убеждены, что он будет перерастать в коммунизм, а в связи с этим будет исчезать всякая надобность в насилии над людьми вообще, в подчинении одного человека другому, одной части населения другой его части, ибо люди привыкнут к соблюдению элементарных условий общественности без насилия и без подчинения,
Чтобы подчеркнуть этот элемент привычки, Энгельс и говорит о новом поколении, «выросшем в новых, свободных общественных условиях, которое окажется в состоянии совершенно выкинуть вон весь этот хлам государственности», — всякой государственности, в том числе и демократически-республиканской государственности».
/!!! Конечная цель коммунистов - уничтожение государства как насилия господствующего класса над остальными. В выделенном фрагменте даны представления Ленина о будущем устройстве общества при социализме-коммунизме, правда очень неопределённо, что, впрочем, естественно. + стр. 83 (Энгельс о государстве)!
88
«ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОТМИРАНИЯ ГОСУДАРСТВА
Самое обстоятельное разъяснение этого вопроса дано Марксом в его «Критике Готской программы» (письмо к Бракке от 5 мая 1875 года, напечатанное только в 1891 году в «Neue Zeit», IX, 1, и вышедшее по-русски отдельным изданием). Полемическая часть этого замечательного произведения, состоящая в критике лассальянства, затенила, так сказать, его положительную часть, именно: анализ связи между развитием коммунизма и отмиранием государства».
/! /Книга. Думаю, для понимания идеологии коммунизма в представлении её классиками марксизма эта книга очень полезна.
88
«Энгельс предлагает Бебелю вовсе бросить болтовню о государстве, изгнать совершенно слово государство из программы, заменив его словом «община»; Энгельс заявляет даже, что Коммуна не была уже государством в собственном смысле».
+ стр. 89!
88
«Кажущееся различие между Марксом и Энгельсом объясняется различием тем, которые они себе брали, задач, которые они преследовали. Энгельс ставил задачей наглядно, резко, в крупных штрихах показать Бебелю всю нелепость ходячих (и разделявшихся Лассалем в немалой степени) предрассудков насчет государства. Маркс только мимоходом касается этого вопроса, интересуясь другой темой: развитием коммунистического общества».
/! Ленин здесь говорит, что кажущееся различие в позициях Маркса и Энгельса к государству обусловлено вырванными из контекста цитатами. То есть это кажущееся различие обусловлено различным контекстом. На самом деле, говорит Ленин, Маркс и Энгельс солидарны в этом вопросе. Из этого примера следует общее правило: для выводов о событиях, явлениях, фразах, словах надо знать контекст.
89
«Вся теория Маркса есть применение теории развития — в ее наиболее последовательной, полной, продуманной и богатой содержанием форме — к современному капитализму. Естественно, что для Маркса встал вопрос о применении этой теории и к предстоящему краху капитализма и к будущему развитию будущего коммунизма.
На основании каких же данных можно ставить вопрос о будущем развитии будущего коммунизма?
На основании того, что он происходит из капитализма, исторически развивается из капитализма, является результатом действий такой общественной силы, которая рождена капитализмом. У Маркса нет ни тени попыток сочинять утопии, попустому гадать насчет того, чего знать нельзя».
/! Ленин говорит, что марксизм есть учение о капитализме, а о подробном устройстве социалистического и коммунистического общества Маркс не мог знать, поэтому не строил необоснованных догадок. + стр. 89!
89
«В этом смысле можно говорить о «современной государственности» в противоположность тому будущему, когда отомрет теперешний ее корень, буржуазное общество.
Вопрос ставится затем так: какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Другими словами: какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям? На этот вопрос можно ответить только научно; и сколько бы тысяч раз ни сочетать слово «народ» со словом «государство», это ни капельки не подвинет его разрешения»…»
/! /??? При внимательном чтении выделенного фрагмента видим: государственные функции при существовании государства Маркс заменяет на общественные функции при отмершем государстве. То есть ряд бывших государственных функций станет выполнять всё общество. Но как? Маркс (вроде бы) не пишет; он (похоже) не знает как. + стр. 89!
