— Маш, сходи, пожалуйста, в магазин за хлебом, — сказала мама, нарезая овощи для салата. — Только быстро, ладно? Через полчаса ужинать будем.
— А можно батон с маком? — оживилась Маша.
— Можно, если такой будет.
Маша выскочила за дверь в своей любимой зелёной куртке на липучках и кроссовках, в которых, как она считала, можно бегать быстрее всех.
На повороте к магазину она вдруг остановилась. Прямо на тротуаре сидел котёнок — серенький, лохматый, с белыми лапками и круглыми ушами, как у плюшевой игрушки. Он смотрел на Машу широко открытыми глазами и мяукал тоненько-тоненько.
— Ой, ты чего тут один? Потерялся? — Маша присела на корточки и медленно протянула руку. — Иди сюда, маленький…
Но котёнок юркнул в сторону, мелькнул между кустами и был таков.
— Эй! — Маша поспешила за ним. — Подожди! Я же тебя только погладить хочу!
Котёнок петлял по дворам, забегал под скамейки, прятался в кустах. Маша шла за ним, забыв и про магазин, и про хлеб, и даже про батон с маком.
И вот котёнок окончательно исчез где-то в подвале. Тут Маша остановилась и осмотрелась.
Ни знакомого подъезда, ни магазина, ни голубого забора — ничего.
Двор был незнакомый и тихий. Асфальт поблёскивал после дождя, в лужах дрожал лунный свет. Ни души вокруг. Только серая кошка бесшумно юркнула в кусты, и где-то вдалеке хлопнула дверь.
Маша пошла назад. Вернее, туда, где, как ей казалось, был поворот к дому.
Прошла мимо мусорных баков. Потом мимо качелей. Потом… снова мимо мусорных баков.
— Как так? Я же вроде сюда не сворачивала… — пробормотала она.
Она попробовала свернуть в другую сторону, но через пару минут снова оказалась в том же дворе, будто ходила по кругу.
Маша остановилась. Сердце стучало быстро и громко, как будто где-то рядом кто-то барабанил.
Порыв ветра прошелестел по двору, пронёсся по кустам. Куртка вдруг показалась слишком тонкой, а улица — огромной и пустой. Всё вокруг словно стало тише и темнее.
— Так… спокойно… — прошептала Маша. — Надо просто идти… просто идти…
Она двинулась вперёд, свернула за угол. Потом ещё раз. И ещё.
И вдруг — снова тот же незнакомый двор с мусорными баками.
Маша остановилась, медленно опустилась на бордюр и крепко прижала к себе рюкзак.
— Всё… Я не знаю, где я… Я заблудилась…
Слёзы выступили на глазах. Горло сжалось. Она представила, как дома её ищут. Как мама волнуется. Как ужин стынет. Подумала, что хлеб не куплен. И она здесь совсем-совсем одна...
И тут — вдруг! — вж-ж-жжж! Из-за поворота вынырнул знакомый мотоцикл с коляской.
— Привет, Растеряша! — раздался голос Крота-Енота. — Что это ты тут делаешь одна? — спросил полицейский, заглушая двигатель и поправляя очки.
Маша всхлипнула.
— Я… Я пошла за хлебом… а потом котёнок… и я… а теперь я не знаю, где… Хлеб не купила...
Она замолчала и добавила:
— А мама, наверное, ждёт… и волнуется…
— Так-так, — кивнул Крот-Енот. — Значит, заблудилась... Ну ничего, сейчас всё исправим. Залезай в коляску — и поехали за хлебом!
В магазине Крот-Енот занял очередь, пока Маша искала батон с маком. Она вернулась с победной улыбкой:
— С маком! Последний!
— Молодчина. Миссия выполнена!
Через пару минут они подъехали к Машиному дому. У подъезда стояла мама — взволнованная, с телефоном в руке.
— Маша! Где ты была?! Я уже хотела звонить в полицию!
— Я заблудилась, но Крот-Енот меня нашёл. И мы купили хлеб — с маком!
Мама облегчённо выдохнула:
— Спасибо, Крот-Енот! Ты как всегда нас выручаешь. А теперь проходите скорее, мойте руки и садитесь за стол — ужин остывает!
После ужина Маша решила, что ей нужно новое правило: если идёшь по делам и торопишься, не стоит отвлекаться — даже на самого милого котёнка!