90
«Между капиталистическим и коммунистическим обществом — продолжает Маркс — лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»…»
/!
91
«В капиталистическом обществе, при условии наиболее благоприятного развития его, мы имеем более или менее полный демократизм в демократической республике. Но этот демократизм всегда сжат тесными рамками капиталистической эксплуатации и всегда остается поэтому, в сущности, демократизмом для меньшинства, только для имущих классов, только для богатых. Свобода капиталистического общества всегда остается приблизительно такой же, какова была свобода в древних греческих республиках: свобода для рабовладельцев. Современные наемные рабы, в силу условий капиталистической эксплуатации, остаются настолько задавленными нуждой и нищетой, что им «не до демократии», «не до политики», что при обычном, мирном течении событий большинство населения от участия в общественно-политической жизни отстранено».
+ стр. 92 (препоны для бедных в буржуазной модели демократии и великолепная цитата Маркса на эту тему)!
92
«Демократия для ничтожного меньшинства, демократия для богатых, вот каков демократизм капиталистического общества. Если присмотреться поближе к механизму капиталистической демократии, то мы увидим везде и повсюду, и в «мелких», якобы мелких, подробностях избирательного права (ценз оседлости, исключение женщин и т. д.), и в технике представительных учреждений, и в фактических препонах праву собраний (общественные здания не для «нищих»!), и в чисто капиталистической организации ежедневной прессы и так далее и так далее, — мы увидим ограничения да ограничения демократизма. Эти ограничения, изъятия, исключения, препоны для бедных кажутся мелкими, особенно на глаз того, кто сам никогда нужды не видал и с угнетенными классами в их массовой жизни близок не был (а таково девять десятых, если не девяносто девять сотых буржуазных публицистов и политиков), — но в сумме взятые эти ограничения исключают, выталкивают бедноту из политики, из активного участия в демократии.
Маркс великолепно схватил эту суть капиталистической демократии, сказав в своем анализе опыта Коммуны: угнетенным раз в несколько лет позволяют решать, какой именно из представителей угнетающего класса будет в парламенте представлять и подавлять их!
Но от этой капиталистической демократии, — неизбежно узкой, тайком отталкивающей бедноту, а поэтому насквозь лицемерной и лживой, — развитие вперед не идет просто, прямо и гладко, «ко все большей и большей демократии», как представляют дело либеральные профессора и мелкобуржуазные оппортунисты. Нет. Развитие вперед, т. е. к коммунизму, идет через диктатуру пролетариата и иначе идти не может, ибо сломить сопротивление эксплуататоров капиталистов больше некому и иным путем нельзя».
/!!! Особенно в этом фрагменте понравилась цитата Маркса. + стр. 91.
93
«А диктатура пролетариата, т. е. организация авангарда угнетенных в господствующий класс для подавления угнетателей, не может дать просто только расширения, демократии. Вместе с громадным расширением демократизма, впервые становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура пролетариата дает ряд изъятии из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам, капиталистам. Их мы должны подавить, чтобы освободить человечество от наемного рабства, их сопротивление надо сломить силой, — ясно, что там, где есть подавление, есть насилие, нет свободы, нет демократии.
Энгельс прекрасно выразил это в письме к Бебелю, сказав, как вспомнит читатель, что «пролетариат нуждается в государстве не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда можно будет говорить о свободе, — не будет государства».
Демократия для гигантского большинства народа и подавление силой, т. е. исключение из демократии, эксплуататоров, угнетателей народа, — вот каково видоизменение демократии при переходе от капитализма к коммунизму.
Только в коммунистическом обществе, когда сопротивление капиталистов уже окончательно сломлено, когда капиталисты исчезли, когда нет классов (т. е. нет различия между членами общества по их отношению к общественным средствам производства), — только тогда «исчезает государство и можно говорить о свободе». Только тогда возможна и будет осуществлена демократия действительно полная, действительно без всяких изъятий. И только тогда демократия начнет отмирать в силу того простого обстоятельства, что, избавленные от капиталистического рабства, от бесчисленных ужасов, дикостей, нелепостей, гнусностей капиталистической эксплуатации, люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторявшихся во всех прописях, правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без подчинения, без особого аппарата для принуждения, который называется государством».
/! /??? /V Вот так Ленин видел социалистическую демократию, то есть ту, которая в теории должна была быть в СССР (но по факту было не так). Но нигде в книге Ленин не даёт определения демократии. Что он под ней понимает? Допустим, он понимает под этим власть народа - но это слишком мутное и неопределённое определение. Наверно, Ленин понимал под демократией власть господствующего класса: при капитализме это буржуазия, при социализме - пролетариат и примкнувшее к нему бедное крестьянство. Но даже с примкнувшим бедным крестьянством пролетариат в России мог не быть большинством населения, а кроме того, и среди пролетариата и крестьян были противники социализма. Я вижу эти рассуждения Ленина о демократии оторванными от реальности, то есть - голословными. Потому что на всеобщих выборах государственной власти партия Ленина не победила бы (скорее всего) ни перед Октябрьской революцией 1917 года, ни после неё - вероятно, вообще, никогда. И вот главный вопрос: а может ли быть «демократией для гигантского большинства народа» - как Ленин назвал социалистическую демократию - политика и власть партии, государство под руководством партии, которую не поддерживает большинство народа? Вот Ленин не освещает этот момент - умышленно, очевидно, - ибо неудобная получается тема. Думаю, Ленин считал, что да, можно назвать демократией для большинства народа положение, когда у руля государства партия, не поддерживаемая большинством избирателей. Ленин бы, возможно, считал, что ему виднее, как осчастливить народ, чем избирателям - противникам коммунистов (которых, логично полагать, Ленин в общем и целом превосходил интеллектуально), а те, кто с ним, Лениным, не согласны, просто заблуждаются. И раз Ленин с соратниками искренне стремились улучшить жизнь большинства народа, искренне служили ему, - даже при том, что убеждения Ленина разделяло не большинство населения, - то, видимо, вот это и являлось для Ленина основанием считать, что проводимая им, Лениным, политика является демократией для большинства. Что ж, некоторая логика в этом есть. Но вопрос остаётся: насколько считать демократией в интересах большинства политику, проводимую политической партией, которую не поддерживает это самое большинство? + стр. 94, 104 (Ленин-таки даёт куцое определение демократии).
94
«Итак: в капиталистическом обществе мы имеем демократию урезанную, убогую, фальшивую, демократию только для богатых, для меньшинства. Диктатура пролетариата, период перехода к коммунизму, впервые даст демократию для народа, для большинства, наряду с необходимым подавлением меньшинства, эксплуататоров. Коммунизм один только в состоянии дать демократию действительно полную, и чем она полнее, тем скорее она станет ненужной, отомрет сама собою».
+ стр. 93.
95
«...при переходе от капитализма к коммунизма подавление еще необходимо, но уже подавление меньшинства эксплуататоров большинством эксплуатируемых. Особый аппарат, особая машина «для подавления, «государство» еще необходимо, но это уже переходное государство, это уже не государство в собственном смысле, ибо подавление меньшинства эксплуататоров большинством вчерашних наемных рабов дело настолько, сравнительно, легкое, простое и естественное, что оно будет стоить гораздо меньше крови, чем подавление восстаний рабов, крепостных, наемных рабочих, что оно обойдется человечеству гораздо дешевле. И оно совместимо с распространением демократии на такое подавляющее большинство населения, что надобность в особой машине для подавления начинает исчезать. Эксплуататоры, естественное дело, не в состоянии подавить народа без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой «машине», почти что без «машины», без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс (вроде Советов рабочих и солдатских депутатов — заметим, забегая вперед)».
/? История показала заблуждения Ленина на этот счёт. Но в этой реально сложившейся истории не было мировой революции и коммунисты взяли власть сначала только в России. При распространеннии социализма-коммунизма по миру в более всеобъемлющем объёме Ленин, может быть, оказался бы и прав.
95
«...коммунизм создает полную ненадобность государства, ибо некого подавлять, — «некого» в смысла класса, в смысле систематической борьбы с определенной частью населения. Мы не утописты и нисколько не отрицаем возможности и неизбежности эксцессов отдельных лиц, а равно необходимости подавлять такие эксцессы. Но, во-первых, для этого не нужна особая машина, особый аппарат подавления, это будет делать сам вооруженный народ с такой же простотой и легкостью, с которой любая толпа цивилизованных людей даже в современном обществе разнимает дерущихся или не допускает насилия над женщиной. А, во-вторых, мы знаем, что коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины, эксцессы неизбежно начнут «отмирать». Мы не знаем, как быстро и в какой постепенности, но мы знаем, что они будут отмирать. С их отмиранием отомрет и государство.
Маркс, не пускаясь в утопии, определил подробнее то, что можно теперь определить относительно этого будущего, именно: различие низшей и высшей фазы (ступени, этапа) коммунистического общества».
96
«Маркс и называет «первой» или низшей фазой коммунистического общества.
Средства производства уже вышли из частной собственности отдельных лиц. Средства производства принадлежат всему обществу. Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов. За вычетом того количества труда, которое идет на общественный фонд, каждый рабочий, следовательно, получает от общества столько же, сколько он ему дал».
97
«Равное право» — говорит Маркс — мы здесь действительно имеем, но это ещё «буржуазное право», которое, как и всякое право, предполагает неравенство. Всякое право есть применение одинакового масштаба к различным людям, которые на деле не одинаковы, не равны друг другу; и потому «равное право» есть нарушение равенства и несправедливость. В самом деле, каждый получает, отработав равную с другим долю общественного труда, — равную долю общественного производства (за указанными вычетами).
А между тем отдельные люди не равны: один сильнее, другой слабее; один женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и т. д.»
…»При равном труде, — заключает Маркс — следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде, один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и т. д. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того, чтобы быть равным, должно бы быть неравным»…
Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать еще не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и проч. в частную собственность. Разбивая мелкобуржуазно неясную фразу Лассаля о «равенстве» и «справедливости» вообще, Маркс показывает ход развития коммунистического общества, которое вынуждено сначала уничтожить только ту «несправедливость», что средства производства захвачены отдельными лицами, некоторое не в состоянии сразу уничтожить и дальнейшую несправедливость, состоящую в распределении «предметов потребления «по работе» (а не по потребностям)».
/!!! /??? Из этого фрагмента можно сделать такой важный вывод. Коммунизм - это общественный строй, при котором средства производства принадлежат обществу, общие, а общественный продукт (результаты труда общества) распределяются среди людей не просто по труду, а по труду с учётом способностей каждого человека и обстоятельств, в которых человек находится. Да вот только как зафиксировать и измерить эти способности и обстоятельства, по какой шкале и как их сравнивать? Маркс (и никто вообще), очевидно, не даёт ответа. + стр. 99!
99
«Маркс продолжает:
…«На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидуумов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, — лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: «Каждый по способностям, каждому — по потребностям».
/!!! /V Полагаю, что из этого фрагмента, а также из всего учения Маркса в целом следует, что условиями наступления коммунизма являются, главным образом, такие: 1) высокая сознательность людей; 2) высоченная сила, уровень, мощь производительных сил. Кстати поэтому-то в СССР уделяли (партия, государство уделяли) огромное, можно сказать первостепенное, внимание именно: 1) воспитанию нового человека, формированию высокого морального облика людей - через систему образования, через культуру (кино и книги, в том числе); через пропаганду, которая, заметим, пропагандировала добрые начала (добродетели) в человеке, а потому была правильной и нужной; 2) развитию производства средств производства (категории промышленности А). + стр. 101 (подтверждение моих выводов), 102 (как Ленин видел строительство коммунизма в России)!
99
«Государство отмирает, поскольку капиталистов уже нет, классов уже нет, подавлять поэтому какой бы то ни было класс нельзя.
Но государство еще не отмерло совсем, ибо остается охрана «буржуазного права», освящающего фактическое неравенство. Для полного отмирания государства нужен полный коммунизм».
/! До этого в книге условием отмирания государство было только отсутствие классов, а вот этот фрагмент добавляет, как видим, второе условие: исчезновение «буржуазного права». Весьма размытая формулировка. Но по написанному чуть выше в книге можно сделать вывод: имеется в виду распределение созданного обществом продукта среди населения не просто по труду (за вычетом части общественного продукта в общественные фонды), а по труду с учётом способностей каждого человека и обстоятельств, в которых человек находится. Что за способности и что за обстоятельства, Маркс сформулировал на стр. 97. + стр. 97!
99
«Кто не работает, тот не должен есть», этот социалистический принцип уже осуществлен; «за равное количество труда равное количество продукта» — и этот социалистический принцип уже осуществлен. Однако это еще не коммунизм, и это еще не устраняет «буржуазного права», которое неравным людям за неравное (фактически неравное) количество труда дает равное количество продукта».
100
«Экономической основой полного отмирания государства является такое высокое развитие коммунизма, при котором исчезает противоположность умственного и физического труда, исчезает, следовательно, один из важнейших источников современного общественного неравенства и притом такой источник, которого одним переходом средств производства в общественную собственность, одной экспроприацией капиталистов сразу устранить никак нельзя.
Эта экспроприация даст возможность гигантского развития производительных сил. И, видя, как теперь уже капитализм невероятно задерживает это развитие, как многое можно было бы двинуть вперед на базе современной, уже достигнутой, техники, мы вправе с полнейшей уверенностью сказать, что экспроприация капиталистов неизбежно даст гигантское развитие производительных сил человеческого общества. Но как скоро пойдет это развитие дальше, как скоро дойдет оно до разрыва с разделением труда, до уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом, до превращения труда в «первую жизненную потребность», этого мы не знаем и знать не можем.
Поэтому мы и вправе говорить лишь о неизбежном отмирании государства, подчеркивая длительность этого процесса, его зависимость от быстроты развития высшейфазы коммунизма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения таких вопросов нет».
/? /! Не понятно, что есть «исчезновение противоположности умственного и физического труда» и какое влияние это исчезновение окажет на человека и на уровень производительных сил. Не понятна также связь прекращения разделения труда с уровнем производительных сил и с уровнем сознательности человека. Впечатление такое, что программа большевиков и Ленина по построению коммунистического общества после взятия власти в России сводится к национализации и экспроприации всех средств производства, а дальше видно будет - как пойдёт, практика покажет. Очень размытая программа, надо сказать, в таком случае. Ведь практика могла показать - и во многом показала, как видно с позиции ретроспективы, - что национализация средств производства не приведёт к гигантскому росту производительных сил и формированию нового человека. И что тогда? Что делать власть имущим коммунистам тогда? Ведь в реальности во многом так и получилось в СССР, коммунистическая власть вследствие этого оказалась в некотором тупике, СССР и социализм развалились. + стр. 102 (как Ленин видел строительство коммунизма в России)!
100
«Только теперь мы можем оценить всю правильность замечаний Энгельса, когда он беспощадно издевался над нелепостью соединения слов: «свобода» и «государство». Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства».
Забавный тезис.
Продолжение (окончание) по ссылке
Автор статьи: Иван К.